The Brighter That we Shine, There is a Bigger Shadow in our Way| Чем ярче мы сияем, тем больше тень на нашем пути

Зачастую жизнь не всегда идет так, как мы планировали. В жизни есть непредвиденные обстоятельства, и даже в лучшие времена она непредсказуема. Когда мне впервые поставили диагноз «беспричудность», я никогда не думал, что моя жизнь будет хорошей. Мой отец, если его вообще можно так назвать, ушел. Каччан начал ненавидеть меня, и все остальные последовали за ним. Даже родная мама меня не поддержала. Затем Всемогущий выбрал меня своим преемником, и я думал, что дела пойдут на поправку. Так и произошло, но всего лишь на какое-то время. Я никогда не думал, что меня предаст мой наставник, что он откажется от своих слов. Что он заберет то, что подарил мне. Я все еще едва мог в это поверить. Айзава-сенсей был очень... мил со мной. Не то чтобы я думал, что он и Мик-сенсей будут такими же, как учителя в средней школе… Ладно, думаю, возможно, я действительно чувствовал то же самое. Но они другие. О, они другие? Они действительно другие? Вскоре они поймут, насколько ты никчемен. И тогда они перестанут за тебя бороться. Они отмахнутся от тебя, как и любой другой взрослый в твоей жалкой, бесполезной жизни. Они должны быть другими, верно? Я не мог вынести мысли, что, возможно, они это сделают. У меня по коже побежали мурашки. Мне стало плохо. Возможно, они просто ведут себя так, будто им не все равно. Как и все остальные в твоей проклятой жизни. Они не хотят для тебя лучшего. Ты просто обуза для всех. Груз… Это слово запомнилось мне. Я действительно был просто обузой для всех. Особенно для Всемогущего. Каким преемником я был? Я действительно бесполезен. Я ничего не могу сделать правильно. Я даже не смог научиться пользоваться причудой. Может быть, я просто не создан для того, чтобы быть героем. Верно. Ты никогда им не был. Даже Всемогущий не считает, что ты создан для того, чтобы стать героем. … Прошла неделя с тех пор, как Изуку сбросил метафорическую бомбу на своих одноклассников. По большей части он избегал их, боясь, что они не слишком хорошо воспримут его беспричудность. ... — Привет, Деку! — Изуку подавил вздрагивание. — Как дела? Ты выглядишь таким грустным. Ты собираешься рассказать нам, почему ты думаешь, что у тебя больше нет причуды? Конечно, она этого хочет. Разобрать его на части, узнать его секреты и раскрыть их миру. — Со мной все в порядке, Урарака. Я просто слегка не в настроении для этого. — Но ты не можешь просто оставить нас в неведении! — захныкала Урарака. — Мы хотим знать, Деку! — Я не хочу об этом говорить, — он действительно этого не хотел. — Мидория, как президент твоего класса, я обязан помогать нуждающимся одноклассникам… — только не Иида… — Мы бы хотели, чтобы ты доверял нам настолько, чтобы рассказать нам, что происходит. Доверять? Он доверял им. — Я-я доверяю вам, ребята, но… — Тогда ты сможешь рассказать нам, что происходит! — Ага! Мы твои друзья, мы заслуживаем знать! — Невозможно скрывать это вечно. — Ребята, не стоит этого делать, если он не хочет ничего говорить, то и не должен, — нерешительно сказала Яомомо. Ее голос терялся в болтовне. — Может, вам стоит оставить его в покое, — попыталась Джиро. — Кроме того, мы все видели твою причуду, так что у тебя не может не быть ее! — сказала Урарака. Изуку чувствовал, как внутри него нарастает паника, желающая взорваться. Слова вырвались из него прежде, чем он успел их остановить. — Я был беспричудным, всю свою жизнь думал, что я бесполезен, переживал годы и годы издевательств, потому что все думали, что я чертовски бесполезен. Потом я встретил Всемогущего, и он дал мне свою причуду, назвал меня своим преемником. Я, черт возьми, не смог придумать, как успешно этим воспользоваться и перестать ломать себе кости, а он забрал её обратно, и теперь я снова стал беспричудным Деку, которым меня всегда считали все в средней школе. Ты это, блядь, хотела услышать? Молодец, Изуку. Ты чертов идиот. Просто бросил Всемогущего под автобус и рассказал им некоторые из своих самых тщательно охраняемых секретов, — подумал Изуку. — ... В комнате было тихо. Никто не двинулся с места. Никто не дышал. — Что происходит? … Шота не знал, чего он ожидал, когда вернулся в класс. Шумный класс? Да. Громкий урок? Абсолютно. Его класс молчал, с ужасно шокированными выражениями лиц. Все они смотрели на его постоянного проблемного ребенка, который оглядывался по сторонам и готов был расплакаться в любой момент? Это было последнее, чего он ожидал. — Что происходит? — спросил он. — Сенсей, можно выйти? — сказал Мидория,его голос звучал так, будто через несколько секунд он разрыдается. — Да. Как только он ушел, Айзава обратился к Ииде. — Что случилось? — Мы просто хотели знать, что происходит… поэтому мы спросили, и он сорвался. — Скорее, вы двое его преследовали, — сказал Тодороки. — Что значит «преследовали его?» — он снова перевел взгляд на президента класса. Он и Урарака оба выглядели виноватыми. — Ну… видите ли… — Он имеет в виду, что они фактически требовали, чтобы он рассказал им все, — прокомментировала Джиро. — Мы просто хотели помочь! — сказала Урарака. — В последнее время он был таким грустным… мы волновались. Шота тяжело вздохнул. — Я понимаю желание помочь ему, но это не то что вы должны были сделать. Наказываю вас обоих. До конца недели. … Изуку не был уверен, что именно заставило его пойти на крышу школы, было еще несколько мест, где его бы не беспокоили. Он тихо сидел у перил, глядя вниз на двор школы. Тебе следует просто прыгнуть. В любом случае, их это не волнует. Ты беспричудный никто. Изуку глубоко вздохнул и судорожно выдохнул. Какая-то маленькая, медленно растущая часть его души верила, что всем все равно. Какого черта они это сделали? На самом деле он просто беспричудный никто. Он никогда не смог бы стать героем. Так думала даже его собственная мать. Во-первых, она не хотела, чтобы он пошел в ЮЭЙ. Она не хочет, чтобы он был героем. Но она поддерживает его. Он даже не знал почему. Он больше не поддерживал даже свою собственную мечту. Всё именно так, как сказал Всемогущий. «Невозможно быть героем без причуды, это слишком опасно». Изуку посмотрел на свои руки, покрытые шрамами от использования «Один за всех» и сильного перелома костей. Почему всегда всё плохое шло одно за другим? Почему он никогда не может отдохнуть? Почему он никогда не сможет быть счастливым? Ужасно смешно, как в одну минуту он весело смеялся над шутками и развлекался, а в следующую его охватила такая грусть и горе, что он едва мог дышать, едва мог думать. Он больше не хотел ощущать огромный спектр негативных эмоций, охвативших его. Ему так хотелось подавить свои эмоции, но он не мог этого сделать. Его эмоции так сильно менялись, что он даже не мог заставить себя заплакать, пока все это, наконец, не вылилось из него одной большой волной душераздирающих рыданий, которые поднялись на поверхность, борясь и требуя, чтобы их выпустили наружу. Это мало чем отличалось от дикого животного, запертого в клетке. Изуку схватился за грудь, глубокая боль, которая там жила, не утихала. Он не был готов к тому, что друзья его возненавидят. Он не мог вынести мысли, что они такие же, как все, несмотря на все, что они ему показали. Кто сказал, что их взгляды не так испорчены, как у всех остальных. Не говоря уже о Всемогущем. Как он сможет снова встретиться с этим человеком? После того, как он только что рассказал один из своих самых больших секретов и подставил его? — Черт, — прошептал Изуку и схватил себя за волосы, дергая и дергая их, надеясь, что это уменьшит боль в груди. Ему не хотелось ничего, кроме как сбросить себя со здания. Ох, ирония, - подумал он про себя, выглянув за край. Это было заманчиво. О, это очень заманчиво. Было бы не так уж сложно просто покончить с собой, чтобы ему не пришлось иметь дело со всем этим позже. Изуку зажал губу между зубами, прикусывая ее до крови. Ему не придется иметь дело с чувством вины за то, что он всех сдерживает и становится обузой. Ему не придется иметь дело с болью от того, что его недостаточно, потому что, его никогда не будет достаточно. Он никогда не станет героем. Как сказал Всемогущий: «Это слишком опасно». И кто он такой, беспричудный никто, чтобы перечить номеру один? Именно так, беспричудный никто. Это все, чем он когда-либо был, и это все, чем он когда-либо будет. Но... что, если это не так? Что, если он проложит свой собственный путь? Небольшая часть его задавалась вопросом. Что, если он не был бесполезен? Что, если Айзава-сенсей говорил правду, что, если у него действительно был шанс? Особенно учитывая, что его тренируют Айзава-сенсей и Мик-сенсей. Не говоря уже о его аналитическом обучении у Недзу-сенсея. Он больше не знал. Изуку глубоко вздохнул и медленно выдохнул. Слёзы уже давно перестали капать, потому что у него больше не было слёз, чтобы плакать. Нос у него был заложен. Его глаза были красными, опухшими и болели от того, что он постоянно их тер, чтобы остановить слезы, несмотря на то, что это была тщетная попытка. Он не знал, сколько времени провел на крыше, плача и выпуская наружу все свои эмоции. Он просто знал, что сейчас чувствует себя опустошенным и усталым, даже хуже, чем раньше. … Сказать, что Шота волновался, было бы величайшим преуменьшением на свете. Разобравшись с Минетой — этим извращенным маленьким засранцем, — он вернулся в свой класс, чтобы найти еще одну проблему, с которой ему придется разобраться. И теперь он направлялся на крышу, получив сигнал тревоги о том, что там находится ученик, оставив свой класс геллионов Каяме. Он надеялся, что это был не Мидория. Он как можно тише открыл тяжелую дверь, изо всех сил старался не спугнуть зеленку, сидевшую на земле прямо перед перилами, и осторожно сел рядом с ним. Ни один из них ничего не сказал, Шота даже не был уверен, что ребенок достаточно осведомлен, чтобы понять, что он вообще здесь. Когда Мидория заговорил, он оказался не прав. — Я сказал им. Все. Его голос был неестественно безэмоциональным, что еще больше обеспокоило Шоту. — И что еще хуже, я даже не хотел им говорить. Я не хотел им говорить, потому что… — он замолчал. — Потому что…? — Потому что признание правды, особенно им, делает ее еще более реальной. Я- я бесполезен. Без причуды я никто. — Это неправда, малыш. Беспричудливый не значит бесполезный. Ты не ничто, только потому что у тебя нет причуды, причуда не определяет, кто ты, никогда не определяла и никогда не будет. Да, ты еще и ужасно безрассуден и притягиваешь беды, но ты еще и волевой, добродушный и самоотверженный. Вот что делает тебя тобой. Изуку был тронут словами своего обычно строгого и чёрствого учителя. — Спасибо, Айзава-сенсей, — сказал он водянистым голосом. — Не говори так больше, малыш. И если на лице Шоты была мягкая улыбка, когда зеленый обнял его, ну, доказательств все равно ни у кого нет.