Ночная музыка на пустынной дороге

Осень может иногда быть очень красивой, размышляет Кристина: янтарные листья берёз, гроздья рябины, особого оттенка вечерний воздух, абрикосовый, и нежное ощущение влаги вокруг, даже когда дождя нет. И почему осень не вся такая? Почему обязательно потом слякоть, холода, тысяча одёжек, промёрзшие ботинки, ветер такой, что саднит горло… Засмотревшись на жёлтые деревья, Кристина едва не столкнулась лбом с прозрачной дверью кофейни; девушка-официантка, маленькая и взъерошенная, даже подбежала и спросила, всё ли в порядке. Эта последняя за день досадная мелочь сильно выбила из колеи, и вместо того, чтобы идти домой и готовиться к коллоквиуму по истграму, Кристина достаёт из кармана наушники, ругаясь на них вполголоса за то, что в очередной раз спутались морскими узлами, и идёт куда глаза глядят по вечерним улицам, грея озябшие руки в карманах бежевого пальто и беспрестанно переключая композиции — сегодня не нравится почти ничего. Дождь закончился недавно, и водители, развеселившись, на полной скорости гонят по лужам, поднимая фонтаны брызг. — Семь футов под килем,— доброжелательно говорит им Кристина, когда левая половина пальто покрывается россыпью мокрых пятнышек. Потом мысленно пытается перевести футы в метры, и получается вполне удовлетворительная глубина для луж. Ощущение на языке после сигареты ей тоже не нравится, и она выкидывает почти полную пачку. «Правило оказалось несложным: если одновременно делать какие-то движения одинаково, или находиться в одинаковой позе, или даже одновременно что-то сказать, то сознание перемещается в собеседника. А он, испуганный, пытается понять, почему он теперь рыжеволосая девушка. И задача моя каждый раз одна и та же: вернуть всё на место, тем же самым способом. Например, сесть рядом в одной и той же позе. Или глядеть друг другу в глаза, с ювелирной точностью в зеркальном отражении держась за руки. Или не держась». Кристина вдыхает запах свежего асфальта и непроизвольно оглядывается. Но не видит ни асфальтоукладочных катков, ни дорожных рабочих. Тёплый запах асфальта кажется ей приятным: он возвращает её в лето. Жара, свежий асфальт на дороге, лёгкая тень деревьев на тихой улице; Кристина с Яной, однокурсницей и смешливой подругой, светленькой и отчаянно веснушчатой, фотографировали друг дружку, представляя, что они на дорогах Калифорнии — у машин, в солнечных очках, со скейтом под мышкой, с полароидами. Босиком на чёрной ленте дороги, в ярких шортах и рубашках, с небрежными пучками волос и пузырями розовой жевательной резинки; потом девушки вдвоём тщательно оттирали совершенно чёрные пятки и извели две упаковки влажных салфеток. Забрались в заброшенный парк с целым кульком черешни, и ничего лучше в мире не было, чем тот день. «Неприятность в непредсказуемости: однажды я схватила мячик, который пытался догнать трёхлетний малыш, одновременно с ним, и мне в теле трёхлетнего ребёнка было чрезвычайно трудно догнать обескураженную рыжую тётеньку, которая с мячом в руках побежала к маме в слезах. Женщина, мама мальчика, ничего не поняла, пока мне удалось схватить саму себя за руки, мгновенного взгляда хватило, но спустя минуту я, выслушав поток брани рассерженной женщины, спряталась за берёзку, села прямо в траву и разрыдалась, потому что запоздало испугалась, что могла и не вернуться обратно. Пятьдесят второй. Я обучаюсь особенной походке, ни на чью не похожей, стараюсь больше вещей делать левой рукой, снижая вероятность повтора, тщательно записываю все случаи перемещения в дневник и порой от отчаяния по несколько дней подряд не выхожу из дома. Посмотрим, к чему это всё приведёт». В парке Яна начала дурачиться и изображать движения подруги и её необычную походку, а Кристина показывала ей язык и убегала, пряталась за деревья и кидалась косточками от черешен. Едва заметное головокружение списали на слишком насыщенный день и яркое солнце. — Представляешь,— взволнованно говорила Яна,— я на какое-то мгновение как будто на себя со стороны смотрела. Перестала видеть тебя, а стала себя видеть… Даже ноги подкосились. Но когда ты взяла меня за руку, всё прошло. Яна поцеловала Кристину в щёку, и они, отдыхая в тени, возобновили девичьи разговоры и листали на стареньком фотоаппарате свежие снимки. И принялись обсуждать средневековую немецкую литературу, что оказалось неожиданно интересно, чему, конечно, поспособствовал высокий и красивый профессор, которому ещё и сорока лет не было. «Кажется, я чему-то учусь. По крайней мере, с Яной мы дружим уже второй год, несмотря на её головокружения, как она их называет. Кажется, ей даже нравится это, тем более она знает, что достаточно взять меня за руку. Ну, она так думает. Говорит: давай ты опять моим зеркалом побудешь? Как дать ей понять, что она знает лишь три процента от правды? И при этом чтобы она не стала избегать меня? Как же это всё сложно… С Яной — пятьдесят четвёртый, пятьдесят восьмой, пятьдесят девятый и шестьдесят первый раз (см. таблицу). Я устала». На аллее пахнет свежестью. Неожиданно этот запах в начале ноября приятен, хотя девушка уже успела устать от холода. Поскорее бы снова лето. Запах похож на свежевзрезанный арбуз. Если прикрыть глаза и не обращать внимания на промозглый ветер, то можно поверить в август, когда до осени ещё целых четыре недели… Тянет свежим ветром с реки, и пахнет рыбой вместо арбузов. Девушка морщится и сворачивает на небольшую улочку. Здесь аромат свежего хлеба. Где-то рядом пекарня. Кристина представляет, как она, в муке с головы до ног, готовит что-нибудь вкусное, в трусах и короткой футболке, заколов буйные волосы, чтобы не мешались. Как стоит в пятнах солнца на кухне, с наслаждением ходит по тёплому полу, танцует под музыку, не стесняясь раскрытых окон. Так просто, не хватает только июля, а ещё лучше — мая, чтобы всё лето было впереди. Кристина шмыгает носом от холода: кажется, пора всё-таки домой. Она заходит в булочную и перед самым закрытием покупает со скидкой тёплый и вкусный багет с ветчиной. Она знает, что это просто дразнящий аромат, хлеба и не сильно хочется, но перед искушением устоять сложно. Город пустынен, и лишь у дома девушка встречает соседа, всегда взъерошенного молодого человека в синем. Она здоровается, а он кивает ей, глядя чуть растерянно. Из чего Кристина заключает, что она ему нравится. К тому моменту, когда она вставляет ключ в замок и сбрасывает промёрзшие ботиночки, от багета остаётся ровно половина. Зато на душе немного теплее. Девушку не огорчает даже то, что очередные колготки порвались.