Ночная музыка на пустынной дороге

Кристине кажется, что уже светает, но этого, конечно, не может быть в одиннадцать часов вечера. Дождь стих, и вокруг всё мокрое и блестящее, даже ночные витрины снова засияли в полную силу, отчего небо и кажется светлее. Но волосы мокрые и слипшиеся, а белая блузка липнет к телу. Вода набралась в кроссовки, и они чавкают при каждом шаге. Поэтому девушка сидит на бордюре рядом с каким-то закрытым киоском под крупной светящейся вывеской «кока-колы» и вытряхивает воду из обуви. Ступни уже перепачканы, все в мелких брызгах от луж, как будто она гуляла по колено в грязи. Но под рукой нет ничего, чтобы вытереть ноги, и Кристина со вздохом обувается и зашнуровывает кроссовки. Шнурки мокрые и противные, и завязывать их — целое мучение. «Я так счастлив просто танцевать с тобой». Кристина удивлённо распрямляется и прислушивается, тут же забыв про мокрые кроссовки. Посреди тихой улицы — далёкая мелодия песни «Битлз». Девушка так давно не слышала её, что от ненавязчивого радостного мотива у неё непроизвольная улыбка и одновременно наворачиваются слёзы. Она шмыгает носом, прикрывает глаза и вслушивается в мелодию. Звуки песни всё ближе, и Кристина распахивает глаза в тот момент, когда на плечах у неё оказывается лёгкая спортивная куртка. — Хочешь хот-дог? Запах горячей сосиски, горчицы и тёплого лука побеждает все доводы разума, и девушка просто протягивает руку. Ей сложно что-то сказать, потому что во рту слюна бьёт фонтанами. Она впивается зубами в булочку, блаженно жмурится и, едва прожевав, сообщает: — Кажется, я чуть не померла с голода. — И от холода, судя по всему. — Дождь был тёплый, но всё равно спасибо за куртку. Уже продрогла в мокром. Парень улыбается, садится рядом с ней на бордюр, вытягивая ноги в потрёпанных джинсах и синих кроссовках, и кладёт телефон между собой и девушкой. Музыка на телефоне так и играет. Где-то вдалеке проезжает машина, и её гул и мокрое шуршание шин быстро стихают. Кристина тоже вытягивает ноги — отчасти чтобы заляпанные кроссовки и щиколотки были подальше. Хот-дог поразительно быстро заканчивается. — Спасибо,— с чувством говорит Кристина.— Тысячу лет так вкусно не ужинала. Парень смеётся. — Это был не лучший хот-дог на моей памяти, поверь. Просто гулял после дождя, внезапно запахло сосисками с горчицей, я и не устоял. Купил сразу два. Хорошо, что тебя увидел, два бы всё равно не съел. — Ага, это как с пиццей,— говорит девушка.— Кажется, что всю готова слопать, когда она только приготовлена, а съешь два кусочка, и всё, и дальше не знаешь, что с ней делать. — Точно,— кивает парень. На нём лимонно-жёлтая просторная футболка, и он поправляет её у горла — ворот широкий и ведёт себя прихотливо. Кристина закутывается в красную тёплую курточку. — Однажды зимой я сидела на остановке, и у меня из еды была палка колбасы. Минус тридцать, я голодная и промёрзшая насквозь. И колбаса такая же промёрзшая. Я откусываю от неё, жую, потому что понимаю, что иначе я просто замёрзну от неподвижности… — Я понимаю, у тебя с колбасными изделиями вообще тёплые ассоциации. Девушка кивает и улыбается. — Но я очень рад, что ты тогда не замёрзла. Иначе бы мне пришлось сейчас съесть оба хот-дога, и я бы лопнул. — Они бы растворились без остатка, и ты бы через пять минут не вспомнил про них. — Ты считаешь, я такой массивный? — Парень с сомнением оттягивает футболку на животе. — Да нет,— смеётся Кристина,— я видала и помассивнее. — Тут кофе недалеко. Ну, автомат, он выдаёт крошечные стаканчики. Зато всё горячее и сладкое. Ты же не откажешься, да? Девушка снова улыбается: — Конечно, не откажусь.— Она показательно шмыгает носом. — Тогда сиди тут. Парень оставляет на бордюре телефон с музыкой и исчезает в темноте. Песни идут одна за другой любимые, битловские, и несмотря на промелькнувшую мысль позвонить с этого телефона Яне, Кристина просто прикрывает глаза и слушает. «Вечер трудного дня», «Помоги!», «Пока моя гитара тихо плачет». Это так нежно в тёплом мокром воздухе, что девушка вдыхает поглубже и смотрит на небо, где звёзды чуть расплываются и светят смущённо. — Держи! Я взял с амаретто, тебе нравится? — Не представляю, чтобы мне сейчас что-то не понравилось. Только я нескоро смогу тебе вернуть деньги за кофе и булочку. Парень сердито машет на неё руками: — Не обижай меня. Тебе приятно, и мне от этого приятно, какие тут деньги. — Спасибо тебе.— Девушка дует на горячий кофе, но, обжигаясь, пьёт его почти одним глотком.— У тебя играют самые мои любимые песни. — Правда? — недоверчиво говорит он.— Никогда не слушаю песни без наушников на улице, а сегодня такая классная ночь, что вот. — Точно. А та, первая… Первая, которую я услышала, когда ты подошёл. — «Я счастлив просто танцевать с тобой». — Да. Она чудесная. Они все чудесные. Парень вскакивает и протягивает ей руку. На телефоне играет «И я люблю её». Кристина протягивает руку и с улыбкой встаёт. Парень бережно прижимает её к себе, и они танцуют посреди пустой дороги. От вывески «кока-колы» то на её лице, то на его красные отблески. Парень высокий, поэтому Кристина могла бы опустить голову ему на грудь, но не делает этого, поэтому напряжённая шея быстро деревенеет. От него пахнет дождём, кофе, свежим деревом и едва уловимо потом от быстрой ходьбы. Песня заканчивается, и девушка осторожно отстраняется. — Чёрт,— говорит она.— Это как-то… необычно всё. Она хочет добавить «но мне ужасно нравится», однако, конечно, смущается и не говорит этого. — Согласен. Но ты вся мокрая, и я опасаюсь, что ты простудишься. Девушка берёт пальцами краешек влажной юбки и смотрит вниз. — Я не могу позвать тебя в гости, потому что я живу в пригороде, но я могу снять для тебя какой-нибудь недорогой номер. — Погоди-погоди… — Для тебя, не для нас,— улыбается он.— Иначе ты совсем промёрзнешь. — Ну… Просто — почему ты это делаешь для меня? И эта куртка, и булочка, и кофе, и теперь номер… Парень удивляется: — Ну вот поставь себя на моё место. Я иду, вижу тебя, насквозь мокрую после дождя. У тебя ни сумочки, ни карманов. Это о чём-то говорит. Лицо, мягко говоря, зарёванное. Правило этикета номер один гласит, что грустную девушку нужно покормить, а замёрзшую — покормить горячим. — Ох. Просто я не привыкла, что можно просто так помочь. — Понимаешь. У меня два варианта: хотя бы что-то сделать для тебя или сделать для тебя хоть что-то. Другие варианты я не рассматривал. — Ты мог бы меня сдать полиции,— сквозь слёзы улыбается девушка.— Да, я опять реву, извини. Играет песня «Любовь не купишь». Парень приглушает звук. — Давай мы прямо сейчас закажем тебе номер? Кристина думает секунду, но храбро спрашивает: — А ты что, так и будешь гулять по улице? — Я опоздал на последнюю электричку и решил не ехать на такси, потому что это слишком скучно. И я очень давно не гулял по ночному городу, да ещё дождливому. Это ведь очень красиво. — Да… Слушай. Мне кажется, будет честно, если тебе тоже будет где переночевать. Ещё часа два ты прогуляешься, потом эта романтика тебе покажется уже не такой привлекательной. Парень смеётся и говорит: — Ты права. Ну, можно снять на сутки квартиру, это будет даже дешевле. Переночую на кухне, когда совсем замёрзну. — Идёт,— быстро говорит Кристина, чтобы не передумать.— Иначе мне правда будет неудобно. Парень мгновенно находит что-то подходящее, звонит и бронирует крошечную квартирку. — В полутора километрах отсюда. Двадцать минут пешком. Пройдёмся? — Конечно. Первые две минуты они идут молча, потом парень спрашивает: — Расскажешь, что с тобой случилось? Телефон он положил в карман, но музыка так и играет. От этого почти тепло. — Обворовали. На вокзале утащили мой рюкзак, а там и телефон, и документы, и еда, всё… — Ты куда-то ехала? — Собиралась. Даже купила билет на автобус. Билет тоже в рюкзачке. — А, так ты на автовокзале была… — Да, а что? — Да там публика… Разная. — Я заметила,— вздыхает Кристина. — Кстати. Меня Данила зовут. — Как в фильме,— улыбается девушка.— А меня… Кристина. Но на данный момент Юля. — Необычно,— замечает Данила, кажется, вовсе не удивившись. — Да… Я соберусь с мыслями и расскажу тебе, почему так. Тебе же можно доверять? — Вроде да. То есть лучше Кристина, да? — Да, пожалуй. Но по документам я Юля. И фотография там моя… — Расскажешь, если захочешь,— улыбается Данила.— Никакой спешки нет. Звучит как детективная история, но я так понимаю, детектив не совсем актуальный жанр для тебя. Кристина берёт его под руку. Данила второй ладонью накрывает её пальцы. — Самолёт летит. Девушка задирает голову. — И правда. В ночном небе мигает красная точка, постепенно удаляясь на юг. — Куда-нибудь в Грецию полетел,— предполагает Кристина. — Наверняка. Знаешь, годы проходят, а мне всё так же нравится смотреть на пролетающий в небе ночной самолёт. На мигающие сигнальные огни красного цвета. — «Годы проходят»,— передразнивает его девушка.— Тоже мне, старичок нашёлся. — Ну, я кажусь моложе, чем я есть, правда. Я даже пионером успел побыть. — Что, серьёзно? — Ага. Когда я был маленьким, в школе я был октябрёнком. Это что-то типа пионеров, но для младших классов. Потом меня приняли в пионеры. Торопливо, но всё равно торжественно, и неправильно повязали мне красный галстук. Года два я успел побыть пионером. А вот комсомольцем я так и не стал. В школе комсомольцы представлялись нам взрослыми серьёзными людьми. А сейчас я понимаю, что это были шестнадцатилетние ребята и девчонки, и не всегда такие уж серьёзные. Но этот этап у меня в жизни так и не случился, поэтому слово «комсомолец» для меня в голове всё равно серьёзное и взрослое. Правда, всё равно шестнадцатилетнее. — Ностальгия. — Ага. — А я старше, чем я кажусь. Я выгляжу школьницей. А на самом деле студентка. Но при этом у меня есть воспоминания о каких-то совсем давних временах, знаешь, сорок или пятьдесят лет назад, а то и несколько веков назад. — Именно воспоминания? — Данила серьёзно глядит на неё. — Да,— девушка чувствует, как краска заливает ей щёки.— Слушай. Я всё-таки расскажу тебе. Только позже. Мне нужно, чтобы ты мне верил. Всё, что я расскажу, будет слишком дико. Он пожимает плечами: — Я не вижу причин тебе не верить. — Ты серьёзно? — Если ты так говоришь, значит, так оно и есть. — Ох. Данила останавливается. Кристина тоже. Из темноты появляется рыжий котик и трётся о ноги девушки. Она садится на корточки и гладит кота по пушистой шерсти. Он довольно тарахтит под её ладонью, но, увидев что-то в темноте, выскальзывает из-под руки и мгновенно исчезает. — Я собак больше люблю. — Почему? — удивляется Кристина. — Они не сбегают так безапелляционно. Но мы уже пришли,— невозмутимо говорит Данила.— Давай я тебя поселю, приготовлю тебе чай и поесть, а ты пока найдёшь там что-нибудь сухое и переоденешься. — Хороший план,— одобряет девушка. Маленькая квартирка — на верхнем этаже трёхэтажного старенького дома. У порога коврик с надписью: «Не наступай на меня». Внутри квартирки вполне уютно, и Кристина тут же закрывается в ванной, сбрасывает на пол мокрую одежду и долго греется в горячем душе. Выключает воду, голышом садится на краешек ванны и искоса разглядывает себя в большом зеркале, запотевшем от горячей воды. Развешивает свои мокрые вещи на батарее. Потом заворачивается в огромное махровое полотенце и, осторожно высунув нос в коридор, быстро на цыпочках пробегает в комнату и находит там тёплое одеяло. Закутывается в него с головы до ног и только тогда босиком идёт на кухню, где колдует Данила. В громоздком одеянии даже двигаться сложно, зато тепло и уютно. Девушка перемещается маленькими шажками к стулу и аккуратно садится на краешек. Данила ставит перед ней тарелку с яичницей и беконом и блюдце с целой стопкой блинчиков, политых кленовым сиропом. — Волшебство какое-то,— восхищённо говорит Кристина.— Спасибо… — Ты пельмешек,— улыбаясь, говорит ей Данила. — Мне же мало имён сейчас. Ладно, буду пельмешком, я вообще неравнодушна к еде. — Я про твой костюм. Сейчас чай будет. — Я уже в предвкушении. Данила наливает ей чай в большую чашку, стоя совсем рядом, и Кристина разглядывает веснушки на его носу. — Не убегай никуда,— просит он,— я прогуляюсь и через часок действительно вернусь. — Договорились. Девушка провожает Данилу до входной двери, потом выпутывается из одеяла и складывает его на кровати. В одеяле очень жарко, но в одном только полотенце перед Данилой было бы слишком смело. Кристина поправляет узел на груди и возвращается к чаю и блинчикам. Задумчиво доедает их, моет посуду в горячей воде и забирается в постель. Хочется подумать о прошедшем дне. Он был слишком насыщенным: перемещение, Юля, розовый ноутбук, чужой папа, пельмени на завтрак, ожидание на вокзале. Что там ещё? Юра, электричка, поезд. Филипп — на этом месте девушка глубоко вздыхает. Вокзал, рюкзак, кража, потом дождь, отчаяние. И, наконец, Данила, мысли о котором непривычно будоражат. Это всё слишком. Хочется всё это привести в порядок в голове, обдумать спокойно и внимательно. Но не получается: Кристина засыпает мгновенно.