Сложно любить своего хулигана или мальчики не плачут

Что меня больше всего бесит в людях? Их безразличие, равнодушие, безэмоциональность, не умение постоять за себя, избежание проблем по средству игнорирования. Терпеть не могу неуверенных в себе людей, которые не могут отстоять свою точку зрения, свою позицию, свои мысли и желания. Не можете показать силой и действиями, так докажите словами, да хоть умоляйте и просите вас понять. Ненавижу безразличие. Больше всех людей на этом белом свете я ненавижу Артема Синицына. Более мерзкого человека нужно еще поискать. Вот брат его нормальный четкий пацан. И не потому что любит девочек, нет. Попробуй ему возразить и получишь в жбан. И больше вопросов не задашь. Человек отстаивает свои границы, хоть и не всегда простыми методами. Чаще, конечно, руками (кулаками), реже ногами. А его брат, отброс. Я ненавидел его еще до того, как узнал, что он гей. Я помню его в первом классе. Пришел первого сентября такой расфуфыренный. Глазенками своими голубыми смотрит, хлопает ресницами, а взгляд холодный, не живой. Уже тогда нужно было понять, что он педик. Но не об этом сейчас. Так вот зашел он в класс, а сесть не может за парту. Училка улыбается, думает не понимает куда попал и что нужно делать. Вчерашний дошкольник ведь. А все этот Синицын понимал. Его батя отдубасил ремешком за день до первого сентября. Вот он и сесть не мог. И главное, не воспротивился никак. Ни отцу, ни училке. Кое-как заставила она его тогда сесть, морщился, бледнел, краснел, даже слезу пустил, но не рассказал. Не пожаловался. Не заступился за себя. И так все одиннадцать лет. Ну не дебил? Нет, я не говорю, что ходить жаловаться хорошо, но, когда дело касается твоего физического и психического здоровья, попросить у кого-то помощи, правильно. Его бы никто не осудил за попытку избавиться от домашнего насилия и тирании. Один раз все-таки его батю поймали на побоях, и то Авдеева постаралась. Так бы этот олух и сидел бы спокойно. Хотя, о чем это я. Ничего же не изменилось, он так и сидит. Так вот, в пятом классе Евка увидела синяки, пожаловалась родителям. Молодец девчонка. Мне она всегда нравилась, если что-то не устраивает, молчать не будет. Сильная характером, даже когда мы встречались, слово ей поперек сказать было невозможно. Родители ее пошли сразу к училке и директору. Ну и че вы думаете? А ничего. Ну бате дали предупреждение. Три недели он его не трогал, а затем отмудохал, что тот просидел дома неделю. И что вы думаете? Не рассказал! Откуда я все это знаю? С брательником его дружу, тот все и рассказывал мне. Не жаловался, молчал. Мы видели все эти годы в мужской раздевалке синяки на теле Синицына. Он, конечно, старался переодеваться один, наверное, стеснялся. Но НИКОМУ не рассказал. Да его отца бы уже давно лишили родительских прав или посадили за жестокое обращение с ребенком. А он молчит, делает вид, что это норма. Ну и зачем тогда, спрашивается, ему помогать, если помощь ему не нужна. Авдеева помогла ему один раз, а по итогу он дальше продолжил страдать. Вот честно скажу, с класса пятого так и хотелось ему вмазать, чтобы мозги на место встали. Ненавидел его всей душой. То, что он оказался педиком, только пошло мне на руку. Появилась причина ему врезать. После первого раза, когда я его поколотил за школой, думал пойдет, нажалуется. Скажу честно, тогда даже очко поджалось. «-Да не ссы, — сказал Игорь. — Никому он не расскажет, — успокоил меня.» И что вы думаете? Этот дебил и правда не рассказал. Зашел на следующий день молча в класс, будто бы ничего не случилось. Не пискнул даже в мою сторону. Даже не посмотрел! Как можно быть таким долбоящером? Он жил в аду, я это точно знаю. Дома — отец и брат, в школе — мы. И ни разу не сказал никому. Я, когда видел его, руки так и чесались дать ему оплеуху. Ну педик ты, конечно, гордиться тут нечем, но, блять, отстой свою ориентацию. Любишь жопу подставлять, так неси это с гордо поднятой головой. Честно скажу, я не гомофоб. Если уж на этой планете есть те, кто ебет моллюска, то че уж геям-то? Это хотя бы одного вида животные. Нет, конечно, если это не касается меня, то ебитесь с кем хотите. Меня не трогайте главное. Поэтому к тому, что он гей, я отношусь ровно. По-ху-ю. Но вот к его безропотности. Тебя уже и так пиздят, че ты молчишь? Больше отпиздить ну уж никак не получиться, я и так уже всю фантазию исчерпал. А сесть из-за тебя в тюрьму за убийство, уж извините, не хочу. -О, Синицын, как жизнь студенческая? — за всеми этими мыслями, я и не заметил, как в гараж, который достался Федьке от деда, зашел Игорь. -Ой, Федька, отлично, никто не пасет, делай, что хочешь, — улыбнулся он и сел рядом со мной на старый диван, который повидал в этой жизни все. Огонь, воду и блевотину всей нашей честной компании. Игорь протянул руку. — Здоров еще раз. -Привет, — улыбнулся я в ответ, пожал руку и протянул ему банку пива. Игорь позвонил еще вчера вечером и сказал, что заглянет в родные пенаты на три дня. Причину своего возвращения он не сказал, но выглядел бодренько, поэтому похуй. -Ну ты, конечно, сегодня разошелся не на шутку, — я услышал щелчок, Игорь открыл банку. Он отсербал пенку, которая стала вытекать из банки при открытии. — Я ж говорил, лицо не трогать. -Так получилось, — пожал плечами я. Честно говоря, я уже надеялся на то, что мамка Синицына увидит и расколет сына. -Да похуй, я ему тоже вломил сегодня. Бля, близко было к сломанному носу, не сдержался, — я хмыкнул. В целом он всегда пиздил брата, когда приезжал домой, поэтому сегодня было не исключение. Игорь был сто процентным гомофобом. Раньше он такой ненависти к брату не испытывал, скорее ему всегда было жаль Артема. Но все поменялось, когда он узнал, что его братец состоит в радужном клубе. Как быстро проходит братская любовь, однако. Скажу честно, Игорь и Артем на друг друга совершенно не похожи. Я вообще не представляю, как у одних родителей появились такие разные дети. Игорь был «настоящим сыном своего отца». Я, когда первый раз увидел Владимира Александровича, сразу увидел взрослую версию Игорь. Средний рост, крупное тело. Не толстый, просто такой плотное, сбитое, крепкое тело. А с любовью Игоря к качалке, так хорошее крупное тело с мышцами. Темные волосы, которые что отец, что сын сбривают почти под ноль, карие глаза, орлиный нос, словно греческий, и немного смуглая кожа, летом обычно выглядят как негры. И характер. Тяжелый, грубый, иногда невыносимый. Они всегда правы, перечить им сразу наживать себе врага. Хотя Игорь и был малость мягче отца, боюсь со временем он станет таким же тираном. А вот Артем был весь в мать. Высокий, дрыщавый. Он уже вымахал на пару сантиметров выше Игоря, и я думаю это не предел. Шестнадцать ведь только. Только тонкий как травинка. Хрясь, и растоптать. Белокурый как мать, светлоглазый как она же. И белокожий. Чудо-чудное, диво-дивное. А еще такой же наивный, как и она. Слово лишнего мужу не скажет, в рот ему смотрит, да синяки через раз замазывает. И сын ее такой же безропотный. -А как же твое правило не трогать лицо? — я отпил из своей банки немного. Да. У нас с Игорем были разные причины докапывания до его нерадивого братца. У него — гомофобия, у меня — просто ненависть к самому Артему. А результат-то, один. -Сука, прикинь, дневник нашел его, — выругался Игорь и при этих словах брезгливо поморщился, словно его сейчас вырвет. -Так он вроде отличник, за что? — удивленно спросил я. Все мы знаем, что Артем у нас ботан. А услышал заливистый смех за спиной. Сеня с Васей дурачились где-то в стороне от нас, а Серый с Федей ржали с этого. До нашего разговора никому дела не было. -Да, блять, не этот, — я непонимающе уставился на друга, тот отпил пива, затем взял со стола сухарик и закинул в топку. — Личный, мать его, дневник. -Личный? — не поверил я. Он, что, восьмиклассница? -Да, прикинь? — он отпил еще. — Как малолетняя шлюха пишет дневник, как прошел день, — он допил банку, сжал ее в руке и откинул куда-то в сторону. — А еще прикинь, походу дрочит на тебя. -Че ты несешь? — зло спросил я и толкнул того в бок. -Атвечаю*! — я подал другу новую банку. — Так и написал, люблю Владика, сниться мне как трахает меня, — он рассмеялся. Я поморщился. Вот говнюк. Реально дрочит на меня? Он че из этих? Которые любят садомазо? Чтобы жопу рвали бутылками, и в горло пихали по три хуя? Я ж его личный дьявол. Мучитель. Как можно меня любить? Точно, нужно же закинуть что-то гомофобное, а то Игорь не поймет. -Мерзость. -А я о чем, не смог сдержаться и уебал ему. -Мне тоже захотелось, — усмехнулся я. -В чем вопрос, завтра устроим, я еще и книжонку его принесу. К нам подсели Федя и Серый, видимо, уставшие от дурачеств Сени и Васи. Я обернулся на парней и увидел, что они где-то, блять, нашли мазуту и измазали ей волосы, пытаясь сделать рожки. Идиоты. Нахуярились мы знатно, о том, чтобы идти в школу даже речи не шло. Я еле продрал глаза в обед и то только потому, что мне позвонил Игорь. Я с закрытыми глазами схватился за громко орущий телефон, провел по экрану и поднес к уху. -Привет, ты че спишь до сих пор? Забыл о нашем плане? — спросил Игорь так, словно он вчера с нами не пил. Я поморщился от громкого голоса друга и прохрипел: -Помню я, не вопи. -Давай, поднимай задницу и дуй в школу. -Ок, — Игорь отключился сам, а я разлепил глаза. Посмотрев на время, я вздохнул. Уроки закончатся где-то через час. И зачем я вообще в это ввязался. Ну дрочит парень на меня, в трусы-то ко мне не лезет и на этом спасибо. Лежал бы сейчас себе спокойно и в ус не дул. Я еле отскреб себя от кровати. Поднявшись, я вышел из комнаты и прошел на кухню за водой. За столом сидела мать. Когда я показался в дверном проеме, она удрученно на меня посмотрела, вздохнула и осуждающе спросила: -Проснулся? -Ма, не начинай, — нотации ее слушать не хотелось. Не сейчас уж точно. -А я не начинаю, мое терпение кончилось, я позвонила отцу, — она пыталась сказать это спокойно, но ее голос надрывался. -Блять, ну зачем? — я плюхнулся на стул рядом с ней. Мама горько вздохнула. От этого даже мое сердце сжалось. -А я не справляюсь с тобой одна, пускай и он поучаствует в воспитании сына! — в ее голосе я услышал нотки обиды. Я не ребенок, которым можно гордиться. Создаю действительно много проблем. Но обижена она не на меня, а на отца, который живет спокойную и счастливую жизнь и не понимает, что такое забота о подростке. Они развелись три года назад. Отец замутил с новой своей секретаршей и ушел к ней. Хоть они с мамой и расстались на неплохой ноте, она так до сих пор и не смогла простить предательство бывшего мужа. А из-за того, что он участвует в моей жизни минимально: платит алименты, мама не может спокойно это все так оставить. Я не страдал от нехватки отцовского внимания, честно говоря, он, когда и с нами жил, не сильно участвовал в моем воспитании, тогда чего уж хотеть от него сейчас. Но мать из-за своей обиды пытается его пилить, чтобы тот со мной общался. -Ты же знаешь, он запрет меня в кадетское и все. -Я начинаю думать, что это неплохая идея, — я посмотрел на свою мать, пытаясь определить шутит она или нет. В кадетское мне не хотелось, да и она была раньше против. Неужели поменяла свое мнение? — Ты постоянно пьешь, может еще употребляешь? Покажи руки! -Мам, ну что ты такое говоришь? — возмутился я ей, она театрально пустила слезу и мне пришлось вытянуть руки. Она тщательно осмотрела их на наличие ран от иголок и, не найдя, немного успокоилась. -Я просто не знаю, что с тобой делать, — она положила голову на свои ладони. Да, один ноль в пользу матери. Я чувствую себя полным мудозвоном. -Мам, обещаю, это в последний раз, — я погладил ее по плечу, чтобы она взглянула на меня. Она мягко улыбнулась и потрепала меня по голове. Я поморщился, но ничего не сказал. -Ладно, — я поцеловал ее в макушка и подошел к графину с водой, жадно сделал глоток прямо с горла. — Есть будешь? -Не, — кусок в горло точно не влезет. Слинять из дома оказалось не так просто. Мать еще раз прочитала мне лекцию об алкоголизме. Я пообещал, что вернусь не поздно. Да уж, по тонкому льду хожу. Отец реально может запереть в кадетское. Что я выяснил с сегодняшней нашей встречи с Синицыным? То, что он гребанный извращенец. Он реально на меня дрочит! А еще идиот! Попался на такую лоховскую приманку. Все знают, что Авдеева по четвергам ходит на танцы после школы. У нее буквально есть десять минут до начала занятия, поэтому она отпрашивается за пять минут до конца урока и летит в раздевалку, чтобы не стоять очередь и не терять драгоценное время. Как только Артем завернул за угол школы, Федя и Сеня сразу же подхватили его за руки. Я закурил. Курить хотелось до ужаса, а еще спать. Все-таки мы вчера переборщили. Игорь достал из своего рюкзака какой-то блокнот черного цвета, и можно было подумать, что у пацана даже солидный «дневник», если бы он не был плюшевым. Пиздец. По всем фронтам пидорасина. И неужели этот лох его не мог спрятать понадежнее. Знает же, что брат его за это по головке не погладит. Он его бы побил за само наличие личного дневника у Артема, что уже говорить об его написанных откровениях. -О, братишка, а я решил почитать пацанам сказку, — когда Артем увидел свою записульку, он аж побледнел. На тона два точно стал светлее. Я хмыкнул. Страшно все-таки. Я бы тоже боялся. -Игорь, не надо, пожалуйста, — ого, это первый раз, когда он решил хоть что-то сказать. Но прости, Артемка, не сегодня. Я ударил его по ногам, и он упал на колени передо мной. Однако на меня он старался не смотреть, чем бесил еще больше. -Да ладно, интересное же чтиво, —Игорь начал читать с выражением. — Сегодня Влад был не слишком агрессивным, поэтому я отделался лишь парой ссадин. Влад, а что это с тобой произошло тогда? Может стало жалко моего братика? -Да нет, — я выдохнул дым. — Бес попутал. -Не представляю, сколько это еще будет продолжаться. Знаешь, что самое страшное? — Игорь сделал паузу. — Сейчас будет мое любимое! Он не перестает мне сниться. -Вот сука, — я зажал сигарету губами и ударил Артема в живот. — Снюсь я тебе значит? Педик! — он закашлялся, я ударил еще раз. Довольно странно слышать такое про себя. Ну и что уж лукавить, противно. -Его идеальные черты лица, его улыбка, которой он никогда мне не улыбнется, — прочитал дальше Игорь. — В моих снах он ласков и нежен. Влад, только не бей его по лицу, в этот раз у мамы не отмажу. Знаешь, я недавно позволил себе взглянуть на него в раздевалке после физры. Какое у него идеальное тело. -Пидорасина! Ты еще и пялишься на меня! — заорал я и ударил ногой. Может хоть сейчас он хотя бы закричит? Нет, молчит, и даже на меня не смотрит. — Ребята держите его крепче. -Сука! Сука! Сука! — кричал я. Не знаю почему, но он меня невероятно выбесил. Хоть я сегодня и чувствовал себя не важно, но прилив сил был такой, что я распалялся с каждой секундой. Конечно, меня бесило, что он представляет, как я ему присовываю. Однозначно, только за это я готов был его пришибить. А еще бесила его покорность в этот момент. Он не вырывался, принимал все удары будто бы это норма, чем раздражал еще больше. Его брат действительно вел себя как последняя сволочь, рассказывая всем о его сексуальных фантазиях, а он вместо того, чтобы хоть что-то сделать, покорно все терпел. Из-за этого все мои удары чувствовались так, словно не имели никакого смысла. Как будто бы мы здесь все собрались просто так, а он сейчас не был жертвой насилия, а был просто зрителем. Вот тем камнем, который лежит под ногами. Бесит. Бесит. Бесит. -Наверное, я — мазохист. Влюбиться в того, кто отравляет мне жизнь, — закончил Игорь. На последних его словах где-то сбоку послышался смешок от Серого. — Интересная книжонка, — он швырнул блокнот под ноги Артему. — Ладно, я пошел. Развлекайтесь, только Влад, умоляю, не лицо. -Я понял, — я злился. — Так значит любишь меня, да? — я откинул окурок в сторону и закурил новую сигарету. — Терпеть не могу таких как ты. Я подошел ближе к Артему и присел на корточки. Он смотрел вниз на свои ноги, и будто был не здесь. Я схватил его за волосы и дернул на себя, чтобы посмотреть ему в глаза. Красивые голубые глаза, но пустые. Даже слез нет. Ему что, не больно? -Если ты думал, что до этого жил в аду, то я покажу тебе, что такое ад, — я потушил об его руку сигарету. Это было жестоко. Это было пиздец как жестоко. Но… -А-а-а-а, — он закричал. Закричал и, словно бабочка, затрепыхался в руках у Сени и Феди. Первый раз, он хоть что-то сделал, и это меня удовлетворило. -Отпинайте его еще немного, и оставьте, главное лицо не трогайте, а то Игорь открутит вам голову, — сказал я, и поднявшись, ушел. Я пошел домой. В голове все еще был его крик. Понравилось ли мне? Больше нет, чем да. Я не животное, не насильник, меня не удовлетворяет избиение. Я не нахожу в этом никакой радости. В целом, я никого раньше и не бил. Только ЕГО. Потому что бесит. Вечером позвонил отец. Он отчитал меня за поведение, и сказал, что еще раз, и я отправляюсь в кадетку. Я пообещал, что такого больше не повториться и он, попрощавшись, отключился. Я думаю он бы мне и не звонил никогда, просто мать ему постоянно трепет нервы. В общем, я ему не особо нужен. На следующий день я ахуел по полной программе. Мне казалось, что Артем не сможет после вчерашнего даже встать, но он был в школе, наверное, раньше всех пришел. Стоял под дверью в кабинет в радужном свитере. А где же черная рубашка? Стоп. Как Игорь его вообще из дома в таком виде выпустил? Не видел? Увидев меня, он поджал губы и отвернулся. Я усмехнулся и зашел в класс. Ничего не изменилось, как избегал, так и избегает. Зато на меня налетела Авдеева. -Ты урод! — попыталась она ударить меня по лицу, но я быстро перехватил ее руку. — Ты в курсе, что сломал ему два ребра? — зло прошипела одноклассница, чтобы никто не услышал, кроме нас. -А че он тогда здесь? — с ехидством спросил я. Сломал два ребра? Ебло. -Потому что… — растерялась девушка. — Чтобы тебя не упекли в колонию для несовершеннолетних! — заключила она. — Не подходи к нему больше, иначе я за себя не отвечаю! -Не подойду, когда он будет отвечать за себя, — ответил я девушке и отпустил ее руку. Она хотела еще что-то сказать, но Артем положил свою бледную руку ей на плечо, и она еще раз недовольно окинула меня взглядом и пошла за дружком-петушком. Клоуны.