Сложно любить своего хулигана или мальчики не плачут

-Они снова сделали это с тобой? — Ева схватила меня за подбитый подбородок и повернула мое лицо на себя, на что я от боли зашипел, дернулся и, отвернувшись, стыдливо спрятал глаза. Ева положила свою ладонь в другую руку и крепко сжала, будто пытаясь причинить себя хоть капельку боли. Она закусила нижнюю губу и затем, выдохнув, улыбнулась. –Прости, — а затем более уверенно: — Почему ты не расскажешь кому-нибудь? -А чем они мне помогут? — поджав губы, спросил я ее, повернувшись. Убегай не убегай, она все равно все увидит. Ева пробежалась взглядом по моему лицу, ее глаза заблестели от нахлынувших слез, но прикрыв глаза и шумно вздохнув, она взяла себя в руки и, встав с кровати, на которой мы сидели, подошла к письменному столу и достала из нижней шуфлядки небольшую коробку. -Родители должны помочь, — громко заявила девушка и вернулась на свое место. Открыв коробку, она достала черный бутылек с перекисью. Услышав от меня смешок, она опять виновато улыбнулась и неуверенно спросила: — Учителям? -А они расскажут родителям, — обреченно выдохнул я, следя глазами как подруга обильно смачивает ватный диск перекисью. Не представляю, что может быть хуже. Мама души во мне не чает и обязательно расскажет отцу. А вот отец… Отец никогда не питал ко мне нежных чувств. Поэтому пожаловаться ему равносильно попросить избить себя еще больше. «-Маме пришел наябедничать и поплакать? — со злостью скажет отец. — Мальчики не плачут! — закричит он и, как он любит говорить, «выбьет из меня всю дурь».» Я вообще стараюсь как можно реже попадаться ему на глаза. В дни, когда он на смене, я иду со спокойной душой домой. Он приходит поздно, я в это время уже сплю или делаю вид, что сплю. Прокатывает, если он трезв. Когда выпьет, иногда начинает меня тормошить. Мать, конечно, пытается его успокоить, но ей тоже иногда прилетает. В дни, когда он выходной, я прихожу как можно позже, надеясь, что он спит. Почти всегда так и выходит. В свои выходные он пьет, поэтому я застою его уже спящим. Почему мать с ним не разведется? Почему она терпит все его нападки на нас. Понятия не имею. Но могу сказать с полной уверенностью — сейчас жить стало намного легче. Мой ад был где-то два года назад, когда братец жил с нами. До моих четырнадцати лет наши отношения сложно было назвать близкими, но так как я был младше, а отец срывал всю свою ненависть на мне, брату было искренне жалко меня. Я понятия не имею в чем провинился перед отцом, но брата он любит. Он его отдушина. Частенько Игорь защищал меня, за что ему тоже иногда прилетало. Но в целом ненависти он ко мне не испытывал. Даже когда ему прилетало из-за меня. До одного момента. Мне только-только исполнилось четырнадцать, восьмой класс. Ева начала встречаться с нашим одноклассником и сказала: -Тебе тоже надо найти девушку! -Зачем? -Ну как? Встречаться, — весело улыбнулась подруга. А у меня никогда не было такого желания и, в целом, девушки никогда меня не интересовали. Никогда не обращал внимания на них. Тогда, я начал замечать за собой, что засматриваюсь на парня Евы больше, чем на саму Еву. Поразмыслив, что рано приписывать себя к геям, я решил проверить наверняка. Отец был в тот день на смене, мама тоже на работе, а у брата после школы — тренировка, поэтому я вернулся домой рано. Отыскав на просторах интернета гей-порно, я включил его и принялся изучать. До этого дня меня никогда такое не интересовало, и это стало каким-то открытием. Отвращения я не испытывал. Настолько заинтересовало, что я не услышал возвращения брата. -Это что, блять, за херня! — заорал он у меня над ухом. Я, покраснев, повернулся и уставился на брата, даже не подумав о том, что надо бы выключить это.  — Ты че — пидор? -Нет, это не то, что ты подумал! — промямлил в испуге я, и, не знаю зачем, потянулся рукой к нему и сразу получил кулаком в глаз. Дальше братец разбираться не стал и отмудохал меня похлеще отца. С того дня и начался полный пиздец, потому что братец отказался спать со мной в одной комнате. Но выбора у него особо не было, как и у меня, потому что квартира была двухкомнатная. Так я думал, пока мне не пришлось спать на маленьком диванчике на кухне оставшиеся полгода, пока брат не поступил и не уехал в общагу. Хоть мама и возмущалась долго, но я ее упрашивал и умолял, она согласилась. Я и сам не хотел ночевать в одной комнате с Игорем. Мне просто было страшно. Больше перед отцом он меня не защищал, а наоборот распалял его гнев ко мне, подкидывая про меня дерьмовые словечки. Благо не рассказал о том, что я смотрел гей-порно, иначе бы отец меня точно убил. Зато растрепал по всей школе и с того дня каждый так и норовил меня как-то задеть. Кто-то морально, а кому-то и физически было мало. Тогда избивали меня по три раза на дню минимум. Один раз в школе, дома брат, а по приходу с работы — отец. Мать либо не замечала, либо делала вид что не замечает. Сейчас я чувствовал себя лучше, только потому, что брат уехал. Некому было подпаливать огонь отца, да и в школе многие угомонились. Наверное, приняли как факт. По крайней мере от меня отстали. Не все. Я все еще слышал у себя за спиной «Пидор», «Педик» и «Подстилка». Иногда чего и похуже слышал. Но слышать не чувствовать. К издевательствам я уже привык и не обращаю внимание. Другое дело — избиение. Есть одна компашка, которая все два года не дает мне спокойно жить. В общем, жаловаться было точно не вариант. Меня успокаивало лишь то, что это был последний год в школе. Всего год перетерпеть, а дальше я уеду учиться далеко, хоть даже на камчатку, просто подальше от всех этих людей и больше сюда не вернусь. Губа защипала, возвращая меня в реальность. -Артем, надо же с этим что-то делать, — выдохнула подруга и убрала ватный диск с моего лица. Она достала крем от синяков и намазала мне подбородок. — Где еще болит? Я в привычном жесте поднял наверх свою черную рубашку. Мой живот уже давно напоминал черную дыру, старые синяки даже не успевали заживать, как на том же месте появлялись новые. Через белые рубашки просвечивались темные пятна, поэтому в моем гардеробе преобладали черные цвета. Ева держалась молодцом. Первый раз, когда она увидела меня в пятом классе после побоев отца, она закричала и долго плакала. Поэтому, когда она вернулась домой вся заплаканная, ее родители пытались весь вечер узнать, что случилось и кто ее посмел обидеть. Хоть Ева и поклялась мне никому не рассказывать, она не смогла выдержать беспокойство родителей и призналась. На следующий день они пришли в школу и поговорили с классным руководителем и директором, а те, в свою очередь, с отцом. Стоит ли мне говорить, как мне после этого досталось? Конечно, отец подождал перед этим три недели, чтобы синяки сошли с моего тела и учителя удостоверились, что отец осознал свою вину и больше этого не повториться. А затем избил так, что я потом неделю не мог подняться с постели. Когда Ева увидела этот в следующий раз через полгода, она стойко выдержала и не заплакала. Но на следующий день принесла с собой аптечку. С тех самых пор, у нее была личная аптечка для меня. Я опустил рубашку и, распластался на кровати подруги звездочкой. Она положила аптечку обратно в полку и легла рядом. -Опять Влад со своей шайкой? — спросила подруга, уложив голову мне на плечо. -Ну а кто еще? — с сарказмом спросил я. Влад был тем самым бывшим Евы, с которым она встречалась тогда. Они расстались после того, как он в первый раз отмудохал меня в школе по наводке моего брата. -Я его ненавижу! — прошептала Ева. — Как я вообще могла с ним встречаться? -Не знаю, — мне хотелось улыбнуться, но я не смог из-за разбитой губы. Сегодня мне досталось особенно сильно. Обычно по лицу меня никто не бил, да бы потом не было вопросов, но у Некрасова было плохое настроение и он «заигрался». — Ев, мне пора. -Да, хорошо, — подруга поднялась с кровати. Я тоже поднялся, взял рюкзак и пошел обуваться. Ева все это время стояла и беспокойно смотрела на меня. Честно говоря, мне было ее очень жаль. Она классная девчонка и должна была бы весело проводить время с друзьями, но частенько была моим приютом. Только у нее я мог спрятаться от всего мира. Поэтому и не могу ее отпустить. Мне просто некуда больше пойти. Я накинул куртку и, улыбнувшись девушке, открыл входную дверь и вышел. Да. Сегодня приезжает мой личный ад. Брат. Нужно быть дома пораньше. Быстро спустившись по лестнице, я выскочил из подъезда и забежал в соседний. Да, мы живем в одном доме, но в разных подъездах. Поднявшись на седьмой этаж, я зашел в квартиру, надеясь, что Игорь еще не приехал, но увидел кроссовки в прихожей. -Темочка, раздевайся, мой руки и приходи на кухню обедать, — весело сказала мама, не выходя из кухни. Краем глаза я увидел Игоря, который сидел за столом и беззаботно болтал с матерью. Зайдя в комнату, я прикрыл дверь и выдохнул. И чего ему понадобилось приезжать домой среди недели? У него же учеба в самом разгаре! Я подошел к своей кровати и увидел то, что увидел. И то, чего бы никогда не хотел увидеть. Мой личный дневник лежал раскрытым на покрывале. Я взял блокнот в руку и поднес ближе. «Сегодня Влад был не слишком агрессивным, поэтому я отделался лишь парой ссадин. Не представляю, сколько это еще будет продолжаться. Знаешь, что самое страшное? (спросил я у дневника) Он не перестает мне сниться. Его идеальные черты лица, его улыбка, которой он никогда мне не улыбнется. В моих снах он ласков и нежен. Знаешь, я недавно позволил себе взглянуть на него в раздевалке после физры. Какое у него идеальное тело! Наверное, я — мазохист. Влюбиться в того, кто отравляет мне жизнь.» Я сглотнул поступивший ком в горле. Почему мой дневник лежит здесь, да еще и открытый? Я точно помню, как прятал его под шкаф. -У меня выпал и кармана телефон и, когда я его поднимал, нашел занятное чтиво, — едким голосом сказал за спиной брат и внутри у меня все похолодело. Он прочитал. — Я уж думал твои пидорские замашки закончились, а оказывается, ты уже и на моих друзей дрочишь. Я повернулся лицом к брату и в этот же момент кулак попал ровно в незаживший синяк на животе. Я согнулся пополам и стал хватать воздух губами, как рыбка. Мне сразу же прилетело коленом по лицу и с носа потекла кровь. -Черт, не сдержался, теперь придется маме врать, — словно выплюнул из себя эти слова Игорь. Его рука вцепилась мне в подбородок, и он потянул мое лицо вверх. — О, уже кто-то до меня вытер об тебя ноги, — он улыбнулся. — Я приехал на три дня, лучше бы тебе эти три дня мне на глаза не попадаться, выродок. Он оттолкнул меня от себя с такой силой, что я отлетел в шкаф. Брат вышел из комнаты, а я схватился за нос. Надеюсь, не сломал. Вот за что мне это все? Разве я виноват, что родился геем? Если бы у меня спросили кем я хочу быть, геем или натуралом, я бы не думая выбрал натуралом. Жить в аду без возможности выбраться или быть тем, кого принимают все, только потому что их сексуальные предпочтения совпадают с твоими? Конечно же второе! Я вышел из комнаты и сразу же заскочил в ванную. Кровь нужно было остановить, а потом и смыть с лица. В дверь постучала мама. -Темочка, Игорь сказал, что случайно ударил тебя дверью, ты в порядке? -Да, мам, — прогнусавил я. Кровь остановилась довольно быстро. Нос вроде не сломан. -Ну хорошо, — ответила она. Я посмотрел в зеркало. Да уж, красавчик. Синяк на подбородке, ссадина на губе, и немного красноватый нос, но думаю он пройдет через пару часов. Я вышел с ванной и пошел в комнату переодеться. Черная рубашка кое-где пропиталась кровью. Я стянул с себя ее, кинул на пол и посмотрел в зеркало. Да уж, здесь вид не лучше. Куча синяков по всему животу, будто бы я пиньята, а не человек. Я достал черную домашнюю футболку и спортивные штаны. Быстро переодевшись, я пошел на кухню. -О боже! — вскрикнула мама, увидев мое лицо. Ну конечно, до этого над этой картиной постарался Влад. Треснул мне по губе и подбородку. Игорь лишь добавил штрихи. — Как так можно было дверью ударить! -Мам, ну я случайно, — пожал плечами Игорь. — Я же извинился. -Давай обработаю. -Не надо мам, все хорошо, — улыбнулся я и сел за стол напротив брата. Пока мама не видела, тот сделал жест «убью», большим пальцем руки проведя по своей шее. Только благодаря маме этот обед прошел удачно. Сегодня не попадаться брату на глаза оказалось легко. После обеда он куда-то свалил и вернулся только под утро вдребезги пьяным. Обидно было, что я из-за страха остался ночевать на кухне на неудобном диване, и поэтому практически не спал. Зато со спокойной душой собрался и пошел в школу. Сегодня оказался не день, а праздник, потому что Влад со своей свитой не пришли в школу. Подумал я, просчитавшись по полной программе. После уроков ко мне подошел какой-то пацан с пятого класса. -Ева просила передать, что ждет тебя за школой, — сказал мальчуган и убежал. Это было странно, потому что Ева после уроков быстрее побежала на кружок по танцам. Зачем ей меня ждать? Оказалось, это было не странно. Это было супер странно. За школой меня поджидал мой брат, Влад и его свита. Двое из ларца одинаковых с лица схватили меня за руки по разные стороны. Влад закурил сигарету. -О, братишка, а я решил почитать сказку, — усмехнулся брат и достал из рюкзака мой дневник. Я побледнел. Он что, дал прочитать Владу это? Или нет, он собирается сейчас его читать при всех? -Игорь, не надо, пожалуйста, — взмолился я, на что получил удар по ногам от Влада. Ноги подкосились, и я упал на колени. Сеня и Федя все равно крепко держали меня за руки. Еще двое: Сергей и Вася стояли в стороне и, как собаки, скалились. По их лицам я понял, это уже читали, или как минимум, Игорь их уже ознакомил с содержанием. -Да ладно, интересное же чтиво, — он начал читать. — Сегодня Влад был не слишком агрессивным, поэтому я отделался лишь парой ссадин, — он остановился и решил прокомментировать. — Влад, а что это с тобой произошло тогда? Может стало жалко моего братика? -Да нет, — оскалился Влад. — Бес попутал. -Не представляю, сколько это еще будет продолжаться. Знаешь, что самое страшное? — Игорь сделал паузу. — Сейчас будет мое любимое! Он не перестает мне сниться. -Вот сука, — Влад сжал губами сигарету и ударил меня в живот. В легких сразу закончился воздух. — Снюсь я тебе значит? Педик! — он ударил еще раз. -Его идеальные черты лица, его улыбка, которой он никогда мне не улыбнется, — прочитал дальше Игорь. — В моих снах он ласков и нежен. Влад, только не бей его по лицу, в этот раз у мамы не отмажу, — Влад кивнул. — Знаешь, я недавно позволил себе взглянуть на него в раздевалке после физры. Какое у него идеальное тело, — Игорь читал с выражением, словно книгу. -Пидорасина! Ты еще и пялишься на меня! — заорал Влад и ударил меня ногой, словно футбольный мяч. — Ребята держите его крепче. Он ударил меня еще один раз. -Сука! Сука! Сука! — кричал он, избивая меня уже чем только мог и куда только мог. Удивительно, но лицо не трогал. -Наверное, я — мазохист. Влюбиться в того, кто отравляет мне жизнь, — закончил брат. — Интересная книжонка, — оскалился он и швырнул ее мне под ноги. — Ладно, я пошел. Развлекайтесь, только Влад, умоляю, не лицо. -Я понял, — зло проговорил парень. А я не мог понять, как еще держусь. Было дико больно, сложно было дышать, но как будто бы за все эти годы я уже привык к боли и уже не так и чувствовал ее. -Так значит любишь меня, да? — Влад откинул окурок в сторону и закурил новую сигарету. — Терпеть не могу таких как ты. Он подошел ко мне и присел на корточки. Я стоял на коленях, но, если бы свита Влада не держала меня, давно бы упал. Он схватил меня за волосы и грубо потянул, заставляя посмотреть ему в глаза. -Если ты думал, что до этого жил в аду, то я покажу тебе, что такое ад, — он достал со рта сигарету и поднес к моей руке. -А-а-а-а, — заорал я от боли, и затрепыхался в руках у его собачек, когда Влад потушил сигарету об мою руку. -Отпинайте его еще немного, и оставьте, главное лицо не трогайте, а то Игорь открутит вам голову, — сказал Влад и я увидел, как отдаляется его фигура. Меня бросили на землю, и, как он и сказал, отпинали. Я лежал на холодной земле, не в силах подняться. Кажется, мне сломали пару ребер, дышать было тяжело. Я поднял свою ладонь на уровень глаз и увидел небольшой круглый ожог. По щекам потекли слезы, и я всхлипнул. Опустив руку на землю, мне показалось, что я на пару минут отключился. И опомнился только тогда, когда мой телефон разрывала одна и та же мелодия. Я пошарил в кармане рукой, нашел телефон. Каким-то чудом его не разбили. -Да? -Артем, ты где? — нервно спросила Ева. -Как тебе сказать? Я в жопе.