Сложно любить своего хулигана или мальчики не плачут

-В смысле в жопе? — непонимающе спросила Ева по ту сторону телефона. Сил не было ей отшучиваться или как-то увиливать от ответа, поэтому я сказал правду. -Я в школе, точнее возле, ну ты знаешь, — с болью в ребрах выдохнул я. -Уже почти восемь, что ты там делаешь? — спросила с сомнением подруга, а затем до нее дошло. — Тебя опять избили? -Да, — если честно, я бы хотел, чтобы это прозвучало как можно спокойнее и безразлично. Но мой всхлип выдал все мое состояние. -Тем, я сейчас приеду. Никуда не уходи, — хотелось ответить ей, что сил уйти у меня и нет. Но сил отвечать ей у меня тоже не было. Мне хотелось спросить на чем она приедет, но и на это сил не было. Ева отключилась, и я остался лежать. Каждое движение доставляло такую боль, которую я еще никогда не испытывал. Даже дышать было тяжело и больно. И самое обидное, что сейчас я плачу. Плачу от боли, плачу от не понимая, плачу от неприятия себя, плачу от того, что мир не принимает меня. Да, я — гей. Но я никогда не был с парнем. Я не встречался ни с кем, не целовался, не спал. И не собирался. Я не хочу признаваться еще кому-то в том, что я — пидор. Гребанный пидор. Если бы они только знали, что тот человек, который больше всего ненавидит меня — это я. Поэтому я ни разу не сопротивлялся, не пытался дать отпор. Не огрызался и не молил о пощаде. Потому что в душе я знаю, что это правильно. Таких как я не должно существовать на этой планете. Я та самая мерзость, которой не должно быть. Тогда почему же мне так больно? Почему мне так обидно? Почему я? Не представляю сколько еще времени прошло пока я занимался самобичеванием, но Ева и правда приехала с каким-то парнем. -Тема! — закричала она и кинулась ко мне. Она подняла мою голову и уложила к себе на колени. Дурочка, испачкает штаны о грязь. Да и земля холодная. — Что они с тобой сделали? — на ее глазах выступили слезы. -Не плачь, я почти в порядке, — улыбнулся я ей. -Не ври мне, — она обратилась к парню. — Никита, помоги мне его поднять, — к нам подошел этот Никита. В темноте я не смог его рассмотреть, но понял только, что Никита очень сильный. Он поднял меня как пушинку. -Ему надо в больницу, — сказал Никита, обращаясь к Еве. Мы пошли к стоянке возле школы. Если бы не Никита, я бы, наверное, просто упал бы. Ноги отказывались меня держать. -Нет, нельзя, — воскликнул я, откуда только силы взялись возразить. -Пацан, у тебя возможно сломаны ребра, — воспротивился Никита. -Родители узнают, — тихо ответил я на возражение. -Никит, посади его в машину, — вклинилась в разговор Ева. Я знаю, что ей сейчас было тяжело. Она боялась за мою жизнь, но также она не хотела мучать меня. Она знала моего отца, брата. Отвезя меня в больницу, она обрекала на избиение со стороны отца и брата, особенно если в больнице вызовут ментов. А их вызовут. -У меня друг работает в больнице, ему сделают рентген без лишних вопросов, — сказал Никита и усадил меня на заднее сидение в машину. Затем обогнул ее и сел на водительское. -Спасибо, — кивнул я и почувствовал, что отключаюсь. Очнулся, когда мы приехали к больнице. Никита помог мне выйти и любезно подхватил меня под руку с одной стороны, а с другой стороны подхватила Ева. Они практически дотащили меня до приемного покоя. Рентген мне и правда сделали без лишних вопросов. Оказалось, сломали два ребра. -Нужно будет делать перевязки, — сказал молодой врач, по возрасту, как и Никита, лет так двадцати пяти. -Я сделаю, — кивнул Никита. Его друг ему также кивнул. -Выпишу еще рецепт на обезбол. Мы вышли из больницы только в двенадцатом часу. И знаете что? Ничего. Мама не хватилась меня, сто процентов Игорь наплел ей какую-то чушь. -Никит, можешь его взять к себе переночевать? — спросила Ева, а я удивленно уставился на них. -Нет, не нужно, я поеду домой! — я и так устроил им неприятности. -Тем, твой брат еще сегодня дома, — возмутилась девушка, обеспокоенно глядя мне в глаза. — Тебе нужно эту ночь где-то перекантоваться, а завтра он же утром уезжает? — я кивнул. Она была права. Домой мне лучше сегодня не возвращаться. -Залазь в машину, мелочь, — сказал Никита, но я так и не понял к кому он обратился. Сначала я было подумал, что ко мне, но Ева покраснела, и села в машину на переднее кресло. Кто такой Никита? Первый раз его вообще вижу. Никогда про него не слышал. Да и староват он для парня Евы. Я бы знал, если бы они встречались. Никита даже не возмутился квартиранту в моем лице. Он отвез Еву домой, попросив подождать меня в машине, а сам довел до квартиры. А затем залез в машину, и мы поехали. -Прости, что приходится напрягать, — тихо и неловко сказал я. -Ну, я не мог отказать ей. -А кто ты, кстати? — задал я интересующий меня вопрос. — Я никогда не слышал о тебе. -Как-то прозвучало грубо с твой стороны, не находишь? — я покраснел, но увидел в зеркале его улыбку. — Я ее двоюродный брат. -Не знал, — неловко улыбнулся я. -Ну, я недавно вернулся в город, поэтому ты вряд ли обо мне мог что-то слышать. -Понял. Ехали мы недолго. Всего каких-то семь минут. Мы вышли из машины, и направились к подъезду. Квартира Никиты была очень даже ничего. Не мажорская, но и не бабкина халупка. Обычная однокомнатная квартира. -Прости, спальных мест у меня немного, а точнее всего одно, поэтому придется спать вместе, — улыбнулся Никита, стягивая с себя кроссовки, а затем повернулся к моим ногам и тоже принялся стягивать. Я удивленно на него уставился, но потом до меня дошло. Мне нельзя наклоняться. -Эм, не знаю, сказала ли тебе Ева… — я не знал, как подобрать слова правильнее. -Что ты гей? — весело спросил парень. — Я тоже, так что это не проблема, — парень подмигнул, а я ошарашенно на него посмотрел. Как он может так легко об этом говорить? — Не смотри на меня так, пожалуйста, а то мне становится не по себе. Я стыдливо отвернулся. Парень встал, а затем зашел в спальню. Я заглянул за ним. -Иди, наверное, в ванную, только аккуратнее, прошу, — сказал Никита, и подойдя к шкафу, достал полотенце. — Я поищу во что тебе переодеться и принесу. Я кивнул. Нужно было сказать спасибо, но сил на это не было, поэтому я схватил полотенце и стыдливо скрылся в ванной. Посмотрев в зеркало, я был не удивлен, почему Ева заплакала, а Никита настоял на больнице. Выглядел я ужасно. Запутанные волосы, лицо все в грязи, как и одежда. Стянув с себя грязные вещи, я увидел синие следы на руках, в местах, где меня удерживали Сеня и Федя. На грудную клетку и живот вообще страшно было смотреть. Я размотал бинт, которым мне перевязали грудь и залез в ванную. Я нежился под теплой водой, наверное, всего пару минут, как отвлек стук в дверь. В ванную комнату заглянул Никита. -Я оставлю тебе одежду переодеться, зубную щетку найдешь в полке под раковиной. -Спасибо, — дверь тихо закрылась. Я еще пару минут постоял, согреваясь, и затем, взял гель для душа и выдавил себя на руку. Мыться, конечно, будет неудобно, но выбора у меня нет. Одежда Никиты на мне была словно балахон. Когда я зашел к нему на кухню, он улыбнулся и указал на стул. -Я заварил чай и сделал бутеры, прости, больше ничего предложить не могу, не люблю готовить. -Спасибо, — без лишних слов сказал я. -Ты пока ешь, а я схожу в душ, а потом перевяжу тебя. Никита вышел из кухни, а я сел за стол. Есть особо не хотелось. Хотя чай зашел на ура, я настолько замерз там лежать, что даже под душем не смог нормально согреться. Чтобы не обижать хозяина квартиры, я съел один бутерброд. Я огляделся. Кухня совсем небольшая, едва ли здесь смогли бы поместиться три человека. Но очень уютная и аккуратная. Видно, что хозяин следит за чистотой. Никита вернулся достаточно быстро с небольшой коробочкой в руке. Аптечка. -Нет аппетита? — спросил он, усаживаясь рядом со мной. Я кивнул. Он достал из аптечки бинт. — Подними футболку. Я сделал как он сказал и сразу почувствовал боль. Все-так руки поднимать со сломанными ребрами не лучшая затея. Никита аккуратно коснулся моего живота, приложив бинт. Пока он занимался моим «лечением», я рассмотрел его получше. Высокий, широкоплечий парень, сразу видно, что занимается спортом, возможно, ходит в зал. Стильная стрижка, хотя видно, что немного уже и зарос. Темные волосы, цвета молочного шоколада. Интересно, крашенные? В левом ухе я заметил маленький гвоздик. Шоколадные глаза, очень добрые. Он почему-то напомнил мне медвежонка, из-за чего я хихикнул. Никита с интересом взглянул на меня. Я покачал головой. -Кто тебя так отделал? — решил спросить Никита. Ева не рассказала? Неужели он возился со мной все это время, ничего не зная? -Ну где-то одноклассники, где-то брат постарался, — улыбнулся я. -Это же ужасно, не находишь? Может все-таки стоит поговорить с кем-то из взрослых. -Если кто-то расскажет моим родителям, то мама сойдет с ума, а папа меня убьет. -А если не вдаваться в подробности? -Причина по которой надо мной издеваются точно будет им озвучена, — вздохнул я и опустил футболку, так как Никита закончил. -Почему до тебя вообще докопались, не верю, что ты можешь быть тем, кто кричит о своей ориентации направо и налево. -Об этом рассказал мой брат. Ну, и его дружки решили, что я идеальная груша, — я стыдливо спрятал глаза. — Сегодня они перешли границы, потому что узнали, что мне нравится одноклассник. -И что с этим одноклассником? -Он главарь банды и тот, кто оставил это, — я поднял свою ладонь, где красовался пузырик ожога. -Это что, сигаретой? — Никита видимо не поверил своим глазам, но достал из аптечки пантенол. -Да, — он взял меня за ладонь и размазал небольшую горошинку мази. -Так может это знак? -В каком смысле? -Знак, что пора меня свое отношение к этому. Может ты и не можешь рассказать учителям и родителям, но раз ты уже получаешь пиздюлей, может стоит получать за что-то? — я не совсем понял к чему он клонит, и парень решил объяснить для тупых. — Если тебя бьют просто так, может надо, чтобы били за дело? -Хочешь сказать, что я должен вести себя как гей? -Ты есть гей, — пожал плечами парень. — Прими это сам, прими себя таким, каков ты есть, и может люди начнут тебя принимать? -Из опыта? -Ну, я никогда не скрывал свою натуру, и все мои друзья и близкие приняли это как должное, а кто не принял, мне просто был не нужен. -Спасибо. -А теперь пошли спать, уже второй час, кому-то завтра в школу. Мы пришли в спальню и легли на диван. Дабы мне далеко не лезть, было принято решение Никите спать возле стены. Спать лечь мне пришлось на спину, потому что с поломанными ребрами спать на боку мне было противопоказано. Мы легли в полном молчании, но почему-то я не чувствовал себя странно. Было довольно комфортно. Может потому что Никита открытый человек? За все это время я не чувствовал никакой агрессии в свою сторону, поэтому ощущал себя спокойно. Наверное, если бы я влюбился в такого человека, он бы меня не отверг. А если бы и отверг, то сделал бы это мягко. -Никит, поцелуй меня, — вырвалось у меня как-то само собой. И зачем я только это ляпнул. Я услышал смешок и покраснел. -Хочешь отплатить мне натурой? — спросил Никита. Надеюсь, он не разглядывает меня, потому что я готов провалиться сквозь землю. — Я бы принял и шоколадку, — я улыбнулся. -Нет, просто захотелось кое-что проверить, — я покраснел еще больше, но почувствовал, как диван рядом прогнулся, а затем надо мной навис Никита. -И что же ты хочешь проверить? — спросил парень, глядя мне прямо в глаза. -Что мне нравятся мальчики, — я отвернул голову, потому что смотреть на него было невыносимо стыдно. -Не думаешь, что поздно задался этим вопросом? -Лучше поздно, чем никогда, — Никита мягко взял меня за подбородок и повернул мою голову. Он склонился надо мной, а я закрыл глаза. Неужели, он действительно сейчас меня поцелует? Его мягкие губы накрыли мои. Всего на мгновение они коснулись моих, а затем я почувствовал прохладу, диван вернулся в свое положение. Никита лег на свою половину. Он не стал больше ничего говорить. Я открыл глаза. Это было приятно. Очень приятно. С такими мыслями я довольно быстро провалился в сон. Продрать глаза пришлось слишком быстро. Я успел поспать всего четыре часа. Быстро выключив будильник, я встал с дивана. Никита спал сном младенца. Тихо, чтобы его не разбудить, я вышел из спальни и прошел в ванную комнату. Почему-то вчера я даже не подумал о том, что моя одежда ужасно грязная, зато подумал Никита. Он оставил на стиралке мне свои вещи, чтобы я мог переодеться. Мои лежали в стиралке мокрые, по всей видимости вчера он запустил стирку. По всей видимости эти вещи были с каких-то давних времен, потому что на меня сели почти идеально. Обычные джинсы, белая майка и радужный свитер. Почему радужный я понятия не имел и, честно говоря, представить в этом Никиту я тоже не смог. Умывшись я вышел из ванны, прихватил вчерашний бутерброд, обулся, надел куртку и вышел из квартиры. Мне очень при очень стыдно. Что на меня нашло ночью? Попросил поцеловать? Зачем? Проверить, что мне нравятся мальчики? Но я и так это знал, а после того, как Никита меня поцеловал, я в этом уверен еще больше. Интересно, все ли геи такие как Никита. Ну в плане, добрые, заботливые. Натуралы не такие. Взять моего отца. Он бьет маму, меня. И ему плевать, что нам больно. Или брата. Он тоже не ангел. Или Влада. Он вообще поехавший. Никита не такой. Так, Артем, смотри не влюбись. Тебе не нужно влезать в такое дерьмо, как любовь. Ты уже влюбился в Влада. И к чему это привело? А может нужно влюбиться в Никиту? Если я в него влюблюсь, то, даже если парень не ответит мне взаимностью, точно не убьет в подворотне. Так и есть. Я должен влюбиться в Никиту.