На глубину с тобой

Мы спешим потерять

То, что нам не забыть,

Мы срываем плоды,

И мы обречены.

«Агата Кристи» – «Джиги-дзаги»

Настя и Вадим вышли на стоянку, и музыкант жестом пригласил девушку пройти к машине. Чёрный джип (на более развёрнутую характеристику познаний у журналистки не хватило) очень походил на своего хозяина. Как в автомобиле, так и в его обладателе чувствовались сила, спокойствие, надёжность. Девушка села рядом с водителем и опешила перед обилием ремней. - Простите, не могли бы вы объяснить, как всем этим пользоваться? - Вам необязательно пристёгиваться всеми – для обычной дороги вполне будет достаточно вот этого, — мужчина указал на ремень, очень напоминающий аналогичный элемент в любой другой машине. - Спасибо, — поблагодарила журналистка, наконец пристегнувшись, — первый раз имею дело с джипами. Вадим улыбнулся и спросил: - Вы водите машину? - Да, — ответила Настя, — но о технических параметрах своего автомобиля я не смогу сказать что-то связное. Никогда не была в этом сильна... - А чем вы увлекаетесь? – поинтересовался Самойлов, аккуратно выезжая на дорогу. - Ничем особенным, если честно: литература, искусство, музыка, кинематограф, — пожала плечами молодая женщина. - Любите читать? - Обожаю! — улыбнулась девушка. — Сколько себя помню: книги всегда были рядом со мной! - Вы мне сильно брата напоминаете, — проговорил Вадим с грустной усмешкой. - Глеб тоже постоянно что-то читал. Сейчас, правда, не знаю, осталась ли за ним эта привычка. Настя потупила голову, тема была очень больной и для молодой женщины. - Не печальтесь, Анастасия! Разрыв братских отношений не самое страшное, что может быть в мире. Берите пример с Глеба – моего брата это не волнует совершенно. - Я так не думаю, — выпалила журналистка. — Конечно, никто, кроме вас и Глеба Рудольфовича, не знает всей ситуации, но я никогда не поверю, что ему всё равно! И другие тоже со мной согласятся… — девушка запнулась и сильно покраснела. - Извините, я, наверное, лезу не в своё дело. - Нет, прошу вас, продолжайте, — Вадим с интересом взглянул на пунцовую работницу пера. — А кого вы имели в виду, говоря о «других»? - Ваших почитателей, конечно, — улыбнулась Настя, пытаясь оправиться от смущения. - И вы себя к ним причисляете? - Безусловно, Вадим Рудольфович, — рассмеялась девушка. — Не могу сказать, что слушала «Агату Кристи» сызмальства, я относительно молодая фанатка, но на симпатии к вашей музыке это никак не отражается. - И что же вы можете сказать об умонастроении фандома, «относительно молодая фанатка»? - Только то, что ваше примирение с братом сделало бы счастливыми очень и очень многих людей. И я не исключение. - Надо же, скольких бы мы с Глебом облагодетельствовали людей! — усмехнулся музыкант. – Не забыть бы сказать при личной встрече, а то нехорошо получается. - Это было бы прекрасно! — девушка не поддалась на сарказм. - Слишком невероятно… Он не станет слушать. Всегда был упрям! - Должен быть выход! Я тоже, видимо, упёртая, раз никак не могу поверить в обратное, — Настя улыбнулась собственной горячности. Машина остановилась посередине внушительной пробки. - Втянула я вас в историю, домой только вечером доедете, — вздохнула девушка. - Что же теперь поделать? Вопрос был настолько двояким, что ответить на него сразу не представлялось возможным. Воцарилось молчание. - Вам не хватает его – видно даже слепому. Вы скучаете… — разорвала тишину журналистка. - Что это меняет? – устало спросил мужчина. - Очень многое, поверьте мне! Любую ситуацию можно исправить, пока вам не всё равно! Вадим пристально поглядел на спутницу, но после улыбнулся. - Если вы так свято в это верите, то, может быть, окажете помощь в этом непростом предприятии? Настя тоже улыбнулась: - Отчего бы не помочь? Дело благое, как решитесь, позвоните – что-нибудь придумаем. Музыкант лишь покачал головой, не прекращая улыбаться. - Какая вы интересная девушка, Анастасия! - Если вам будет удобно, то можете звать меня Настей, – смутилась журналистка. — Это было бы намного проще, Вадим Рудольфович. - Хорошо, как вам будет угодно, Настя. Так и вправду проще. - Спасибо! Машина двинулась с места. - Похоже, домой я всё-таки приеду раньше, чем в вашем прогнозе. - Совесть не будет мучить меня, это не может не радовать, — рассмеялась девушка. Очень скоро, на удивление пассажирки, машина оказалась около музея. - Спасибо, что подвезли, Вадим Рудольфович! - Не за что, Настя! Мне было приятно пообщаться с вами, — доброжелательно отозвался музыкант. - А уж мне-то как в радость – вы даже представить не можете! — улыбнулась журналистка. - Пришло время посетить другого моего кумира, — она окинула взглядом массивный дом, внутри которого была «Нехорошая квартира № 50». - Желаю вам приятного времяпрепровождения, — мужчина искренне улыбнулся. - Спасибо! Вам тоже прекрасного вечера. До свидания, Вадим Рудольфович! - До свидания, Настя! Девушка вышла из машины, но в дом заходить не спешила. Её взгляд не отрывался от чёрного джипа, но лишь только машина скрылась в потоке ей подобных, Настя направилась в нужный ей подъезд. Гуляя по экспозиции музея, журналистка никак не могла выкинуть из головы события ещё не прошедшего дня. Она поняла, что узнала для себя очень важную вещь: Вадиму было не всё равно. Значит, надежда есть. Может быть, когда-нибудь братья помирятся. Видит бог, для счастья ей будет этого вполне достаточно. Мысли, наполняющие голову, разделить было решительно не с кем, но девушка уже давно к этому привыкла. Мало кто может понять, как примирение, по сути, чужих людей способно сделать кого-то по-настоящему счастливым. Но Настя действительно была бы рада. Только бы Глеб не упрямился! Она хотела верить, что всё сказанное сегодня Вадиму не пропало втуне. Если старший Самойлов решится действовать, то вполне возможно, что братья найдут общий язык. И тогда… тогда всё будет совершенно по-другому. В Москве уже стремительно вечерело, когда молодая журналистка садилась в такси, которое должно было отвезти её в аэропорт. В наушниках привычно раздавались голоса братьев. Глеб пел о том, что любви нет… Нет, с этим девушка никак не могла согласиться! И она была готова стоять на этом до конца.