Фрагменты жизни охотника на демонов и его принцессы.

Спустя пару недель после рокового вечера, когда в офисе «Devil May Cry» вновь появились свет и вода, а главное, после того разговора с Пэтти, воздух между ними словно наэлектризовался. Данте, привыкший к прямолинейным атакам демонов, оказался совершенно не готов к тонкой осаде, которую вела юная мисс Лоуэлл. Она не штурмовала его офис с криками и требованиями, нет. Её тактика была куда более изощрённой: она появлялась с двумя коробками пиццы «Пепперони» — одну для него, другую, как она заявляла, «для поддержания атмосферы» — и устраивалась на потрёпанном диванчике, болтая о своих студенческих делах и с интересом разглядывая его недавно приобретённый новый клинок. В один из таких вечеров, когда солнце клонилось к закату, окрашивая пыльные витрины агентства в золотистые тона, Пэтти, отложив в сторону конспект, посмотрела на Данте с решительным видом. — Значит, вот твой план? — начала она, обводя рукой мрачный интерьер. — Сидеть тут в одиночестве, пылиться вместе со своими мечами и есть пиццу, пока не появится очередной демон, желающий раскроить тебе череп? Данте, развалившись в кресле с ногами на столе, лишь поднял бровь, откусывая очередной кусок. — А что, недурной план. Проверен временем. Особенно часть про пиццу. — Ужасный план! — фыркнула Пэтти. — У меня идея получше. Завтра. Семь вечера. — Куда это мы собрались, малышка? На охоту на демонов? —поинтересовался Данте с притворным интересом. — Хуже. На свидание. С тобой. От этих слов Данте чуть не поперхнулся. Он опустил ноги со стола и уставился на Пэтти, пытаясь понять, шутит она или нет. Выражение её лица говорило, что нет. Совсем нет. — Свидание? — растерянно переспросил он. — Ты же в курсе, что я… а ты… нам… лет?.. — Данте, — перебила его Пэтти, подходя к столу и опираясь на него ладонями. — Ты можешь одним взмахом меча разрубить князя демонов пополам, но боишься пойти со мной в кино? Это же смешно. И вот он, следующий вечер. Данте, облачённый в своё привычную красную куртку, чувствовал себя более неуверенно, чем перед лицом легионов преисподней. Он нервно поправлял воротник и размышлял, не стоит ли в последний момент сбежать через черный ход, сославшись на срочный вызов от Моррисона. Но было уже поздно — дверь распахнулась, и на пороге появилась Пэтти. На ней было простое, но элегантное летнее платье, которое заставляло её выглядеть одновременно взрослее и ещё более беззащитной. В руках она держала два стаканчика с клубничным мороженым. — Для храбрости, — пояснила она, протягивая один из стаканчиков ошеломлённому Данте. Их «маршрут» был спонтанным. Они не пошли в кино, а просто бродили по вечерним улицам, освещённым неоновыми огнями. Пэтти без умолку рассказывала о чём-то, а Данте, к своему удивлению, слушал. Он смотрел, как её глаза блестят, когда она смеётся, и ловил себя на мысли, что эта простая человеческая суета куда увлекательнее, чем он предполагал. Они зашли в парк аттракционов, и Пэтти буквально за руку затащила его на колесо обозрения. — Знаешь, — сказала она, когда их кабинка поднялась над городом, и огни растеклись под ними как река из расплавленного золота. — Я всё понимаю. Ты — легенда. Ты борешься с силами тьмы. Но иногда, — она повернулась к нему, и её лицо оказалось совсем близко, — нужно делать перерыв. Чтобы было ради чего сражаться. Данте молчал. Он смотрел на неё, на этот город, который он невольно защищал снова и снова, и чувствовал, как какая-то древняя льдина в его груди начинает таять. В её словах была простая истина, против которой не было защиты. — Я не очень хорош в таких вещах, Пэтти, — наконец выдохнул он, и в его голосе не было привычной бравады, только непривычная уязвимость. — Никто не просит тебя быть хорошим. Просили быть собой. Спускаясь с колеса обозрения, они оказались на почти безлюдной аллее. Воздух был наполнен ароматом цветущих деревьев и далёким гулом города. Фонарь отбрасывал на асфальт их длинные тени, которые сплелись воедино. Пэтти остановилась и взяла Данте за руку. Её пальцы были тёплыми и маленькими в его ладони. — Спасибо, что пришёл, — тихо сказала она. — Спасибо, что не дала выбора, — усмехнулся он в ответ, но усмешка получилась мягкой. Она встала на цыпочки. Данте замер, чувствуя, как учащенно бьётся его сердце — ритм, знакомый больше в пылу битвы, а не в тишине мирного вечера. Он видел её решительный взгляд, чувствовал её дыхание на своей коже. И потом… потом её губы коснулись его губ. Это был нежный, быстрый, но невероятно искренний поцелуй. Поцелуй, в котором была вся её юная, ничем не усложнённая любовь, её упрямство и её вера в него. Когда она отстранилась, на её щеках играл румянец, но взгляд был ясным и твёрдым. — Вот. Чтобы ты не забывал, что ты не только охотник на демонов, но и мой парень. Данте смотрел на неё, и впервые за долгие годы на его лице не было ни маски шута, ни маски усталого воина. Было лишь тихое, безмерное удивление и какая-то новая, странная теплота, разливавшаяся по груди. — Знаешь, малышка, — медленно проговорил он, и уголки его губ дрогнули в самой настоящей, не наигранной улыбке. — Кажется, это куда опаснее, чем любой демонических босс. Пэтти рассмеялась, и её смех прозвучал в ночи самым чистым и победоносным звуком из всех, что он когда-либо слышал. Она снова взяла его за руку, и они пошли дальше — пара, только что заключившая новый, куда более важный договор, чем все контракты агентства «Devil May Cry». Договор, в котором не было места одиночеству.