Возвращенцы

      …А тело мое, тем временем, полностью обнажилось, явив гладкую чешую, что покрывала его теперь. Но и чешуя облетала, оставляя лишь гниющую плоть, которая расползалась, открывая кости. И этот распад приносил мне облегчение, и я поддавалась ему. Я забыла. Забыла, зачем противостою Танатосу. Я была частью его всегда, а Танатос был мной. И, в неутолимой жажде исчезнуть, раствориться в атмосфере, я отпустила, позволяя магии забрать меня полностью. Впервые в жизни я была полна того, что не выдержал бы ни один артефакт, ни одно тело, ни один разум. И я была сильна как никогда.       Замедлившиеся было вихри вновь усилились, и чернота подползла совсем близко. Она уже лизала меня длинными тенями, когда я опустилась на пол, вытянулась во всю длину и заскользила. Мне не нужны были руки, чтобы держать, и ноги, чтобы ходить. Нечего было больше и слушать, кроме монотонной тишины и звона, что рождала пустота. И только белая раскаленная аура света впереди мешала мне успокоиться. Она приближалась, обдавая меня своим жаром и будто беря в огненное кольцо. Я заметалась, бросилась прочь, но пылающие руки оторвали меня от земли, заключая в смертельные объятия.       Я раскрыла рот дабы зашипеть, отпугнуть, но ни звука не вырвалось из моего горла – голосовых связок больше не было. Тогда мне захотелось задушить, укусить, извернуться, лишь бы оказаться подальше от нестерпимого, опалявшего меня жара. Но меня крепко держали, оставляя ожоги и раны. Совсем рядом, там, откуда раньше доносились звуки, я чувствовала движение крови внутри живого существа, биение его сердца было столь сильным, что, казалось, может обрушить саму Пустоту. Оно оглушало меня, заставляло кричать и корчиться от боли.       То была жизнь. А я… я была мертва.       Но страдания вмиг отступили. Последовал короткий полет.       Вспышка света.       Удар.       Темнота.

(«Чужестранцы», глава последняя)

      * * *       …Обожженные пальцы из последних сил цепляются за белую гриву. Тихая просьба, и конь, не сбавляя темпа, врывается в ревущее пламя, преодолевая его снова и снова. Но огонь повсюду, и с оглушительным треском лес сыпется тысячей ветвей – углями и пеплом летят они прямо на нас, но копыта находят еще почву, не тронутую пламенем. Пока сильное сердце коня бьется и держит удар. Сдерживает боль… и злые красные языки, что лижут бока, на которых нет уже шерсти – лишь почерневшие раны.       Тщетно я пытаюсь прикрыть ладонью лицо: ничто не спасает от жара и запаха горящей плоти, горящих волос. А трепещущие конские ноздри все жадно глотают едкий дым, испепеляя легкие. Но мощная грудь таранит пламенную стену, проходя ее волнорезом, и та на миг расступается, но лишь для того, чтобы сомкнуться позади стеной еще выше.       А где-то там, впереди, за пылающим пологом леса, за криками умирающих зверей и высоким пением стали, стоит она. Немая и неприкосновенная, будто страшное изваяние, подпирает собой чадящее небо, и нет дела ей до того, что пожар вокруг, что война вокруг. И сколько бы ни оставалось позади, нас с ней по-прежнему разделяет целая вечность, а черные шпили будто становятся дальше и дальше.       И страшно потерять ее из виду, страшно потерять цель, когда сильные ноги все еще скачут, взрывая удушенную пеплом землю, а бесчувственные пальцы еще сжимают то, что осталось от белой гривы…       * * *       Онемев, я лежала ничком с открытыми глазами, но тьма застила мой взор – я была слепа. Я не чувствовала ни рук, ни ног, ни поверхности под собой, только лишь боль. Боль в каждой клеточке, будто меня провернули через мясорубку. Словно я была по частям теперь.       Что же такое могло произойти?       – Хельга… – прозвучало откуда-то тихо.       – Хельга… – повторила я одними лишь губами. Точнее попыталась повторить – губы тоже были отдельно и не желали подчиняться.       Перед взором все еще стояло рыжее пламя, но я попыталась вспомнить. Что-нибудь… хотя бы себя.       «Меня зовут Хельга», – эхом подумалось мне.       «Хельга Грингрей. Ты чародейка», – подсказал все тот же тихий ровный голос – он был теперь в моей голове.       «Спасибо», – поблагодарила я его, но вновь ничего не произошло – я ничего не вспомнила. – «Скажи еще что-нибудь… пожалуйста».       «Ты пыталась остановить Черную Магию», – вновь откликнулся Голос.       «Верно… У меня получилось?»       «Нет».       «Жаль», – отозвалась я, не испытывая ни малейшего разочарования.       Помолчали.       «Я вижу пламя», – поделилась я с Голосом наконец.       «Я знаю. Я тоже его вижу».       «Оно обжигает меня…»       «Это не пламя», – возразил Голос. – «Это я…»       Тут я моргнула и увидела белую вспышку – чей-то слепящий силуэт, и от него действительно шел жар. Не в силах ему противостоять, в муках, я вновь закрыла глаза.