Вторая линия.

***

Лена с трудом разлепила глаза, выключая шумный будильник. Она чудом сдержала позыв заплакать при первом же движении — даже лёжа в постели, её пробила боль. Плечи ныли — вместе с ними и бёдра, и вообще, кажется, абсолютно каждая мышца. Болело не просто всё, а даже те мышцы, о существовании которых она и не догадывалась. Девушка с всхлипом присела на кровати и огляделась. Возле стола валялась сумка с формой, даже не разобранная. Лена поморщилась, представляя запах. Почему-то там же, под столом, лежала её бутылка для воды. А на столе стояла тарелка с целлофановым пакетом и непонятно чем внутри. Она не сразу поняла, но быстро вспомнила, как мама, увидев накануне ушибленное колено дочери, притащила пакет с замороженной вишней. Прикладывали вместо льда. Сейчас же вишня оттаяла, и в тарелке было почти кровавое нечто. Сегодня, в субботу, не нужно было идти в школу, но подъём в 7:00 никто не отменял. Лена свесила ноги с кровати, чудом поднявшись, поковыляла в душ, захватив с собой вчерашнюю форму. Почувствовав необходимость всё переварить, девушка глубоко задумалась. Во вторник тренировка была ничуть не легче той, что в понедельник. Девочка старалась как могла, правда. — Не твой уровень пока. Не тормози группу, — сказал Иван холодно, настолько, что показалось, будто на улице уже январь, а не октябрь. Лена тогда не успевала за всеми. Конечно — они этот номер поставили ещё в сентябре, сейчас просто отрабатывали, а она его видела впервые. Она кивнула, отошла молча. Но после репетиции, когда все уже ушли, задержалась в раздевалке и впервые расплакалась. Не громко, не истерика. Даже не столько от обиды, сколько от усталости. Всего два дня, две тренировки — а её уже добило. Лена сидела, поджав колени на скамье в углу, утирая слёзы рукавом своей кофты. Она плакала тихо, но, услышав хлопок двери, хотела соскочить и бежать. Вошедшая девушка подошла и села рядом. Лена не повернула головы, пока та не заговорила: — Первый раз от него словом задело? Считай посвятил, — девушка чуть улыбнулась, потянула Лену за рукав, чтобы та посмотрела на неё. — Всё норм. Он всех так трёт, пока не привыкнет. Соня Осипова, высокая блондинка, была старше Лены, но не вела себя высокомерно. Катина ещё в первый день её заметила — несмотря на рост, Соня была до ужаса пластична и грациозна. Особенно выделялись её ярко-зелёные глаза, наверняка в шутку кто-то называл её ведьмой. От Владовны ей почти не доставалось, та хороша в артистичности и плавности. Только Иван иногда шугал по технике, но несильно, скорее с уважением. Лене она показалась хорошей. В разговоре с другими Осипова часто язвила, но по-дружески. Лена только кивнула. В горле встал ком. Соня не обернулась, не стала смотреть в глаза — будто всё сказала, и больше не надо. Она встала легко, поправила блондинистую прядь, бросила через плечо: — У тебя в ногах сила есть. Только голову отпусти. Перестань сама себе мешать. И ушла. Лена последний раз всхлипнула — и, разозлившись на себя за слабость, быстро собралась домой. В следующие дни Лена впервые словила себя на том, что лидер группы прям докапывается до неё. Это тоже ритуал посвящения? — Потянись, новенькая, у тебя спина как у черепахи. — Юля бросила небрежно и закатила глаза, проходя вдоль станков. Кто-то хихикнул, и Лена быстро поправила спину. За эти дни она примерно миллион раз услышала: «— Тут не кружок. Или работаешь, или уходишь сам» Хотя Лена работала! Она старалась не меньше, чем все. А когда решила, что проще промолчать и просто исправить замечание, услышала: — У тебя спина кривая или характер? — Юля с гордо поднятой головой почти притопнула, из-за того, что Лена не ответила ей на замечание. Ну, рыжая уже ужасно устала. Мало того что физическая нагрузка — армейская, так ещё и это моральное давление. Было бы проще, будь это кто угодно, а не лидер группы. Из плюсов — у Ивана все были на равных. Всех звали по фамилии, и Юлю в том числе. Правила действовали на всех. Форма не по уставу — сидишь на скамейке и аплодируешь. Опоздал — считай, не пришёл. Рваные колготки — неуважение к залу. И так далее. Но всё же, за эти три дня — в среду, четверг и пятницу — Юля постоянно делала Лене замечания. То за руки, то за осанку, то за темп. Сначала Лена старалась слушать и исправляться, но к пятнице ощущение было такое, будто Юля ищет повод придраться. Ещё вчера кто-то из ребят неуместно пошутил, Иваныч услышал — и был зол так, что слов не хватит. Всех гоняли, как Сидоровых коз. Сразу после фразы тренера: «Раз шутки шутятся, значит не устали», по залу прошёл несчастный вздох. Иван Николаевич встал, сделал пару шагов, обвёл взглядом зал и добавил: — Утяжелители на ноги. Все. Без исключений. В зале кто-то всхлипнул почти по-настоящему. Утяжелители — те самые, что он и Елена Владимировна когда-то шили своими руками. Тканевые, на завязках, набитые обычной солью. По килограмму каждая, минимум. Их хранили в ящике у входа — для «особых случаев». Видимо, это был он. Пресс. Тридцать раз. Потом ещё тридцать. Потом на бок. Планка — «не ныть, держим». Прыжки. Выпады. Отжимания. Прыжки на месте. Снова пресс. Счёт шёл как пытка: «Раз. Два. Три. Не расслабляться. Четыре. Пять. Руки выше, Лена. Шесть. Семь…» С утяжелителями даже просто стоять было тяжело. Лена чувствовала их вес в икроножных мышцах, в бёдрах, в пояснице. Ткань натирала, соль где-то уже начала крошиться и сыпаться. К пятой минуте у неё горело всё. Руки подкашивались, спина ныла, ноги не слушались. Пот тек по вискам, прилипал к шее, футболка была мокрая насквозь. В голове пульсировало: не сдаться, не лечь, не отстать. хоть убей, не отстать. Когда, наконец, прозвучало: — Всё. Молодцы. Отдышались — свободны, — она просто рухнула на спину, уставившись в потолок. В раздевалку она уже заползла. Лена стянула мокрую футболку, села на скамейку и уронила голову на колени. Рядом кто-то шепнул: — Никогда больше не шутите при нём. Просто… не надо. Он же как атомная бомба. Лена приподняла голову. Это была девочка с чётко собранной в идеальную «дульку» тёмной головой — волосы гладко зачёсаны, ни одного выбившегося. На фоне остальных она выделялась почти спортивной чёткостью движений и чем-то… жёстким в лице. Не грубым — скорее собранным, до напряжения. Светлая кожа, прямой нос, тонкие губы. Глаза — светло-серые, выцветшие, как старая плёнка. Идеально ровные чёрные брови, будто нарисованные линейкой. Она говорила тихо, но с таким уверенным сарказмом, что Лена сразу поняла: эта девочка никого не боится. И к ней лучше не лезть с глупостями. — Первый раз вижу, чтобы он не повысил голос, но всё равно все сдохли, — добавила она и усмехнулась. — И ты, кстати, держалась нормально. Лена, да? — девушка облокотилась на металлические шкафчики спиной, блаженно улыбаясь от приятной прохлады. — Ага… — Лена еле выдавила, щеки пылали. — Спасибо. А ты?.. — Ариша. Не переживай, он не всегда такой. Хотя… — она махнула рукой. — Шутка, кстати, была тупейшая. Даже не смешная. Лена кивнула, утирая лоб полотенцем. Пока Лена пыталась отдышаться, кто-то с другого конца раздевалки крикнул: — Ариша, захвати мне, если воду будешь брать, ладно? — Ок, — отозвалась она, даже не оборачиваясь. — Спасибо, Смирнова любимая, ты моя жизнь, — добавил кто-то уже в шутку. Ариша только фыркнула. Несколько человек вокруг рассмеялись. Лена уловила это мимолётное — как будто её здесь все уже давно знают. И любят. Не так, как Таню — тепло и без опаски. Аришу, скорее, уважали. Почти без слов. Это чувствовалось по взглядам, по лёгкой свободе, с которой к ней обращались. Лена не знала почему, но отметила про себя: эта здесь — своя. Настоящая. Кто-то на соседней лавке громко стонал: — Я больше не встану. Просто… пусть меня тут похоронят. Смех прошёл по раздевалке, и в нём уже не было злости — только общее выживание. Холодный душ чуть приводит девушку в себя, смывая вместе с усталостью воспоминания об этой по-настоящему сложной неделе. Лена вылезает из ванной комнаты, смотря на время, ей хочется лечь и заплакать. Крайне быстро позавтракав, и собрав в сумку свежую форму, девушка торопится в ДМ. Ни свободной минуты даже просто полежать.

***

Утро было сонное, будто растянутое. В раздевалке пахло шампунем, кофе из термосов и чем-то другим — тканью, кожаными туфлями, мазью. Лена зашла одной из первых. Свет из окна падал косо — тёплый, но слабый. Кто-то зевал, кто-то на ходу мазал колени разогревающей мазью. Разговоры шли вполголоса, и даже те, кто обычно не умолкал, сейчас говорили лениво, как будто боясь разбудить тех, кто ещё не до конца проснулся. Юля сидела на скамейке возле своего шкафчика, стягивала с ноги чёрные носки, уставившись в одну точку. Ариша молча закалывала волосы. Соня, шурша, искала что-то в своём шкафчике, тихо возмущаясь и матерясь. Спустя пару минут в комнату влетели все парни — толпой, запыхавшиеся, сонно потирая глаза. Наверняка тусили где-то вчера все вместе. — В зал, быстро. Купальники, юбки, туфли. Парни — в форму и сменку, — сказал Иваныч, стоя у двери. — Сегодня начинаем народный блок. Новый. Где-то в углу кто-то снова тихо вздохнул. Иваныч сделал вид, что не услышал. Ребята быстро оживились, торопясь переодеться в народную форму. В большом зале было прохладно, но уже светло от утреннего солнца. Субботние тренировки, как оказалось, всегда были на втором этаже в более крупном зале, чем их повседневный. Иван включил короткий фрагмент музыки — жёсткие мужские удары каблуков, в ответ — едва слышные, скользящие женские шаги. — Грузия, — сказал он. — И не «ой, сложно», а «спасибо, Иван Николаевич, что дал шанс». У парней — стойки, прыжки, акценты. Девочки — корпус, тишина в ногах, руки — нежные. Он посмотрел на зал: — Это про достоинство и характер. Тут нельзя встать и «повыплясывать». Здесь — вы или камень, или воздух. Без середины. Девочки выстраиваются в линию. Юбки едва колышутся от шагов. Кисти не трясутся, локти не болтаются. Даже поворот головы — почти незаметный. Юля танцует спокойно, чётко. Её руки будто знают этот язык. Ариша сосредоточена, делает каждый шаг как математическую формулу. Таня чуть сбивается — Елена Владимировна тут же подходит и показывает, где мягче. Лена старается молчать, но всё равно время от времени замечает: кто-то делает шаг не в счёт, кто-то задирает плечи. В её прошлом коллективе был грузинский номер, поэтому она неплохо знала суть и технику. Пару раз она показывает рядом стоящей девочке движение — просто по инерции. И та кивает ей с благодарностью. Иваныч у зеркала со своими листами, иногда что-то помечает или зачеркивает. Потом перекладывает страницы и сверяется с Еленой Владимировной — та кивает, иногда показывает на кого-то, коротко обсуждают связки. Иван Николаевич абсолютно постоянно что-то писал в свои листы. Каждую тренировку что-то подмечал и записывал — даже во время ОФП, хоть и меньше, но писал. Парни в другой половине зала отрабатывали прыжки — резко, громко, почти с шумом. Весь пол отдавался в ноги. В какой-то момент один из парней ошибся в приземлении, и Иваныч коротко рявкнул: — Ты летаешь или мы репетируем? После этого в зале наступила абсолютная сосредоточенность. Ещё немного познакомившись с азами нового народа, ребят отправили переодеться и переобуться — из народных туфель в более удобные джазовки. Даже в перерыве в раздевалке была суматоха. Пока Лена шнуровала джазы, девочки что-то заговорщицки обсуждали, ахая и охая от подробностей сплетни, а парни громко спорили. — Да это у меня-то прыжок низкий?! Я тебе сейчас покажу, как головой пробивать потолок! Но показать он не успел, потому что парня остановил его друг. Кто-то тихонько попивал кофе из термоса, кто-то устроил себе перекус, жуя банан. Как только Юля поднялась со скамьи и направилась в сторону выхода, все поторопились закончить свои дела и тоже выйти. Сходу на вошедших в зал ребят Иваныч кидает задание — разбиться на пары. — Будем учить всякие парные элементы и поддержки современного стиля. Быстро распределитесь сами, — Иван Николаевич был спокоен как удав, даже непривычно. Все быстро подошли к «своим» привычным парам. Лена не знала, к кому ей подойти, только сделала бесцельный шаг вперёд, как к ней подбежал парень. — Новенькая, не бойся. Я не кусаю. Только иногда при поддержке могу уронить, но это если настроение плохое. А сегодня суббота, — парень чуть наклоняется к ней, мягко улыбаясь. Влад был самым крупным из четырёх парней в коллективе. Короткие тёмные волосы делали его внешность чуть грубой, но словно всегда смеющиеся синие глаза сглаживали ситуацию. Лена за эту неделю уже заметила, что Алексеенко был местным шутником, много веселился, но всё равно был «первым» среди парней. — А я вообще не танцевала с парнями… — Катина смущенно пожимает плечами, но подходит поближе. — Отлично, будет первый раз. У тебя крепкие плечи? Главное не сжимайся, когда подбрасываю. — Влад обошёл Лену, становясь сзади неё, и коротко объяснил, что она должна сделать. Он показывает ей поддержку — на 2 счёта. Подброс, хват, приземление. Лена чуть сбивается, сердце колотится. — Ну, если упадёшь это не страшно. Страшно, когда партнёр не верит. А ты верь. Я ловлю. — Парень радостно смеется, прикидывая, как лучше взять Лену, так как с ней работает впервые. Лена ловит его взгляд. Ей впервые за неделю не хочется умереть от страха. И его улыбка стирает весь страх за поддержку. Они репетируют поддержку, Лена всё ещё напряжена, но уже держится увереннее. Влад подкидывает её вверх, немного поддерживает за талию и та мягко опускается обратно. В этот момент мимо проходит Юля, притормозив всего на секунду. — Рыжих вообще сложно держать. Скользкие. — Волкова говорит сухо, переводит взгляд с Влада на Лену, очевидно, ожидая реакцию. Лена чуть не задохнулась от возмущения и из-за этого соскочила с рук напарника, чем вызвала у Юли ухмылку, потому что случайно почти подтвердила её фразу. — Ага, зато рыжих видно сразу. Даже когда они молчат. — Алексеенко как и собственно всегда, это всё забавляет, он широко улыбается, смотря на Юлю. Юля резко поворачивает голову, смотрит на него в упор. Не отвечает. — Сейчас взорвётся. Смотри. — шепчет парень почти на ухо, когда пригибается, собираясь снова поднять её в поддержку. — Может, не надо?… — Лена говорит тихо, видимо чуть задело всё таки. Влад не отвечает и они продолжают поддержку. Соня наблюдавшая сцену, тоже уходит к своей паре. Ближе к концу тренировки Елена Владимировна рандомно (потому что Лена не смогла определить принцип) делит ребят на мини-группы. Группе Лены дают на изучение небольшую русскую связку с дробями, их отправляют в малый зал на втором этаже сообщая, что через 15 минут они покажут её тренерам. К счастью, в её группе все, кого она уже знает. Таня Мельникова выходит вперёд, показывает комбинацию. Ариша следит за ней взглядом, надеясь на зрительную память. Влад снова что-то щебечет и сам хихикает. Юля командует и они встают все, пробуют. После короткого перерыва на воду они возвращаются к дроби. Раз-два-два-раз-раз-два, поворот, тройной удар. Юля смотрит на Лену в упор, долго. Потом говорит: — Рыжая, а ты вообще «в счёт» можешь попасть? Или ты в танцах на интуиции? — девушка намеренно закатывает глаза. Лена сжимает кулаки, поудобнее ставит руки на пояс и снова пробует шаг. Сбивается. — Это элементарно. Если даже это не получается, то зачем ты тут? — На лице Волковой нет эмоций, она обходит Лену и встаёт поближе к зеркалу. Лена опускает взгляд в пол, чувствуя, как щеки горят, а ноги еле держат. — Бесишь… — Катина выпаливает резко, почти громко, так, как будто сама не ожидала. Быстро сдерживает желание закрыть рот руками. Таня выпускает тихий смешок, но ловит взгляд Юли и замолкает. — Вот и пошёл конфликт года. Девчонки, я беру попкорн. — Влад хлопает в ладоши и потирает их, хмыкая. — Всё-всё, дышим. Юль, ну ты и вправду иногда с цепи срываешься. — Ариша смотрит прямо той в глаза. — А ты не бойся. Она нас всех бесит иногда. Но зато выговорилась, поздравляю. — взгляд на Катину смягчается. Смирнова подаёт Лене бутылку воды, приговаривая, что сейчас спокойно попробуют ещё раз. Юля разворачивается, уходит к зеркалу. Вид у неё холодный, но на щеках лёгкий румянец. После душа Лена чувствует себя так, будто воскресла. Вытирает волосы полотенцем и роется в шкафчике, вешая полотенце на его дверцу. Некоторые ребята уже ушли домой, а когда из душа выходят Соня и Арина, туда торопятся парни. — Слушай, Лен, — Соня словно оглядывает раздевалку, убеждаясь, что нет лишних ушей, говорит: — Они раньше встречались. Влад и Юля. Может, не забыла его, — Осипова пожимает плечами, заплетая белую косу из ещё мокрых волос. — А может, просто не любит, когда кто-то новый с ней… — Арина переводит глаза прямо на Лену, — рядом. Катина прищуривается и кивает, не считая, что должна что-то ответить. Она сегодня уже достаточно сказала из того, что думает…