My inspiration.

Наконец-то настали выходные. Эндрю никогда им не радовался – любой день недели воспринимался им, как очередное испытание его терпения, которое ему нужно было преодолеть с шести утра до десяти вечера по будням и с двух часов дня до двенадцати ночи по выходным. Суббота и воскресенье лишь ощущались не так сложно, как другие дни, потому что он мог свалить подальше от жизни в сон на пару-тройку часов подольше. Именно по этой причине его обычные выходные начинались во второй половине субботнего дня. Он не был любителем улицы, но еще сильнее ему досаждало проводить время в четырех стенах своей ненавистной квартиры, именно поэтому он под вечер выбирался на пару часов на свежий воздух. Несмотря на то, что за двадцать пять лет своей жизни он, кажется, вдоль и поперек изучил свой маленький городок, все же было одно место, которое почти никогда ему не надоедало, и где он был готов задержаться дольше, чем на два часа. После посредственного завтрака-обеда Эндрю надел первое, что нашел в шкафу, вышел из дома и направился на остановку ждать нужный автобус. Через некоторое время старый, потрепанный временем транспорт подъехал и забрал парня в недолгую дорогу. Пока ехал, Миньярд решил от скуки рассмотреть… хотя, лучше будет сказать убедиться в неизменно сером состоянии пейзажа. Он не знал, почему рассматривал одинаково скучные и ничем непримечательные улицы своего промозглого городка, что искал среди выцветших листьев непреклонно стоящих вряд многолетних деревьев, по какой причине его взгляд каждый раз тянулся к блеклому нему с белым, колющим глаза белым пятном посередине, ведь каждое положение облака, каждая ветка, каждый куст был знаком ему здесь. Ему бы и самому знать, что такого интересного и необычного выискивают его глаза в этом бесцветном, пресном мире. Автобус доехал до нужной остановки, и, выйдя, Эндрю мысленно проговорил свой путь, как делал это обычно. Перейти дорогу, пройти мимо старой булочной, появившейся еще до его рождения, где работает одинокая, вечно уставшая старуха, которая каждый раз недоброжелательно косится на него с прищуром, завернуть за угол, где валяется бухой в сопли бомж, непонятно почему еще живой и где каждый раз берущий деньги на пойло, затем выйти на небольшую улочку, где пройти белую двухэтажку с вечно орущим ребенком, где обычно пахнет просроченной едой для бездомных лишайных котов, что ошиваются там, и наконец перейти через дорогу, чтобы наконец попасть в место назначения. Весь этот путь Эндрю совершал меньше, чем за пятнадцать минут, потому что каждый раз надеялся избежать раздражающих звуков, запахов и людей, но каждый раз ему это не удавалось. Когда путь был пройден, он наконец попал в место, избавлявшее его от всего неприятного – небольшой парк. Его главная прелесть для Миньярда заключалась в том, что о нем знали только жители этого района, которые редко здесь бывали, продавец ларька с кофе прямо у входа и он. Здесь было очень тихо, а также этот парк был полностью заросшим травой и сам по себе выглядел заброшенным, так как никому особо не было до него дела, поэтому Эндрю ничего не стоило затеряться в нем. Этот парк был для него целым отдельным миром, где Миньярд мог обрести душевный покой. Было в этом месте что-то такое, что заставляло его голову очищаться от навязчивых мыслей и думать, что этот город не так уж и плох. Здесь не было удушающего чувства пустоты, которое змеей вилось в его груди двадцать четыре часа в сутки. Этот парк даже имел краски – листья здесь были насыщенного салатового цвета, у кривых и почти разрушенных дорожек был приятный лимонный оттенок, а пусть и облупившиеся и полуразрушенные лавочки все еще были приятного бледно-красного цвета. Здесь легче дышалось, солнце было теплым и не так неприятно слепило, а небо казалось бескрайним и неимоверно высоким. Эндрю порой даже задумывался, а не плод ли его воображения это все? Ему просто всегда было сложно поверить, что в этом городе – бесцветном, уродливом, душном городе есть такой оазис, который будто существовал только для него. Он обожал неспешно блуждать по поросшим сорняками аллейкам, разглядывая деревья и наслаждаясь умиротворяющей тишиной парка. Хотя здесь почти ничего не менялось, как и в любом месте города, для него все равно каждая прогулка была, как первой. Каждый раз все казалось для него новым, будто за неделю, которую его не было деревья встали и переменили свое положение, чтобы Миньярд не уставал от их видов. Каждый раз он покидал этот парк с тяжелым сердцем, и сегодняшний вечер не стал исключением. Вышел он еще более суровым, чем вошел. На какой-то момент он подумал пройтись до остановки более длинной дорогой, но эта идея угасла так же быстро, как зародилась, и он добрался тем же путем. На остановке он облокотился о столб и внезапно задумался о пути, который обычно делает до парка. Откуда он вообще знает, что у той бабки из булочной нет никого, кроме ее десяти кошек? Откуда он знает, что у нее десять кошек? Каким образом он узнал в женщине, прошедшей сегодня мимо него кондукторшу из трамвая, в котором он вчера ехал? Почему ему известно о жизни того парня, что он видел позавчера на работе? Все эти мысли привели его лишь к тому, что его городок настолько маленький и неинтересный, что он знает не то, что каждую его улицу, но и почти каждого жителя. Здесь каждый третий знает второго, а второй точно знает первого. И есть очень большая вероятность, что они знакомы между собой. Узнать любую информацию о ком угодно здесь можно от первой встречной женщины. Он ненавидел свой город за это, потому что такая тесность между жителями гарантировала слухи и о нем, и он знал, что они были. Этот город душил его и вызывал нечеловеческих размеров тревогу. Для Эндрю он равнялся маленькой клеткой, из которой хотелось сбежать, но он не мог, ведь знал, что в новом городе он не продержится и дня – его просто задавит непривычная атмосфера, и он просто сойдет с ума. Неужели он до конца жизни обречен гнить здесь? Неужели страх перемен и апатия, не позволяющая порой даже встать с кровати, возьмут над ним верх и навеки прикуют его к этому месту? Ответы на эти вопросы ему помешал найти подъехавший автобус. Как только Эндрю оторвал взгляд от асфальта, вошел в автобус и поднял глаза для поиска свободного места, как его мир озарился ярко-рыжим свечением. На самом дальнем месте, прислонив голову к окну, сидел парень. Совершенно незнакомый ему парень.