My inspiration.

My inspiration. Вдохновение – очень интересная вещь. Оно всегда появляется тогда, когда ты совсем того не ожидаешь: думаю, у многих, кто хоть раз испытывал вдохновение, знает, что этот неожиданный гость может свалиться вам на голову, как снег в мае. Бывает, едешь холодным зимним вечером в метро, замученный успевшей уже сто раз надоесть рутиной будней, в полудреме дожидаясь, когда же ленивый вагон удосужится ехать быстрее и наконец доставит тебя на твою станцию, чтобы ты поскорее попал в нежные объятия своей теплой кровати, которая уже долгое время является единственным утешением в этой беспросветной серости и беспрерывной сухости твоей жизни, как вдруг ты ловишь взглядом какую-то одну незначительную мелочь, которая внезапно притягивает к себе, и мир вокруг замирает. Дыхание замедляется, и на месте этой вещицы ты видишь не просто предмет, а целую необычайно яркую картину, от которой лучами разливается целый новый мир, моментально въедающийся в твое сознание настолько сильно, что тебя уже даже не волнует кровать и тем более сон. Все радости жизни меркнут на фоне того, что с искрометной страстью захватило тебя с головой, и что ты не в силах держать в себе. Это чувство настолько всеобъемлющее и жадное, что ему мало тебя. Оно хочет обозначить свое присутствие в этом мире через тебя. Твоими руками, твоими глазами. Оно выбрало именно тебя, потому что знает, что именно ты, и никто более сможешь передать его так, как нужно ему. И вот ты сидишь в своей комнате час, два, четыре, за окном уже светает, а оно все никак не может насытиться тобой. Оно не отпускает, пока не скажет и не покажет все, что хочет. Самое необычное в этом чувстве то, что оно может прийти не обязательно только к творцам. Хотя, в какой-то степени, все люди в мире творцы, просто кто-то создает произведения искусства из материалов, слов или языка тела, а кто-то склонен создавать произведение искусства из самого себя. *** Эндрю не был каким-то художником, актером или поэтом. Наоборот, если посмотреть на него и его жизнь, то он определенно был чем-то противоположным искусству. Каждое движение его тела или эмоция были резки и импульсивны. Иногда он и сам не мог разобраться в том, что чувствует, поэтому часто резко негативно реагировал на любую помощь или поддержку, отчего его поведение всегда казалось людям отталкивающим. О был безумно взбалмошным человеком, который мог на любой вопрос, на любое слово ответить раздражением. Его взгляд уже долгое время не выражал ничего живого или чего-то такого, что можно было бы интересно описать в книге или сценарии, к чему не нашлось бы ни в одном языке мира подходящего средства выразительности, и ни в одной палитре, даже в руках самого искусного художника не было подходящего цвета, которым можно было бы описать его. Наверное, не спроста говорят, что глаза – самое чистое зеркало человеческой души, которое невозможно ни замарать, ни надолго скрыть за кучей полотен. Внутри он был абсолютно таким же, как снаружи – пустым и безжизненным. Он не видел ни в себе, ни в людях ничего интересного или цепляющего. Жизнь не казалась для него чем-то захватывающим. Он с детства жил с установкой, что жизнь – ничто большее, чем обычный биологический процесс в существовании всего движущегося на земле, а он – лишь часть системы. Он никогда не горел желанием участвовать в ней, но эта безучастность не являлась желанием умереть. Нет, смерть для него была не более, чем логическим завершением жизненного цикла человеческого организма. Это был тот самый безнадежный случай, когда человек застрял в бесконечной холодной декабрьской ночи в промозглом, посыревшем от влаги вагоне метро, бесконечно ехавшем в черное беспросветное небытие, без малейшего шанса выйти на нужной станции. А в общем-то у Миньярда и не было нужной станции. Он просто плыл по течению, не пытаясь найти выход. Однако как говорит древняя мудрость: «Если Миньярд не идет к горе, то гора сама придет к Миньярду». Может быть, я не совсем точно помню эту мудрость, но в этот раз она точно будет здесь уместна.