My inspiration.

Из-за переизбытка эмоций Эндрю не спал всю ночь. Все же трудно обуздать такой сильный наплыв эмоций, когда ты годами подавляешь их. Однако ему это никак не помешало работать: у него не было режима сна, так что он чувствовал себя бодро, и когда спал полдня, и когда не спал вообще. Сон еще в детстве стал для него условностью, которую ему приходилось выполнять от случая к случаю, чтобы не сойти с ума и не двинуть кони. Хотя, насчет сойти с ума он не был уверен. Каждый в его окружении всю жизнь твердил ему о его «ненормальности». Началось это после смерти их с Аароном отца. У него были проблемы с сердцем, и в один день очередной инсульт забрал его жизнь, когда мужчина проводил время с сыновьями. Пока маленький Аарон плакал от страха, пытаясь что-нибудь сделать, Эндрю просто наблюдал за тем, как отец корчится в предсмертных конвульсиях. Брат просил его что-нибудь сделать, но он совершенно не реагировал ни на какие его слова. На похоронах все было так же: пока Аарон и мать навзрыд плакали над исчезающим под горой земли гробом, Эндрю просто молча смотрел. С того дня между ним и семьей образовалась огромная пропасть. Для матери он стал совсем чужим. Чтобы разобраться хоть в чем-нибудь, на протяжении нескольких лет Эндрю пропадал в кабинетах психологов и психиатрах, но все было безрезультатно. Из раза в раз он просто молча сидел в очередном кабинете напротив очередного умного дяденьки или тетеньки в очках, излучавших притворные спокойствие и невозмутимость, и просто смотрел в стену, слушая попытки матери объяснить происходящее с ним. Все твердили о ПТСР и выписывали одинаковые рекомендации лечения. Эндрю сбился со счета, сколько у него было психологов, сколько вариантов лекарств он перепробовал, и сколько денег на все это потратила мать, прежде чем сдаться. В подростковом возрасте парня, бросив тщетные попытки его вылечить, она начала использовать в качестве громоотвода. Каждый раз, когда у нее было плохое настроение по абсолютно любой причине, и когда Эндрю попадался ей под руку, она закатывала сильную истерику, обвиняя его в том, что встала не с той ноги, что кофе получился недостаточно теплым, что брат получил тройку по тесту, что он в принципе родился. Эндрю было все равно. Она ненавидела сына и постоянно твердила ему о том, что он больной, неправильный, ошибочный ненормальный. Сначала его задевали слова матери, но когда их стало слишком много, у него начал стремительно развиваться иммунитет на них. Даже после того, как их теплые и дружные отношения с Аароном пошли по наклонной после того дня, он не испытывал каких-то особых чувств. Брат тоже срывался на него, говоря, что все происходящее – его вина. Каждый день стабильно по нескольку раз за день Эндрю выслушивал от Аарона о том, как ему стыдно, что они братья, и что он никогда не хотел ненормального брата. Раз многочисленные врачи, родивший его человек и родной брат считали его больным, значит, так было на самом деле. Он смотрел на людей вокруг себя в детском саду, школе, просто на улице, и продолжал убеждаться в том, что он неправильный. Он не плачет, когда ему грустно или больно, не смеется, когда ему весело, не ругается, когда злится. Его чувства всегда ощущались, как огромный ком спутанных проводов, который просто болтался в груди на месте сердца и всех остальных органов на двух тонких нитях, которые с каждым годом становились все менее и менее крепкими. Когда нужно было что-то испытывать, он ощущал, как этот ком легонько покачивался, создавая внутри неприятное щекочущее чувство. Эндрю хотел бы верить в то, что он человек, но механизм внутри каждый раз убеждал его в обратном. На работе день прошел как всегда однообразно. После нее он поехал домой. В его дне вряд ли найдется что-то интересное, что можно описать, чтобы вам, дорогие читатели, не стало скучно. Единственное, что не было типично для него сегодня – навязчивое чувство ожидания выходных. Он не понимал, почему ждет встречи с Нилом. И честно, желания разбираться особо не было. Ему просто хотелось поскорее перестать об этом думать, встретиться с Джостеном и вернуться к привычной пустоте. Однако у жизни на него, были явно другие планы. И не только у нее...