В прошлом - киллер

      Когда я повернулся, чтобы, наконец, встретиться лицом к лицу с тем, за кого приняли меня, то подоспевший официант перекрыл мне обзор       — Вы готовы сделать заказ?       Видимо, парень принял нашу суету за желание привлечь его внимание. Он и поспешил к нам…       Не кстати!       Когда я речитативом заказал всё то, что Сокджин перечислял с вопросительной интонацией, и парень-официант удалился, оказалось, что киллера и след простыл…       А вот клиент сидел с задумчивым видом и уже покачивал в руке высокий бокал на тонкой ножке. Отпить он из него не успел — сирота глаз с него не сводил. А потом и вовсе сорвался со стула и потопал прямо к «жертве».       Нелепый… Худой. В костюме, который до него носили минимум пятеро…       Он подошёл прямо к Киму и поклонился.       Клянусь, тот потянулся к карману, чтобы достать кошелёк и подать милостыню этому мученику!       Что уж он там, горе моё, лепетал, я, конечно, не слышал. Только фужер строитель-«чуть было не отравленный» ему отдал: медленно, будто под гипнозом, протянул и разжал пальцы.       Джин подхватил, сразу развернулся и пошёл к нашему столику. Ким Намджун внимательно смотрел ему вслед. Ох, зря! Я минуту назад видел Джина с тыла… Хуже только когда вблизи!       — Ты совсем что-ли бессмертный? — я зашипел на него, как только он оказался за столиком. — Мы бы придумали что-нибудь…       — Он мог попить в любую секунду!       — Что ты ему сказал?       — Сказал, что когда он отвернулся, его приятель подсыпал ему что-то в бокал.       — Уходим! Пали-пали , святой ты мой, с простотой!       — А вино-то куда? — Джин заметался вокруг стула, не выпуская бокал из рук.       — Под стол вылей!       Наш «побег» стал достоянием всех гостей заведения. Но это было совершенно по херу!       Самое неприятное заключалось в том, что киллер наверняка следил за тем, как его «заказ» отойдёт в мир иной, хлебанув винчика.       — Что нам теперь делать? — я то и дело оглядывался вокруг, подозревая слежку. — Хату палить нельзя!       — Нам нужно бежать в Мексику, — Джин запыхался бегать, пока я нарезал круги по району, уводя нас всё дальше и дальше от уютной квартирки господина Ёка.       — В Мексику? Ты… — я даже слово не смог подобрать подходящее, чтобы обозвать этого святотатца. — Мы, блять, в Корее!       — Так делают все преступники. Пересекают границу Мексики, если им грозит опасность, или заметают следы…       — Вернёмся домой, я почитаю твои брошюры! Думал в них, как Бога любить, а оказывается, как следы заметать!       — Это я в приютской библиотеке украдкой брал книги, которые нельзя. Детективы…       — Почему украдкой?       — Так нельзя же! Грех…       С меня сразу слетела вся злость.       — Ещё скажи, что и школу ты не закончил?       — Школу закончил, — Джин улыбнулся. — Приходскую…       — Значит, говоришь, в Мексику…       Не, ну а какие у нас были ещё варианты?       — План такой!              Мы, два придурка, замерли прямо перед большим арочным окном ресторана, из которого только что вышли. Добегались кругами…       — Едем ко мне. Сегодня какое число?       — Шестнадцатое…       — У меня проплачено до пятнадцатого. Как раз укладываемся!       — Но как же…       Считать их в церковной школе всё-таки научили. А вот жить…       Неожиданно Джин согнулся пополам. Я даже испугался в моменте. Уж не траванулся ли?       Потом вспомнил, что мы не ели, не пили и даже не курили, блять, этой ночью! А поклонился мой сиротинушка Ким Намджуну, до которого, видимо, наконец, дошёл сюжет и я видел в окно, как он тыкал в нас пальцем и торопливо рассчитывался, вытряхивая купюры из кошелька на стол.       Бег — это вот совсем не моё! Вот танцы — да! А бег с препятствиями…       Особенно, когда препятствие надо не перепрыгивать, а тащить за собой за руку, поначалу мне показалось совершенно невыполнимым. А потом ничего — приноровились…       Нырнули в метро и через час уже сидели в моей конуре на узкой кровати: тщательно мной заправленной, кстати.       Отдышавшись, переглянулись.       Я улыбнулся подбадривающе всё ещё голодному сироте:       — Сходили пожрать…       Красивое личико Джина скривилось, а в животе у него заурчало.       — Не реви! — я почему-то решил, что он сейчас заплачет. — Сча перекурим и сгоняем в «Файтинг». Жрачка там так себе, конечно. Опять же… Соуса из артишоков нет!       Говорил я всё это уже заплетающимся языком. И всё, что помнил на утро — то, как нас с Джином во сне догоняет альфа, удирающий от толстого полосатого кота…       Мой новый друг во сне, видимо, тоже бежал, потому что проснулся я именно от его пинков коленями по моему подкаченному заду. Спали мы «полувалетом» — по-другому не позволяло моё уже второй день не проплаченное койко-место.       Стоило мне открыть глаза, как в дверь постучали. Или наоборот…       Джин проснулся мгновенно. В «слепой» попытке слезть с кровати, он столкнул сначала на пол меня, так как спать, как оказалось, он любил у стеночки.       — Это хозяин! — я успел на цыпочках добежать до двери.       — Чимин, открывай, бесстыжая твоя морда! Я слышу, что ты дома! Кто позавчера должен был плату занести?       Подумаешь, — плата! Сто двадцать тысяч! В корейских вонах! Это… Меньше ста долларов?       — Джин, настал твой час славы! Сатана на пороге! Молись! — я посмотрел на бухнувшегося на колени парня и согнулся пополам от смеха. — Встань и иди! Подыграй мне, чудовИще!       Я побежал открывать уже не на шутку разошедшемуся хозяину.       — Утрое добро, господин Лигу!       — Повыделывайся мне ещё, развратник! Уговор был парней не таскать?       Лигу Минсок и сам был не без греха. И на задницу мою поглядывал, пуская струйку слюны, как недоумок. Но что поделать — не мой типаж: маленький, лысый, пузатый и кривоногий. Про член не скажу, не видел, но думаю, соответствует — маленький, лысый, пуза…       Не буду даже представлять!       — Я вам нового жильца как раз нашёл! — я подтолкнул Сокджина, чтобы тот вышел вперёд, загородив меня.       — А старый-прыткий куда намылился?       — Туда-сюда… — я позади Джина плавно качнул бёдрами вперёд-назад.       — Бесстыдник! — хозяин Минсок махнул рукой и, кивнув в мою сторону, уставился на Сокджина. — Ты тоже из этих?       — Ибо как нет греха, если нет запрета, так нет и неприличия, если нет чужих глаз…       Ни хрена себе отповедь!       Признаться, даже я рот открыл. А что касается господина Лигу, то тот, я думаю, в этот момент уверовал…       — Деньги за два месяца вперёд! — всё-таки далёк от романистов начала прошлого века был хозяин моей, теперь уже точно бывшей каморки…       — Вечером принесём вещи и деньги! — соврал я легко и быстро.              А Джин кивнул.       И я уверен, что он верил мне даже больше, чем хозяин Лигу Минсок…       И когда только я успел столько «нажить» добра? Шмоток только пять узлов! И по мелочи три сумки… Любил я принарядиться, нечего сказать! Одних только ремней и шнурков всяких — не считано! Про трусы и значки вообще промолчу…       Теперь вот тащили мы всё это на себе прямо по Мёндону, благо дураков спозаранку и было-то: я, Джин и спящий на тротуаре, уставший поднимать стакан с соджу прохожий.       — Давай, Джин! — уговаривал я и приятеля, и себя. Почему-то с болтовнёй мне было легче. — С божьей помощью!       Вот только, глядя на то, как у парня проступает от тяжести и упорства пульсирующая на лбу голубая жилка, я готов был бросить весь свой нажитый в Сеуле скарб!              Мешала мне это сделать жадность. И я отворачивался от Джина, чтобы не видеть его усилий: он брёл, мотаясь из стороны в сторону, согнувшись под тяжестью двух узлов, и молчал.       А ведь мы так ничего и не ели уже почти сутки!       — Джин, — я прокряхтел, не оборачиваясь на него. — Сейчас вещи дотащим и пойдём отметим мой переезд!       И мой сиротка зашагал! Пусть не быстрее, но веселее точно!       Зайти решили с центрального входа. Чтобы вчерашний консьерж видел: я переехал! И не зря мы доверились интуиции.       — Парни! Как хорошо, что я вас увидел!              Я чуть не застонал, когда сброшенные на пол мешки перестали давить на меня.              — И мы рады вас видеть, господин… — не вовремя начал выказывать приютскую вежливость Сокджин.       — Кумин, — с радостью откликнулся толстяк. — Вас тут спрашивали.       А вот это уже интересно…       — Кого это нас?       — Не вас! — он зыркнул в мою сторону недобро. — А вас, уважаемый Ким Сокджин.       Дело было ясным.       — Он тебе, небось, и двадцать тысяч вон не пожалел?       Господин «Зира» прищурился на меня со злостью.       — Что? Неужели двадцать пять?       Консьерж кивнул, сам от себя этого не замечая.       — Передай этому господину, что бумаги мы уже оформили у нотариуса в Министерстве внутренних дел и безопасности. Вот прямо из штаб-квартиры в Содэмунгу и идём.       Господин Кумин кивал, шевеля губами, запоминал информацию.       — Да! Чуть не забыл. Ещё скажите, что мы и благословление получили. И в Храме Чонмё, и в Храме Чогеса, и в Храме Бонгеунса, и в Храме Чхончухса, и в собор на Мёндоне сходили, и Вонгудан посетили… Скажи, что нет у него шансов переплюнуть наши пожертвования.       Я не в силах ещё раз поднять мешок, потащил его волоком — трусов нам с Джином хватит на двоих… Клянусь!       — Быстро, Джин! — я, как только мы оказались в квартире, заметался между шкафами — проверил деньги на сохранность и заодно нашёл документы сироты. — Нам бегом надо в мэрию!       Сокджин кивнул, но с места не стронулся. Как вошёл, так и сидел на полу третьим мешком в композиции ещё с двумя.       — Джин-и, я клянусь тебе! Потом мы сразу поедим!       Он, кряхтя, начал подниматься, и мне ничего не оставалось делать, как подставить ему своё дружеское плечо. И неважно, что мы было в разной ростовой категории…       Не знаю, как истово молился Джин, но Бог его определённо любил. Потому что с пропиской и с оформлением бумаг на собственность мы управились одним днём! И пусть пришлось ждать в коридорах подолгу и опять не жравши, но дело того стоило!       В тёплый вечер из мэрии в Сити-холл мой теперь уже точно друг Ким Сокджин вышел настоящим коренным сеульцем. С квартирой и пропиской!       Голодным, но счастливым…       Правда, этот бессребреник счастья своего с голоду не понимал. Зато я радовался за двоих! И пел, и свистел, и танцевал у каждого фонарного столба! Пусанская школа хореографии — это вам не пасту для кимчи месить!       Кстати о капусте!       Мы нашли такой уютный ресторанчик с уличной верандой и два часа просидели: выпивали и вкусно кушали. В честь приобретения — имели полное право.              На что я не рассчитывал, так это на то, что компания наша распалась через полчаса после первой бутылочки соджу и нескольких кусочков пряной свинины. Джина вырубило прямо на мягком диванчике в ресторанном дворике.       Проснулись полувалетом…       Не скажу, что мне по душе пришлась новая традиция. Но хоть заведение попалось приличное, и нас кто-то заботливо накрыл пледом. И думаю, что такая забота нам досталась не даром…       Что и подтвердил утренний официант. Он принёс нам с Джином не только керан-мари, но и высокие стаканы с водой, куда любезно добавили сок азиатской груши и несколько штучек японского изюма…       Джин за обе щеки улетал яичницу, а у меня колючим ежом в голове возились мысли.       Аванс мы уже малость щипнули, а вот отрабатывать его не только не спешили, так ещё и помешали настоящему киллеру!       Стоило мне об этом подумать, как у меня засвербило в затылке. Это у меня так интуиция обострилась. Или вот взять, например, приключения. Я их совсем другим местом чуял. А вот опасность — именно так, затылком.       Мне вот прямо сейчас хотелось уйти с открытой веранды. Но Джин так аппетитно ел, что стоило мне представить, что я лишу его хлеба насущного…       И я стал потихоньку оглядываться в поиске опасности. Не просто же так волосы зашевелились? Источник мной был обнаружен почти сразу.       Он сидел в зале у барной стойки, пил кофе и разглядывал нас с Джином. Разглядывал так, будто собирался подкатить к одному из нас.       На нём была черная с высоким горлом водолазка, широкие удобные штаны и перчатка. Одна. На правой руке.       Волосы со лба у него были зачёсаны назад и собраны в маленький хвост…       Если бы меня попросили рассказать, что такое опасность, то я бы не задумываясь, описал внешность этого незнакомца. И даже не пришлось бы добавлять о его манере смотреть и вообще держаться — спокойствие уверенного в любой ситуации человека. Ощущение, что он держит на контроле не только нас двоих, симпатичных, а весь ресторан и пару ближайших районов…       — Джин, послушай, — я начал говорить спокойно, чтобы друг резко не перестал есть. — Ты хорошо тогда разглядел того кота-киллера?       — Хорошо, — Джин кивнул и шумно, с хлюпом отхлебнул антипохмельный смузи.       — Можешь рассказать мне, как он выглядел?       Мне показалось, или парень у бара хмыкнул?              Пока я говорил с Джином, он продолжал на нас пялится.       Может по губам умеет читать?       — Лет тридцать. С фарфоровым лицом…       Он мог не продолжать.              Именно таким и был наглый визави, делающий прямо сейчас, глядя мне в глаза, очередной глоточек кофе.       Пил он, а горечь по языку растекалась у меня…