Господь неправильно держит оружие

Ангельские силы, которые любой человек называл бы «жизненными», не угасали, но Уриил становился слабее с каждым днем. Было ли дело в отсутствии сопротивления или в практически добровольной отдачи энергии, он не знал. Помещение было тусклым. Никаких звуков, кроме работы механизмов и бесконечных насосов. Уриил даже не догадывался, как работают эти бесконечные шестеренки и невероятное множество процессов за его спиной, которые он никогда не видел, но и не пытался гадать. Сбитый воздух в этой тесной, темной комнате, пропахшей несвойственной технике сыростью, давил на несуществующие легкие. Физическое тело Уриила рассыпалось, превращалось в ошметки, словно его сожгли заживо, словно его понизили в ранге на Небесах — но он всего лишь оказался жертвой безумного ученого. Если архангел мог выцепить обрывки разговоров ученых, то цеплялся за эти короткие фразы так, словно они бы спасли его обреченное существование. Но, по видимому, сам Уриил спасал существование людей — у них, как минимум, появилась энергия. Если это был максимум, который он мог предоставить людям, то он был счастлив. Возможно, он мог бы уйти — если бы в этом был смысл. Но бесконечные насосы и громоздкие аппараты не позволяли ему даже лишний раз мотнуть головой, что уж говорить о том, чтобы разбить свою физическую оболочку. Уриил терял свой ангельский свет — он терял надежду. Но дверь слегка приоткрылась. Непривычно-редкий свет ударил в глаза Уриила, и он с трудом поднял голову, щурясь. Знакомый силуэт заслонил большую часть искрящегося нечто, находившегося за пределами проклятия Уриила, а после уничтожил все остатки чего-то светлого. — Отпусти меня, — приветствовал Уриил доктора всегда одинаковыми, хриплыми, словно звучащими через телефонные провода, словами. — Здравствуй, Уриил, — улыбнулся доктор Эрнстман. Его улыбка размывалась в пространстве, блекла в глазах Уриила — превращалась не то в оскал, не то в искаженное агонией выражение лица. Через несколько суток Эрнстман перестал отвечать на мольбы Уриила отпустить его. Еще через пару дней доктор начинал смеяться. Они разговаривали, но даже если Уриил отвечал ему, доктор продолжал говорить так, словно ангел не реагирует. Если Уриил пытался обращаться к нему, Эрнстман всегда его игнорировал. — Как твои дела? — голос раздался за спиной. Доктор, как обычно, обходил аппарат, не то проверяя его на поломки, бесконечно щелкая что-то, не то чудесным образом собирая эфемерную ангельскую энергию в свои порочные руки. Уриил не ответил, пытаясь пропустить навязчивый, противный голос сквозь свое тело и забыть этот льстивый тон. — Ты очень нам помогаешь, Уриил… — приторно начал доктор. — Отпустите меня, — перебил его ангел. Эрнстман усмехнулся, но звучало это так, будто он увидел забавный момент в ток-шоу или вспомнил что-то смешное, словно речь шла совершенно не об ангельском двигателе. — У меня нет сил, — практически умоляюще протрещал Уриил. — Уриил, мне это выгодно. Ты ведь хочешь помогать людям, верно? — склонился доктор над ухом ангела, его голос раздавался эхом в пространстве — в черепной коробке Уриила, — Тогда выполняй свое предназначение и веди себя хорошо, — рыкнул на него Эрнстман. Уриил опустил взгляд в пол. По звуку удаляющихся шагов и стуку двери он понял, что снова остался один в помещении. Но на этот раз он не знал, что хуже.