Living dead Romance 18+

Иуда стоял, прислонясь к стене ванной, его сердце колотилось, как барабан на поле боя. Ласт, её красная кожа блестела под тусклым светом лампы, словно она была выкована из раскалённого металла. Её взгляд, полный смеси насмешки и одобрения, заставил его почувствовать, будто он стоит перед божеством, готовым либо возвысить, либо уничтожить его. — Ну что, мальчик, — её голос был низким, словно шорох шёлка по коже, — ты готов узнать, что значит быть мужчиной? Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его руки дрожали, когда он начал расстёгивать штаны, но её пальцы, проворные и уверенные, опередили его. Она сняла их с него одним движением, и её губы обнажились в улыбке, когда она увидела его член, напряжённый и готовый. — Неплохо, — прошептала она, её рука обхватила его, и он застонал, чувствуя, как её пальцы сжимают его. — Но давай посмотрим, как ты справишься с реальным делом. Она опустилась перед ним на колени, её губы сомкнулись вокруг его головки, и он вскрикнул, чувствуя, как её язык скользит по его коже. Его пальцы впились в её волосы, и он почувствовал, как её голова начинает двигаться вперёд и назад, её рот обхватывает его, всё глубже и глубже. — Ох, чёрт, — он застонал, чувствуя, как её рука сжимает его основание. — Ласт, ты… это невероятно… Она засмеялась, её голос был полон удовольствия, и она подняла голову, её губы блестели от его сока. — Ты ещё ничего не видел, мальчик, — она прошептала, её рука потянула его к кровати. — Ложись. Пора показать тебе, что значит настоящий секс… Иуда почувствовал, как его колени подкашиваются, когда Ласт толкнула его на край кровати. Его спина уткнулась в мягкие простыни, а её тело, горячее и тяжёлое, уже нависло над ним. Её пальцы скользнули по его груди, оставляя следы, будто она писала на его коже невидимые иероглифы. Она улыбнулась, и в её глазах вспыхнул огонь, который обещал нечто большее, чем просто удовольствие. — Ты дрожишь, — её голос был как шёпот ветра, несущийся по пустыне. — Это мило. Но я хочу, чтобы ты забыл, как это — бояться. Её ладонь опустилась ниже, скользнула по его бедру, и её ногти впились в его кожу, оставляя крошечные следы. Он застонал, его тело выгнулось, когда её пальцы нашли его снова, сжимая его член с такой силой, что он чуть не крикнул. Но она не дала ему времени на реакцию — её губы снова обхватили его, и её язык закрутился вокруг его головки, как змея, обвивающая свою добычу. — Ласт, — он прошептал, его голос срывался, когда её рот двигался вверх и вниз, каждый раз погружаясь всё глубже. Его пальцы вцепились в её волосы, пытаясь удержаться, но она только ускорялась, её губы сжимали его всё сильнее, и он почувствовал, как его тело натягивается, как тетива лука. Но она остановилась, подняв голову, её глаза сверкнули, как угли. — Ты хочешь больше? — она спросила, её голос был как масло, стекающее по его коже. — Тогда покажи мне, чего ты стоишь. Её рука потянула его за бедро, раздвигая его ноги, и её пальцы скользнули ниже, к его ягодицам, касаясь его так, что он чуть не вздрогнул. Она улыбнулась, видя его реакцию. — Расслабься, мальчик, — она прошептала, её пальцы продолжали свои движения, медленные и уверенные. — Ты скоро поймёшь, что я могу дать тебе. Иуда почувствовал, как её пальцы входят в него, и воздух вырвался из его лёгких, словно его проткнули горячим железом. Его тело сжалось, мышцы напряглись, но Ласт не давала ему времени на сопротивление. Она двигалась медленно, но властно, каждый её палец — как приказ, каждый жест — как пытка. — Ты так красив, когда страдаешь, — её голос звучал как шелест шёлка, обволакивающий его сознание. Его руки сжали простыни, ногти впились в ткань, будто он пытался удержаться на краю пропасти. Но Ласт тянула его вниз, глубже, в пучину, где страх смешивался с желанием, а боль становилась сладостью. — Ты не должен бояться, — её губы коснулись его уха, и её дыхание обожгло его кожу. — Я знаю, что ты можешь выдержать больше. Её пальцы ускорились, и он застонал, его тело выгнулось, словно пытаясь убежать, но она держала его крепко, как хищник, играющий с добычей. Она знала его слабости, знала, как заставить его тело отвечать, даже когда разум кричал о пощаде. — Молодец, — она прошептала, её голос звучал как похвала, но в её глазах читалось что-то большее — вызов, испытание. — Ты делаешь это так хорошо. Её рука оторвалась от него, и он почувствовал внезапную пустоту, но она не дала ему времени на сожаление. Её тело прижалось к его, жар её кожи обжигал, и её губы снова нашли его, захватывая в поцелуй, который был одновременно наказанием и наградой. — Ты готов? — она спросила, её голос звучал как обещание. Он не ответил, но она уже знала его ответ. Её рука потянула его за бедро, раздвигая его ноги шире, и он почувствовал, как что-то твёрдое и горячее прижалось к его входу. — Расслабься, — она прошептала, её голос звучал как колыбельная, но в её глазах читалось нечто иное — огонь, который обещал сжечь его дотла. И она вошла в него, медленно, но безжалостно, и он закричал, его тело содрогнулось, но она не остановилась. Она двигалась в нём, как волна, разрушая всё на своём пути, и он понял, что сопротивляться бесполезно. Ласт улыбнулась, её губы, как раскалённый металл, скользнули по его шее, оставляя следы, которые жгли сильнее огня. Её пальцы, проворные и уверенные, продолжали своё движение, каждый прикосновение — как удар молота, кующий новый грех из его плоти. Иуда стиснул зубы, его тело дрожало, как лист на ветру, но она не позволяла ему упасть. — Ты думал, что сможешь убежать? — её голос был тихим, но каждое слово врезалось в его сознание, как нож. Он не ответил. Ответа не было. Её тело, горячее и тяжёлое, прижалось к его, и он почувствовал, как её грудь давит на его грудь, её сердце билось в унисон с его. — Ты принадлежишь мне, — она прошептала, её губы коснулись его уха, и её дыхание обожгло его кожу. Её рука потянула его за бедро, раздвигая его ноги шире, и он почувствовал, как что-то твёрдое и горячее прижалось к его входу. — Расслабься, — она прошептала, её голос звучал как колыбельная, но в её глазах читалось нечто иное — огонь, который обещал сжечь его дотла. И она вошла в него, медленно, но безжалостно, и он закричал, его тело содрогнулось, но она не остановилась. Она двигалась в нём, как волна, разрушая всё на своём пути, и он понял, что сопротивляться бесполезно. Её пальцы вцепились в его бёдра, её ногти впились в его кожу, оставляя следы, которые будут напоминать ему об этом моменте ещё долго. — Ты так красив, когда страдаешь, — её голос звучал как шелест шёлка, обволакивающий его сознание. Она ускорилась, её движения стали резче, и он почувствовал, как его тело натягивается, как тетива лука. — Ласт, — он прошептал, его голос срывался, когда её тело двигалось вверх и вниз, каждый раз погружаясь всё глубже. Она засмеялась, её голос был полон удовольствия, и она подняла голову, её губы блестели от его сока. — Ты ещё ничего не видел, мальчик, — она прошептала, её рука потянула его за бедро, раздвигая его ноги ещё шире. — Пора показать тебе, что значит настоящий секс. Ласт прикусила нижнюю губу, её бедра сжали его талию, как клещи раскалённые в кузнечном горне. Каждый толчок заставлял Иуду выгибаться, его ногти впивались в простыни, рваные звуки рвались из горла — то ли мольба, то ли стон. — Ты дрожишь, — она провела языком по его ключице, ощущая солёный вкус его пота. — Как пойманный зверёк в капкане. Её пальцы скользнули между их тел, нашли его пульсирующую плоть, сжали — и он взвыл, глаза закатившись. — Нет? — она приподняла бровь, ускоряя движения. — А если так? Его тело вздрогнуло, будто от удара током, когда её ногти впились в основание его члена, оставляя полумесяцы боли. — Ласт, чёрт возьми, я— — Ты что? — она наклонилась, её грудь прижалась к его лицу, затыкая протест. — Кончишь без разрешения — узнаешь, что такое настоящая боль. Её бёдра двигались теперь с животной яростью, каждый удар заставлял его вздрагивать, как марионетку на нитках. Внизу живота клубилось пламя, сжирающее последние проблески контроля. — Проси, — прошептала она, впиваясь зубами в его плечо. — Проси, и я, может быть, позволю. Её рука снова сжала его, уже нежно, пальцы скользнули по головке, собирая капли. — Ну же, Иуда… скажи, как ты хочешь кончить. Он захрипел, её имя сорвалось с губ, когда она резко сжала его яйца — не больно, но достаточно, чтобы мир взорвался белым светом. — Хороший мальчик, — она засмеялась, чувствуя, как его тело напрягается на грани. — Но мы ещё не закончили. Её ладонь шлёпнула по его внутренней поверхности бедра, оставляя алый отпечаток. — Теперь моя очередь. — Твоя очередь? — Иуда хрипло рассмеялся, но смех тут же превратился в стон, когда её зубы впились в его шею, оставляя метку. Ласт приподнялась, её волосы, мокрые от пота, прилипли к спине. Она провела рукой по своему животу, затем опустила пальцы ниже, туда, где их тела всё ещё были соединены. — Смотри, — прошептала она, медленно поднимаясь, заставляя его член выскользнуть из себя с мокрым звуком. — Видишь, как ты меня наполнил? Он застонал, его руки дрожали, когда он потянулся к ней, но она резко отстранилась, встав на колени над его лицом. — Нет-нет, мой пленник, — её голос был сладок, как яд. — Ты будешь смотреть. Её пальцы раздвинули себя, и он увидел блеск их смешанных соков на её внутренностях. — А теперь… — она наклонилась, её дыхание обожгло его ухо, — лижи. Его язык встретил её плоть с жадностью, от которой она закинула голову назад, издав низкий, хриплый стон. Её пальцы вцепились в его волосы, направляя, контролируя каждый его вздох, каждый толчок языка. — Да… вот так, — она задрожала, её бёдра сжали его лицо. — Но не торопись. Её ногти впились в его кожу, когда волна удовольствия накрыла её, но она не отпустила, не дала ему оторваться. — Ещё. И он повиновался, зная, что это только начало. Иуда почувствовал, как её дыхание стало учащённым, её бёдра дрожали над его лицом, но она не спешила дать ему передышку. Её пальцы, всё ещё сжимавшие его волосы, тянули его глубже, заставляя его язык проникать в неё с ещё большей настойчивостью. — Ты так хорош, — прошипела она, её голос звенел, как разбитое стекло. — Но ты ещё не закончил. Её ногти впивались в его кожу, оставляя следы, которые он почувствовал даже сквозь оцепенение от удовольствия. Она двигалась над ним, её тело изгибалось, как хищница, играющая с добычей. — Смотри, — её голос был приправлен хрипотцой, — ты сделал меня такой… мокрой. Она провела пальцем по своей щели, собирая капли их смешанных соков, и медленно провела им по его губам. Его язык тут же потянулся к её пальцу, вылизывая, жаждая большего. — Ах, ненасытный, — она усмехнулась, её глаза горели, как угли. — Ты хочешь ещё? Её рука скользнула вниз, её пальцы безжалостно вонзились в неё, вытаскивая и вновь погружаясь, пока она не застонала, её голова запрокинулась назад. — Смотри, как я себя трогаю, — её голос дрожал, — смотри, как ты этого хочешь. Его руки сжались в кулаки, его тело горело от желания, но он знал, что она не позволит ему прикоснуться к ней. — Ты будешь ждать, — она наклонилась, её губы почти касались его уха, — пока я не скажу, что можно. Иуда застонал, его тело напряглось, но он повиновался, зная, что она не остановится, пока не выжмет из него всё до последней капли. Иуда чувствовал, как её дыхание становится всё горячее, её бёдра сжимают его лицо, не давая ни секунды передышки. Её пальцы, вцепившиеся в его волосы, тянули его глубже, заставляя его язык работать с ещё большей силой. Она играла с ним, как с игрушкой, её тело извивалось над ним, словно она наслаждалась каждым его движением. — Да, вот так, — её голос был хриплым, но одновременно сладким, как мёд, пропитанный ядом. Она смеялась, чувствуя, как он напрягается под ней, зная, что он полностью в её власти. — Ты хочешь больше? — она прошептала, её пальцы скользнули вниз, её ногти впивались в его кожу, оставляя следы, которые он чувствовал даже сквозь оцепенение. Она двигалась над ним, её тело изгибалось, как хищница, готовясь нанести последний удар. Её пальцы скользнули между её ног, собирая влагу, и она медленно провела ими по его губам. Его язык тут же потянулся к ней, жаждая большего, но она отстранилась, усмехаясь. — Нет, нет, — она покачала головой, её голос был мягким, но полным власти. — Ты будешь ждать, пока я не скажу. Иуда застонал, его тело напряглось, но он знал, что не сможет пойти против её воли. Она контролировала каждый его шаг, каждое движение. — Смотри на меня, — её голос был тихим, но требовательным. — Смотри, как я трогаю себя, как я наслаждаюсь тобой. Её пальцы двигались быстрее, её тело извивалось, её голос стал громче, но она не останавливалась. Она знала, что он ждёт, зная, что она не позволит ему прикоснуться, пока она сама не захочет. — Ты будешь ждать, — она наклонилась, её губы почти касались его уха, её дыхание было горячим и влажным. — Пока я не скажу, что можно. Иуда застонал, его тело горело, но он знал, что она не остановится, пока не выжмет из него всё до последней капли. Иуда чувствовал, как её тело дрожит над ним, как раскалённая струна, готовая порваться. Её смех, низкий и манящий, вибрировал в его черепе, заставляя его сердце биться как бешеное. Она знала, что он на грани, и, как истинная хищница, наслаждалась каждым мгновением его мучений. — Ты так прекрасен, когда страдаешь, — её голос был сладким, как яд, её пальцы снова впились в его волосы, притягивая его ближе, но не давая ему того, чего он жаждал. Её бёдра сжимали его лицо, её влага смешивалась с его дыханием, и он чувствовал, как его разум теряет контроль. Она двигалась над ним, её тело изгибалось, как торнадо, разрушающий всё на своём пути. — Хочешь почувствовать, как я кончаю? — её голос был шёпотом, но он звучал как гром в его ушах. Она не ждала ответа, её пальцы скользнули вниз, её ногти впивались в его кожу, оставляя следы, которые он чувствовал даже сквозь оцепенение. Её дыхание становилось всё горячее, её тело извивалось, и он знал, что она близка. Но она снова отстранилась, её смех был жестоким наслаждением. — Нет, не так быстро, — она покачала головой, её глаза горели, как угли в ночи. — Ты будешь ждать, пока я не решу, что достаточно. Иуда застонал, его тело напряглось, но он знал, что не сможет пойти против её воли. Она контролировала каждый его шаг, каждое движение. — Смотри на меня, — её голос был тихим, но требовательным. — Смотри, как я играю с тобой, как я наслаждаюсь твоим страданием. Её пальцы двигались быстрее, её тело извивалось, её голос стал громче, но она не останавливалась. Она знала, что он ждёт, зная, что она не позволит ему прикоснуться, пока сама не захочет. — Ты будешь ждать, — она наклонилась, её губы почти касались его уха, её дыхание было горячим и влажным. — Пока я не скажу, что можно. Ласт приподнялась над ним, её дыхание горячее и неровное, как будто она сдерживала внутри шторм, готовый вырваться наружу. Её пальцы продолжали скользить по его телу, оставляя за собой следы из мурашек и дрожи. Она намеренно медлила, растягивая момент, зная, что каждая секунда бездействия для него — пытка. — Ты думал, что сможешь уйти, — её голос был низким, почти рычанием. — Но ты никогда не сможешь уйти от меня. Её рука снова двинулась, но на этот раз быстрее, сильнее, и он не смог сдержать стон, который вырвался из его груди. Она улыбнулась, её губы обнажились в хищной ухмылке. — Вот видишь? Ты уже принадлежишь мне. Её пальцы скользнули ниже, к его внутренней стороне бедра, и он почувствовал, как его тело напряглось, будто ожидая удара. Но вместо этого она просто положила руку на его кожу, ощущая её тепло. — Тебе нравится, когда я трогаю тебя там? — она спросила, её голос был как шёпот, но в нём звучала явная насмешка. Он не ответил, но его тело дрогнуло, и она поняла, что это было признанием. Её пальцы снова начали двигаться, но на этот раз медленнее, мягче, будто она играла с ним, как кошка с мышью. — Ты так красиво трепещешь, — она прошептала, её губы коснулись его шеи, и он почувствовал, как её зубы слегка сжимают его кожу. — Но ты ещё не видел, что я могу сделать с тобой. Она приподнялась, её глаза блестели, как будто она знала какой-то секрет, который он ещё не мог понять. Её рука опустилась на его член, и она сжала его так сильно, что он чуть не закричал. — Ты будешь мой, — она прошептала, её голос был как обещание, которое он не мог игнорировать. — И ты будешь благодарить меня за это. Её тело начало двигаться, и он понял, что это только начало. Ласт не давала ему ни секунды передышки. Её пальцы, будто змеи, извивались по его телу, оставляя за собой огненные полосы. Она знала, как играть с ним, как доводить до края, чтобы он не мог думать ни о чём, кроме неё. Её дыхание, горячее и прерывистое, смешивалось с его, словно два шторма, готовые разорвать мир на части. — Ты думал, что сможешь спрятаться, — её голос был как лезвие, режущее воздух. — Но ты всегда будешь моим. Её губы снова нашли его шею, и он почувствовал, как её зубы впиваются в кожу, оставляя след, который будет напоминать ему о ней ещё долго. Она не торопилась, её пальцы скользили ниже, к месту, которое заставляло его тело содрогаться от предвкушения. — Ты так чувствителен, — она прошептала, её голос был как ласка, но в нём таилась угроза. — Ты даже не представляешь, как я могу тебя раскрыть. Её рука сжала его, и он чуть не закричал. Она улыбнулась, зная, что она контролирует его полностью. Её тело, гибкое и сильное, прижалось к его, и он почувствовал, как его разум начинает растворяться в её прикосновениях. — Ты будешь мой, — она повторила, её голос был как клятва, которую он не мог нарушить. — И ты будешь молить меня о большем. Её движения стали быстрее, её дыхание тяжелее. Она знала, что он на краю, и она играла с ним, как с игрушкой. Её губы снова нашли его ухо, и она прошептала: — Ты уже мой. И ты никогда не забудешь этот момент. Её тело начало двигаться, и он понял, что это только начало пытки, которую она приготовила для него. И он знал, что не сможет сопротивляться. Ласт, как хищница, не отпускала его ни на мгновение. Её пальцы, словно щупальца темной магии, продолжали исследовать каждый изгиб его тела, каждый мускул, который дрожал под её прикосновением. Её губы, влажные и жгучие, скользили по его груди, оставляя за собой следы, которые словно бы горели изнутри. Он хотел что-то сказать, издать звук, но его голос застрял в горле, подавленный её властью. — Ты думал, что сможешь ускользнуть, — её голос был как холодный металл, вгрызающийся в его сознание. — Но ты забыл, кому принадлежишь. Её рука, сильная и уверенная, двинулась вниз, и он почувствовал, как его тело напрягается, ожидая её следующего шага. Она знала, что делает, знала, как довести его до предела, чтобы он не мог думать ни о чём, кроме неё. Её дыхание, горячее и тяжёлое, смешивалось с его, создавая атмосферу, которая была одновременно и пыткой, и наслаждением. — Ты так слаб, — она прошептала, её слова были как яд, медленно проникающий в его разум. — Но это делает тебя таким… интересным. Её тело, гибкое и мощное, двигалось вместе с его, и он почувствовал, как его сознание начинает растворяться в её прикосновениях. Она была везде, в каждом его вздохе, в каждом ударе сердца. Её губы нашли его ухо, и она прошептала слова, которые заставили его тело содрогнуться: — Ты не можешь сопротивляться. Ты даже не хочешь. Её движения стали более настойчивыми, её дыхание — более прерывистым. Она играла с ним, как кошка с мышью, зная, что он уже на грани. И он знал, что это только начало.