Living dead Romance 18+

Гараж пах нефтью и пылью, смешанной с запахом дешевого виски. Хук, зеленоволосый, с крюком вместо руки, сидел на старом ящике из-под инструментов, бутылка балансировала между пальцами. Тыква, худощавый, с глазами, которые видели слишком много, прислонился к стене, затягиваясь сигаретой. — Значит, ты планируешь уехать во Флориду? — спросил Тыква, глядя на дым, кружащийся под потолком. — Да, а что меня держит здесь, в Джерси? Ничего, — ответил Хук, его взгляд был пуст, но в глубине глаз что-то мерцало, словно последний луч солнца перед закатом. — Думаешь, сможешь начать всё заново? Хук? — Тыква бросил окурок на пол, затушив его ботинком. Хук задумался, его крюк слегка дрожал. — Думаю, что да, Тыква. К тому же, давно пора было завязать с криминальным прошлым, с этими убийствами и начать жить заново. Я почти продал всё. Через неделю гараж будет принадлежать Вольфгангу. Так что, да, я смогу начать жизнь заново. Тыква смотрел на него, его лицо было нечитаемо. Внезапно он шагнул ближе, его дыхание смешалось с запахом алкоголя. — Тогда, я хотел бы кое-что сделать на прощание. Не успел Хук опомниться, как губы Тыквы коснулись его. Это был поцелуй, полный противоречий: нежность, смешанная с гневом, страсть, граничащая с ненавистью. Хук почувствовал, как его тело напряглось, но он не оттолкнул его. Вместо этого он притянул Тыкву ближе, его крюк лег на спину мужчины, словно предостережение. — Знаешь… Тыква, — прошептал Хук, его голос был низким, почти зловещим. — Я бы тебе сейчас крюком глотку перерезал, но как странно, я не хочу. Тыква ухмыльнулся, его глаза блестели. — Значит, я всё ещё могу тебя удивлять. Хук не ответил. Его рука, настоящая, скользнула по спине Тыквы, оставляя следы желания и боли. В гараже стало жарко, воздух гудел от напряжения. И в этот момент они оба понимали, что это больше, чем прощание. Это было начало чего-то нового, чего-то опасного. Тишина, повисшая в гараже, казалась оглушительной после поцелуя. Хук отстранился первым, его взгляд блуждал по заляпанным краской стенам, избегая встречи с глазами Тыквы. Он чувствовал себя так, словно его поймали на чем-то постыдном, хотя, по сути, ничего и не произошло. Просто короткое замыкание в давно заброшенной цепи. Тыква отступил к стене, снова поднося ко рту сигарету. Дым, казалось, обволакивал его, делая его фигуру еще более загадочной. Он не произносил ни слова, давая Хуку возможность самому разобраться в своих чувствах. И это молчание давило сильнее любого упрека. — Что это было? — наконец спросил Хук, его голос звучал хрипло и неуверенно. Тыква пожал плечами, выпустив струю дыма в воздух. — Прощальный подарок. Или… возможно, приглашение задержаться. Кто знает? — Он усмехнулся, но в его глазах мелькнула тень тревоги. Он словно играл в опасную игру, где ставка – его собственное сердце. Хук знал, что оставаться – это безумие. Флорида, солнце, новая жизнь – это был шанс, который нельзя упускать. Но что-то внутри, какая-то темная, извращенная тяга, заставляла его сомневаться. Тяга к этому человеку, к этому опасному гаражу, к этой проклятой жизни. И он понимал, что оттолкнуть Тыкву сейчас будет гораздо сложнее, чем когда-либо прежде. Хук сглотнул, чувствуя, как подступает удушье. Он хотел сказать что-то резкое, оттолкнуть Тыкву, вернуть все на круги своя. Но слова застревали в горле, будто комья глины. Он смотрел на Тыкву, на его небрежную позу, на тонкую струйку дыма, вьющуюся вокруг его лица, и понимал, что пропал. — Не говори так, — пробормотал Хук, опуская взгляд. — Ты же знаешь… Я уезжаю. Тыква стряхнул пепел с сигареты, наблюдая, как он медленно оседает на бетонный пол. — Я ничего не знаю, Хук. Я вообще ничего не понимаю в последнее время. Кроме одного. Он сделал шаг вперед, оказавшись опасно близко. Хук почувствовал запах бензина, краски и табака — странный, пьянящий коктейль, который ассоциировался у него только с Тыквой. — Кроме того, что я не хочу, чтобы ты уезжал. В гараже снова повисла тишина, на этот раз более напряженная и зловещая. Хук знал, что стоит ему поддаться, и он будет обречен. Но часть его, та самая темная, извращенная часть, жаждала этого проклятия. Он поднял глаза и встретился с взглядом Тыквы — темным, полным тоски и… надежды? Неужели Тыква тоже боялся? Неужели он тоже сомневался? Неужели он тоже был готов рискнуть всем? Хук судорожно сглотнул, ощущая, как сердце колотится в груди, словно пойманная птица. Он не мог понять, что его пугает больше: признание Тыквы или собственное желание остаться. Он всегда считал себя сильным, независимым, тем, кто сам вершит свою судьбу. Но сейчас он чувствовал себя марионеткой, чьи нити дергает невидимая, но властная рука. — Ты не понимаешь, — прошептал Хук, пытаясь отступить на шаг, но ноги словно приросли к полу. — Это необходимо. Я должен уехать. У меня нет выбора. Тыква усмехнулся, и эта усмешка показалась Хуку более болезненной, чем любой крик. — Выбора нет только у мертвых, Хук. У всех остальных он есть всегда. Просто иногда мы боимся его сделать. Он протянул руку и коснулся щеки Хука, невесомо, почти нежно. Этот жест словно прожег его насквозь. Хук закрыл глаза, позволяя себе на мгновение утонуть в этом ощущении, в этом запретном касании. Он знал, что это безумие, что это приведет его к краху, но сейчас, в этот момент, ему было все равно. — Не уезжай, — тихо повторил Тыква, его дыхание опаляло лицо Хука. — Останься со мной. Хук открыл глаза. Взгляд Тыквы был полон мольбы, и в этот момент Хук понял, что не сможет уйти. Он был готов рискнуть всем, лишь бы остаться рядом с этим безумным, прекрасным человеком. Он шагнул вперед и коснулся губами губ Тыквы. Это был короткий, робкий поцелуй, но он значил для них обоих целую вечность.