Living dead Romance 18+

Лу Сапфир проскользнул через витражное окно, как тень, нарушив тишину часовни едва слышным звоном разбитого стекла. Его крылья, черные, как смоль, сложились за спиной, оставляя на каменном полу лишь легкий след пепла. — Ты в своем уме?! — прошипел министр, отпрянув от алтаря. Его пальцы сжали молитвенник так, что костяшки побелели. — Если кто-то увидит… — Ага, конечно, — Лу рассмеялся, шагнув вперед. — Сколько раз мы уже так встречались? И что, хоть раз кто-то нас застукал? — Его рука скользнула вдоль шеи министра, цепкая, неумолимая. Тот дрогнул, но не отстранился. — А если Иуда… — голос министра сорвался, когда пальцы демона впились в его бедра. — Пусть видит, — Лу притянул его ближе, губы коснулись уха. — Может, наконец поймет, что ты не святой. Министр хотел возразить, но слова растворились в поцелуе — горячем, как адское пламя, сладком, как запретный плод. Его руки сами потянулись к рогам Лу, цепляясь, будто боясь, что тот исчезнет. — Ты же… ненавидишь меня, — прошептал он, когда демон оторвался, оставляя на его губах вкус серы и греха. Лу ухмыльнулся, прижимая его к алтарю. — Ненавижу? Да. Но это не значит, что я не хочу тебя. И в этот раз министр не стал сопротивляться. Лу Сапфир сжал пальцы на бедрах министра сильнее, прижимая его к холодному камню алтаря. Его крылья распахнулись, отбрасывая темные тени на стены часовни, где лики святых смотрели на них с безмолвным укором. Министр вздрогнул, когда острый коготь демона скользнул под его одеждой, оставляя легкий след на коже. — Ты никогда не был святым, — прошептал Лу, его голос звучал, как звон разбитого стекла. — Ты всегда был моим. Министр закрыл глаза, стараясь не думать о том, кто он есть на самом деле. Его пальцы вцепились в край алтаря, когда Лу опустил голову, прижимаясь губами к его шее. Каждый поцелуй обжигал, как раскаленный металл, оставляя следы, которые не исчезнут даже на исповеди. — Ты забыл, как я могу тебя мучить? — Лу ухмыльнулся, его дыхание становилось горячее с каждым движением. Министр хотел сказать "нет", но его голос предательски задрожал. — Я не забыл, — прошептал он, чувствуя, как рука Лу скользит ниже, оставляя на коже следы огня. Лу засмеялся, звук его смеха эхом разнесся по часовне. — А я забыл, как ты молишься, — он отстранился на мгновение, наслаждаясь тем, как министр пытается сохранить контроль. — Научи меня опять. Министр открыл глаза, встретив взгляд демона. В его глазах горел огонь, который он давно пытался потушить. — Ты знаешь, как я молюсь, — прошептал он, чувствуя, как его тело предает его. Лу ухмыльнулся, его руки двигались медленно, но уверенно, как будто он знал каждый шаг этого танца. — Ну так покажи мне, — он притянул министра ближе, его голос звучал, как шепот в темноте. — Прочитай мне молитву. Министр сжал зубы, стараясь не поддаться, но его тело уже дрожало в руках Лу. — Я не могу, — прошептал он, чувствуя, как его сопротивление тает. Лу улыбнулся, его губы вновь коснулись уха министра. — Ты можешь. Или я заставлю тебя. И в этот раз министр знал — сопротивляться бесполезно. Лу Сапфир почувствовал, как сердце министра учащенно забилось под его ладонью, словно птица, пойманная в клетку. Его крылья сомкнулись вокруг них, создавая кокон тьмы, где ни один святой не мог бы вмешаться. Губы демона скользнули к уголку рта министра, едва касаясь, обещая и угрожая одновременно. — Ты думаешь, они слышат твои молитвы? — прошептал Лу, его голос был мягким, словно шелест крыльев ночной бабочки. — Они давно бросили тебя. Только я остался. Только я. Министр сжал губы, но его тело уже ответило на прикосновение Лу, словно само признавая власть демона. Его руки дрожали, когда он попытался оттолкнуть Лу, но тот лишь усмехнулся, захватывая запястья и прижимая их к алтарю. — Ты знаешь, как это закончится, — прошептал Лу, его голос был словно яд, проникающий в каждую клетку. — Ты всегда знал. Министр закрыл глаза, но тьма за веками не принесла облегчения. Он чувствовал, как дыхание Лу смешивается с его собственным, как их тела сливаются в этом проклятом танце. Его мысли путались, молитвы превращались в бессвязный шепот, а сердце билось так громко, что, казалось, его услышит весь мир. — Лу, — прошептал он, голос дрожал, как лист на ветру. — Я не могу… я не должен… — Должен, — прервал его Лу, его губы коснулись шеи министра, оставляя следы, которые тот больше не мог игнорировать. — Ты всегда был моим. И всегда будешь. Министр чувствовал, как его сопротивление тает, как песок сквозь пальцы. Его тело предало его, его душа была уже на грани, и он знал — Лу не остановится. Не сейчас. Не когда он так близко. — Прочитай мне молитву, — снова прошептал Лу, его руки двигались уверенно, как будто он знал каждый шаг этого падения. — Или я заставлю тебя вспомнить, как это делать. Министр открыл глаза, встретив взгляд Лу. В его глазах горел огонь, который он больше не мог игнорировать. — Лу, — прошептал он, и в его голосе была не мольба, а признание. — Я твой. Всегда был.Лу Сапфир почувствовал, как воздух в часовне сгустился, словно пропитанный электричеством перед грозой. Министр, прижатый к алтарю, дрожал, но не от страха — от предвкушения. Его дыхание сбивалось, когда пальцы демона скользнули под мантию, касаясь кожи, которая давно жаждала такого прикосновения. — Ты думаешь, это грех? — Лу прошептал, его губы вновь коснулись уха министра. — Или, может, ты сам хочешь быть моим грехом? Министр ничего не ответил, только его пальцы впились в плечи Лу, как когти в плоть. Его тело уже предало его, а разум боролся с истиной, которую он так долго скрывал. Лу улыбнулся, чувствуя, как дрожь проходит через все его тело. — Ты так долго прятался от себя, — продолжил демон, его голос был мягким, как шелк, но с подтекстом стали. — Но я всегда знал. Всегда чувствовал, как ты хочешь этого. Министр закрыл глаза, но тьма не принесла облегчения. Вместо этого она усилила каждое прикосновение, каждый вздох, каждый звук. Он чувствовал, как рука Лу опускается ниже, оставляя на коже следы огня, которые он больше не мог игнорировать. — Лу, — прошептал он, голос дрожал, как лист на ветру. — Я не могу больше… — Ты можешь, — прервал его демон, его губы скользнули к шее министра, оставляя следы, которые он больше не мог игнорировать. — И ты будешь. Министр почувствовал, как его сопротивление тает, как песок сквозь пальцы. Его тело предало его, его душа была уже на грани, и он знал — Лу не остановится. Не сейчас. Не когда он так близко. - мне кажется что сейчас может зайти Иуда - Стивен попытался оттолкнуть его - ЭЙ ИУДА ХОЧЕШЬ К НАМ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ? слышишь? Нету никого, твой сын сейчас спит мёртвым сном и не догадывается что его отец, придаётся греху с демоном, так что, Заткнись и дай мне тебя трахнуть - губы Лу, скользнули по шее, в то время как руки, скользнули под ткань рясы, снимая еёмне кажется что сейчас может зайти Иуда - Стивен попытался оттолкнуть его - ЭЙ ИУДА ХОЧЕШЬ К НАМ ПРИСОЕДИНИТЬСЯ? слышишь? Нету никого, твой сын сейчас спит мёртвым сном и не догадывается что его отец, придаётся греху с демоном, так что, Заткнись и дай мне тебя трахнуть - губы Лу, скользнули по шее, в то время как руки, скользнули под ткань рясы, снимая её К тому же, сколько ему? 14? В его возрасте, подростки " познают себя" если ты понимаешь о чем я толкую? Так что где гарантия что он сейчас не дрочит у себя в комнате? Даже если он сюда войдёт? Пусть увидит, как надо трахаться? Может подметит для себя кое что, на будущее - Лу снял рясу со священника, целуя его грудь Я ещё хочу сохранить его разум в порядке, не хочу чтобы Иуда, узнал о нас, раньше времени, если он узнает... - Зловещего министра, одолевало беспокоиство Пусть знает, да, то что мы делаем, это дело грязное, но Иуда - умный парень, поимёт - демон оторвался от груди священника но затем снова вернулся к ней Поймёт что? Что его отец и кузен?...это в принципе дело паршивое, Лу - священник поморщился Но при этом, мы оба здесь, занимаемся, "этим самым делом" полевая, на мнение других - Лу, обнял священника, так крепко, как только смог Лу Сапфир ухмыльнулся, его губы скользнули по шее Стивена, оставляя следы, которые тот уже не мог скрыть. Его руки, уверенные и цепкие, сняли рясу с плеч священника, обнажив кожу, которая давно жаждала прикосновений. — Ты думаешь, он правда не знает? — прошептал Лу, его голос звучал, как змеиное шипение. — Твой сын, Иуда… он не слепой. Стивен сжал зубы, чувствуя, как его тело предаёт его. Его руки вцепились в плечи Лу, отчаянно пытаясь сохранить контроль, но демон был неумолим. — Он слишком молод, — прошептал священник, его голос дрожал. — Он не должен знать о… этом. Лу рассмеялся, его смех эхом разнёсся по часовне. — Слишком молод? — он отстранился на мгновение, наслаждаясь растерянностью Стивена. — В его возрасте я уже знал, чего хочу. И кого. Стивен закрыл глаза, стараясь не думать о том, какую правду скрывает. Но Лу не давал ему спрятаться. — Ты боишься, что он тебя осудит? — демон снова прижался к нему, его дыхание обжигало кожу. — Или, может, боишься, что он захочет присоединиться? Стивен резко открыл глаза, его лицо исказилось от шока. — Лу, это же… он мой сын! — И что? — Лу улыбнулся, его губы скользнули к уху Стивена. — Мы же все здесь грешники, не так ли? Стивен хотел возразить, но его слова растворились в поцелуе — горячем, как адское пламя. Его тело предало его, а разум был уже на грани. — Лу, ты не понимаешь… — он попытался оттолкнуть демона, но тот лишь ухмыльнулся, прижимая его сильнее. — О, я понимаю всё, — прошептал Лу, его руки двигались уверенно, как будто он знал каждый шаг этого падения. — И ты тоже. Стивен чувствовал, как его сопротивление тает, как песок сквозь пальцы. Его душа была уже на грани, и он знал — Лу не остановится. — Лу, — прошептал он, и в его голосе была не мольба, а признание. — Я не могу больше… — И не надо, — прервал его демон, его губы вновь коснулись шеи Стивена. — Просто расслабься и наслаждайся. И в этот раз Стивен знал — сопротивляться бесполезно. Свечи в часовне мерцали, отбрасывая причудливые тени на стены, где лики святых смотрели с молчаливым укором. Лу Сапфир, словно тень, отделившаяся от тьмы, шагнул вперёд, его крылья, черные, как самая глубокая ночь, слегка трепетали в воздухе. Министр, стоящий у алтаря, напрягся, но не отступил. Его пальцы сжали молитвенник так, что костяшки побелели. — Ты знаешь, что это безумие, — прошипел он, но в его голосе не было убедительности. Только дрожь. Дрожь, которая выдавала его лучше любых слов. — Безумие? — Лу ухмыльнулся, его губы искривились в оскале, напоминающем хищника перед прыжком. — А ты думаешь, что твои молитвы не безумие? Каждый раз, когда ты шепчешь их, ты знаешь, что они не дойдут до твоих святых. Министр закрыл глаза, пытаясь удержать в себе хрупкий осколок веры, но Лу был уже слишком близко. Его рука скользнула по шее священника, холодные пальцы прижались к пульсирующей венке. — Ты ведь знаешь, кто ты, — прошептал Лу, его голос был мягким, как шелк, но с подкладкой из стали. — Ты всегда был моим. Даже когда ты притворялся, что ненавидишь меня. Священник хотел возразить, но его губы встретились с губами Лу в поцелуе, который был одновременно и наказанием, и обещанием. Его тело предало его, руки сами потянулись к рогам демона, цепляясь, как будто боясь отпустить. — Лу, — прошептал он, когда демон оторвался, оставляя на его губах вкус серы и греха. — Я не могу… — Ты можешь, — прервал его демон, его пальцы уже скользили под ткань одежды, касаясь кожи, которая давно жаждала такого прикосновения. — И ты будешь. Министр почувствовал, как его сопротивление тает, как песок сквозь пальцы. Его тело уже не принадлежало ему, а душа была на грани. Лу улыбнулся, зная, что победа уже в его руках. — Прочитай мне молитву, — прошептал он, его губы скользнули к уху священника. — Или я заставлю тебя вспомнить, как это делается. Священник открыл глаза, встретив взгляд Лу. В его глазах горел огонь, который он больше не мог игнорировать. Его губы дрожали, но он знал, что сопротивляться бесполезно. Лу уже победил.