Хищник. Книга 0. "Прах и Кости"

      Трюм корабля Бесчестных был полон запаха железа, пота и крови. Рабов держали в клетках — ржавых, но прочных, больше похожих на клетки для зверей, чем для разумных существ. Молодые охотники стонали, кто-то пытался вырваться, кто-то уже смирился и просто сидел, опустив голову.       Ка’тахур сидел в тени своей клетки. Колени поджаты к груди, руки бессильно лежат на полу, взгляд устремлён в пустоту. Его белая кожа тускло отражала свет аварийных ламп, будто холодное пятно на фоне общей тьмы.       Он услышал шаги. Тяжёлые, размеренные. Вожак. Его силуэт заслонил свет, когда он остановился перед клеткой Ка’тахура. Маска скрывала лицо, но из глазниц мерцал красный огонь — спокойный и безжалостный.       Сбоку, как тень, появился его сын. Молодой, но уже широкий в плечах, со шрамами на руках и лицом, искажённым вечной злобой. Берсерк. Ка’тахур сразу так его назвал — не словом, а мыслью. Имя само прилипло.       Берсерк усмехнулся, наклонившись ближе к прутьям: — Белая шкура… Как снег. Скоро она будет висеть на стене моей каюты. Я украшу её твоим лицом, чтобы помнить, как стёр твой клан в пыль.       Он ждал ответа. Ждал ярости, страха или хотя бы дрожи. Но Ка’тахур не шелохнулся. Он только поднял глаза.       Взгляд — тихий, холодный, слишком прямой. В нём не было ни вызова, ни покорности. Лишь тишина, уходящая глубже, чем любые слова.       По спине Берсерка прошёл едва заметный холодок. Мурашки взбежали по шрамам, но он стиснул зубы, выпрямился и громко расхохотался, будто хотел заглушить собственное смятение.       Вожак не сказал ни слова. Он задержался на миг — ровно настолько, чтобы Ка’тахур понял: его заметили. И пошёл дальше, обходя клетки, словно ни на что не обратил внимания.       Ка’тахур снова опустил голову.       И тишина вернулась…

~~///~~

      На командной палубе корабля Бесчестных царила тьма, прорезанная красноватым светом приборов. Металл гудел, словно сама махина предвкушала охоту.       Вожак стоял у обзорного экрана, сложив руки за спиной. Его силуэт был неподвижен, словно вырезанный из камня. Перед ним — человеческий корабль. Маленький, потрёпанный, одинокий в холодной пустоте. Но сигнал, исходящий оттуда, был неоспорим: технология яутжа. — Слабый… но чистый — сказал один из навигаторов, и тут же съёжился под взглядом Вожака.       Тот молча склонил голову, а затем низким, гулким голосом произнёс: — Сбейте его. Пусть падёт на планету. Мы заберём то, что принадлежит нам. Люди — дерзкие падальщики. Их нужно учить цене наглости.       Его слова упали, как камни, и тут же ожили в действиях. Корабль Бесчестных ожил — воины метались, готовя оружие. Несколько вспышек — и слабое судно людей дрогнуло, разрываясь под ударами. Взрыв не уничтожил его полностью: корпус полыхал, но не развалился, падая в атмосферу ближайшей планеты.       На экране появилось море огня: хвост пламени тянулся за кораблём, который медленно погружался в облака. В этот миг рядом с Вожаком шагнул вперёд Берсерк. Его глаза горели так же, как и его жажда. — Отец, давай сделаем эту охоту интереснее? — предложил он, оскалив клыки — Не только люди. Рабов тоже выпустим. Пусть бегут вместе. Пусть будут частью охоты. Кто уцелеет — значит, заслужил. А их смерть станет зрелищем.       Вожак медленно повернул голову. Его взгляд задержался на сыне. Молчание длилось, как натянутая тетива. А чуть качнул головой, будто под металлом маски проскользнула ухмылка. — Ты жаждешь крови? — спросил он — Это хорошо. Но охота — это не только кровь. Это урок.       Берсерк наклонился ближе: — Тогда пусть они научатся умирать рядом с людьми. Пусть земля этой планеты станет их испытанием.       Вожак развернулся к экрану, где горел след падающего человеческого судна, и его плечи дрогнули от короткого, тяжёлого смешка. — Пусть будет так…