Хищник. Книга 0. "Прах и Кости"

      Прошли дни. Ка’тахур уже не знал, сколько именно — счёт растворился в жаре, голоде и страхе. Время превратилось в рваное полотно, в котором были лишь образы.

~Тело юной самки, брошенное у реки. Сломанная стрела торчит из её груди. Лицо застыло в немом крике~

~Человеческий капитан, рвущий ногтями землю, пока его утаскивают в темноту, а его крик разрывает ночь~      

      ~Лунный свет, под которым Ка’тахур тащит упавшую ветку, стирая следы в песчаной земле~

      ~Йо-Шаат, бледный, почти прозрачный, лежит под ветвями. Дышит тяжело, но жив. Пока ещё жив~

      Ка’тахур бегал кругами. Снова и снова. Как загнанный зверь. Он путал следы, оставлял ложные тропы, возвращался, когда враги уходили. Он отводил охоту в сторону, всегда подальше от укрытия, где ждал Йо-Шаат.       Иногда он видел тени Бесчестных между деревьев. Иногда — блеск их оружия. И каждый раз сердце билось быстрее, но ноги не останавливались.       И вот теперь — шаги. Гулкие, тяжёлые. Берсерк. Единственный, кто продолжал его преследовать. Его дыхание было слышно за спиной, низкий смех прокатывался между деревьев. — Ты думаешь, ты сможешь бегать вечно? — его голос был издевательским, но в нём сквозила и ярость — Я чувствую твой страх, белый! Он сладкий!       Ка’тахур не ответил. Его сердце билось словно бешенное, но побег продолжался. И будет продолжаться до тех пор, пока он не свалится с ног.

~~///~~

      Долина встретила его тишиной. Ни деревьев, ни скал, ни тени. Лишь сухая трава и камни, словно выжженные солнцем. Здесь нельзя было спрятаться. Здесь он обнажен, как рана.       Ка’тахур споткнулся, едва удержавшись на ногах. Голод грыз его нутро, глаза застилал туман бессонницы. Каждое дыхание давалось с хрипом, будто лёгкие наполнялись песком.       И тогда раздался рёв. Громовой, раскатистый, раздирающий воздух. Берсерк был здесь.       Ка’тахур медленно обернулся. Над ним на пригорке стоял он. Пепельно-синий гигант стоял в нескольких шагах, грудь вздымалась, клыки блестели в свете луны. Его глаза сияли безумием и жаждой крови.       Сердце Ка’тахура колотилось в горле. В груди не осталось воздуха, в руках — силы. Он знал: бежать некуда. Ждать — значит умереть.       И вдруг из его горла вырвался звук. Сначала тихий, хриплый. Потом громче. Рык. Звериный, надломленный и отчаянный. Рык существа, которое не имело права ни на бой, ни на победу.       Это был крик пустоты, крик того, кому нечего терять.       Берсерк на миг замер. В его глазах мелькнуло что-то — удивление? смех? уважение? Он не ожидал. Не от загнанной добычи. Не от ослабленного раба.       Ка’тахур стоял, покачиваясь, но не отводя взгляда. Он рычал, выдавливая из себя последние крохи сил, последние остатки воли. И впервые в жизни его крик принадлежал не страху — а решимости встретить конец лицом к лицу…