Black wing

Неделю назад.

Резкая боль в груди прострелила всё тело, вызывая громкий, болезненный крик. Воздух был спёртым, тяжёлым, пропитанным едким запахом сырой земли. Руки начали ощупывать всё вокруг, постоянно натыкаясь на что-то жёсткое. Хёнджин лежал в полной, давящей темноте, чувствуя, что ему нечем дышать. Каждое движение давалось с трудом. Он судорожно старался ощутить хоть что-то, за что можно зацепиться, но постоянно упирался руками в преграду. Он понимал, что лежит. Его охватила волна ужаса. Где он? Что с ним произошло? Обрывки воспоминаний проносились в голове — лица четверых мужчин, подворотня, укол в руку, выстрелы и боль… затем только темнота. Он в гробу? Мысль пронзила его, вызывая приступ неудержимой паники. Нужно выбираться! Он замахнулся и со всей силы ударил кулаком в крышку гроба. Дерево отозвалось глухим стуком. Ничего. Он закричал от ярости и ударил снова, сильнее. В голове проносились их лица, самодовольные и отвратительные. Он представил, как его пальцы вцепляются в их мерзкие лица, как сдирают кожу с костей. Трещина. Маленькая, едва заметная, но трещина! Это дало ему надежду. Снова и снова он ударял по крышке, чувствуя, как ноют костяшки пальцев, как сдирается кожа. Дерево сопротивлялось, трещало, но не сдавалось. И вдруг — треск, и под одним из ударов крышка проломилась. Земля посыпалась на него, забиваясь в рот, в нос. Он закашлял, задыхаясь, но не остановился. Продолжая бить, он методично расширял дыру, чувствуя, как крошится дерево, смешиваясь с влажной, холодной землёй. Выбравшись на воздух, Хёнджин откашлялся и судорожно попытался вздохнуть. Он сидел на коленях на холодной земле. Вокруг была темнота, ночь. Он окинул помутневшим взглядом всё вокруг. Кресты, надгробия, могилы. Кладбище. Почему он здесь? Что, чёрт возьми, тут происходит? Низкое карканье ворона заставило его вздрогнуть. Он посмотрел на птицу, что сливалась с ночной тьмой. Она смотрела прямо на него с надгробного камня. Очередное «Кар-р» прорезало голову волной боли. Он закрыл руками уши, лишь бы не слышать этого пронзительного шума. Закрывая глаза, он увидел перед собой те лица. Они были искажены гримасой надменности и удовольствия. Воспоминания были расплывчатыми и нечёткими, словно кадры старой, испорченной плёнки. Его куда-то тащат, волоча по земле. Грубые руки тянут его, несмотря на яростное сопротивление. Бросают на холодный бетонный пол. Боль в голове от резкого удара о шершавую стену. Он пытается вырваться, кричать, но не может издать ни звука. Словно сквозь толщу воды слышны фразы: — И чё нам с ним делать теперь? Закопаем? — один противный голос послышался где-то слева. Из-за боли после удара Хёнджин потерял ориентацию в пространстве. — Он видел слишком много, — второй голос был ниже и с противной хрипотцой. Один наклонился к лицу Хёнджина, и тот, даже с пеленой на глазах, отметил его татуировку под глазом. Какая странная комбинация цифр. — Грохнем и бросим гнить, как крысу. — Тогда начинаем, — после этой фразы Хёнджин почувствовал укол в руке. После этого мир сильнее поплыл. Он словно смотрел видео, снятое на грязную камеру. Это всё происходит не с ним. Нет. Только он чувствовал на себе их взгляды. Слышал их противный смех. Их руки схватили его, но из-за боли в голове он ничего не мог сделать. Его тело стало словно ватным и не слушалось. Все его попытки убрать от себя эти руки выливались лишь в то, что он словно скользил по ним пальцами. Он не мог схватиться ни за что ни физически, ни мысленно. Резкая боль в груди погрузила его в непроглядную тьму, из которой у него уже не было выхода. Он задыхался, и при этом его тело расслаблялось. Боль с каждой секундой уменьшалась, но тьма при этом становилась всё гуще. Она словно поглощала его, не отпуская больше. Это конец. Хёнджин сжал пальцами холодную землю, поднимая покрасневшие глаза на ворона, всё ещё сидевшего на камне, словно ожидая его. Казалось, чёрные глаза птицы смотрят прямо в саму душу. Он перевëл взгляд на надгробный камень. Было сложно что-либо рассмотреть в полумраке, но его манило к этой холодной плите. Он наклонился ближе, стирая с поверхности влажную землю. И тут он увидел буквы. Первые буквы его имени. «Хён…». Дальше надпись обрывалась, словно её стерли или не успели закончить. Тошнота подступила к горлу от осознания. Смерть… Он был мёртв, и его убили эти четверо мужчин. Татуировку он помнил. Пальцы всё ещё сжимали землю, а зубы стучали друг о друга. Его дыхание стало тяжёлым и неровным. Он хотел, чтобы они чувствовали то же, что чувствовал он. Удушающую темноту, животный страх, беспомощность. Хотел сломать им кости, вырвать языки, чтобы больше никто не мог слышать эти голоса. Он представлял, как смотрит в их глаза и видит в них ужас осознания того, что он вернулся. Он отомстит каждому из них. Обхватив себя за плечи, он поднялся на ватных ногах. Его тело покачнулось, когда он попытался сделать шаг. Сохраняя равновесие, он тяжело вздохнул и посмотрел на птицу. Та взлетела вверх и полетела прочь от могилы. Хёнджин пошёл за ней, ощущая, как холод ночи охватывает его полностью.

Пять дней назад.

Хёнджин стоял возле окна. Оно выходило видом на ночной клуб. Неоновая вывеска кричала своим названием. «Райская жизнь». Ни капли правды не было в этом. Это место было как раковая опухоль в Сеуле. Хёнджин уже смог узнать достаточно об этом месте. Мужчина сидел связанный на стуле и уже не пытался вырваться. Он не планировал убивать кого-то лишнего. Нет. Только тех четверых, что убили его. Этот служил ему информатором. Скоро его найдет полиция и будет допрашивать. Он получит по людским законам. Хëнджин же может судить только четверых. Переведя взгляд чёрных глаз на ворона, что сидел рядом с ним, Хёнджин усмехнулся. Птица теперь преследовала его. Но он так и не понял, кто он теперь сам такой. Демон? Дух? Призрак? Ну, как минимум, люди его видят и боятся. Они словно чувствуют от него опасность, или его внешний вид с чёрными волосами и бледной кожей вызывал такой эффект. Сейчас, это было для него не так важно, как мужчина, который заходил в клуб. Кан Сим шёл уверенной неторопливой походкой. Под глазом вырисовывалась чёткие чёрные цифры. Эту татуировку Хёнджин помнил с того самого дня, как вернулся к жизни. Постепенно он вспомнил лица и других мужчин, но ему не хватало информации. Поэтому начнет именно с Сима. Он уничтожит его кусочек за кусочком. А потом… он предупредит о своем приходе остальных. Он продумал все свои действия. Сим прошёл внутрь здания, растворяясь в неоновом свете. Хёнджин же отвернулся от окна, к мужчине, что сидел без сознания. — Что теперь с ним делать… — проговорил он вслух. Ворон сидел на месте, словно наблюдая за ним. Хёнджин ощущает, что эта птица прекрасно понимает всë. Он словно чувствовал то же, что и она. Когда он смотрел его глазами, он чувствовал не только вид, но и эмоции: ее настороженность, любопытство, инстинктивную тягу к полёту. Это было странное, пугающее единение, словно их сознания сливались воедино. Это было очень полезно. Благодаря этому он смог найти это место и своего убийцу. — Отправим этот «подарок» в полицию? Хëнджин перевёл взгляд на мужчину, что сидел без сознания. Мысль о том, чтобы просто прикончить этого парня, промелькнула в голове, но он отбросил её. Пока. Он еще не превратился в бездушного монстра, верно? Он убьёт только четверых. Тех, кто причастен к его смерти. Других он не собирается трогать. Этого пусть человеческие законы хоть немного, но накажут. С усмешкой он схватил мужчину и, волоча того по полу, вышел из комнаты. Ворон же вылетел на улицу, поднимаясь ввысь неба. Растворяясь в ночной мгле.

Три дня назад.

Сеул с высоты птичьего полёта казался просто одним большим ярким пятном. Таким он казался даже ночью. Птицу, пролетающую ночью, никто не замечал. Только она летела к новой жертве. К тому, чью жизнь сегодня отметит ночь. Ночь — это самое странное время суток для людей. Для кого-то это повод побыть с семьей, для кого-то время отдохнуть, а кто-то ночью начинает жить. Только жизнь эта полностью отличается от дневной. Ночью люди не носят маски. Они вытаскивают наружу все свои грехи, что старались прятать в течение дня. Почему-то люди считали, словно ночь может скрыть их грехи и грязные дела. Кан Сим как раз был одним из тех, кто считал, что ночь — самое лучшее время для того, чтобы начинать жить. Он ценил это сладостное мгновение, когда можно вздохнуть полной грудью и наслаждаться удовольствием. Ночь для этого идеально подходила. Он знал о пороках людей, как никто другой. Знал о том, какие они бывают слабые и что они могут сделать ради небольшой дозы белого порошка. Он пользовался этими знаниями в свою пользу. Он жил ради собственных удовольствий, не заботясь о жизни других. Сколько трупов за его плечами? Сколько призрачных рук тянутся за ним, желая схватить его душу и утянуть за собой, чтобы он больше не мог убивать? Ворон прекрасно видел эти руки, и вместе с ним видел парень, неторопливо шедший в сторону многоквартирного дома. Хёнджин видел всех, кто тянет свои руки в жажде получить душу его убийцы. Теперь он понял, для чего ворон вернул его. Он лично доставит эту душу голодным призракам, чтобы те смогли упокоиться. Но что ждёт после этого его самого? Он поднял взгляд своих чёрных глаз на небо. Ночной ветер приятно холодил кожу лица. Хёнджин хотел увидеть звёзды, но их не было видно. Наверное, из-за того, что сейчас он находится в большом городе. Спрятав руки в карманы своего черного кожаного пальто, он перевел взгляд на своего спутника. Тот плавно опустился на подоконник окна, показывая Хёнджину, где находится его первый убийца. Пухлые губы искривились в зловещей усмешке. Внутри разжигалось предвкушение от того, что сейчас будет. Как отреагирует Сим на то, кто в итоге пришёл за ним? Увидит ли он в его глазах такой пьянящий душу страх? Или Сим попробует откупиться и уговорить не трогать его? Какое поведение выберет мужчина, который полгода назад ввел в его тело наркотик, и из-за чего Хёнджин не смог сопротивляться? Тёмный силуэт двинулся в сторону многоквартирного дома, где в этот момент мужчина проживал свою ночную жизнь. Полную удовольствий и грехов. Комната, за которой уже наблюдал ворон, была пропитана похотью. Женщина, извиваясь, стонала под мужчиной, её хриплый голос заполнил всё пространство. Запах пота, спермы и грязных денег отравлял воздух. На обшарпанном столе валялись шприцы и скомканные купюры. После нескольких интенсивных толчков Кан Сим низко застонал и замер, на мгновение теряя связь с реальностью. Затем он отстранился от женщины и, шатаясь, направился к столику. Достав самокрутку, поднес её к губам, закуривая с жадностью. Горький привкус дыма и волна расслабления заполнили его тело. Он прикрыл глаза, поддавась этому ощущению. Сквозь полумрак Кан Сим услышал, как девушка начинает собираться. — Деньги на тумбочке, — произнёс он, не оборачиваясь. Его голос был хриплым и безразличным. Лицо исказилось в гримасе, выражая то ли брезгливость, то ли полную опустошенность. — Товар там же. Девушка молча направилась к тумбочке, взгляд ее был прикован к лежащим там купюрам и небольшому пакетику, которого она жадала с такой страстью. Кан Сим обернулся и презрительно хмыкнул, заметив ее взгляд. Он медленно выдохнул тонкую струйку дыма, оценивающе осматривая ее полуобнаженное тело. — В следующий раз постарайся лучше, — произнес он лениво, будто делал одолжение. — Тогда получишь два пакетика. От его слов девушка вздрогнула и быстро подняла на него взгляд. Её руки дрожали, пока она судорожно пыталась прикрыть тело своей футболкой, словно стыдилась. — Правда? — её покрасневшие глаза смотрели на Сима с жадностью и одновременно надеждой. — Я не обманываю, в отличие от других, — он потушил сигаретку, чувствуя приятное расслабление и туман в голове от травки. — А теперь забирай и проваливай. Девушка, не говоря ни слова, схватила деньги и пакетик. Быстро натянув джинсы, она выскочила из квартиры, оставив за собой шлейф дешевого парфюма. Кан Сим проводил её взглядом, усмехнувшись. «Еще одна дура,» — подумал он, поворачиваясь, чтобы забрать со стола бутылку виски. В этот момент дверь бесшумно распахнулась. Мужчина резко обернулся, но было уже поздно. Тень, высокая и бесшумная, стояла в дверном проеме, загораживая свет из коридора. В тусклом свете комнаты невозможно было разглядеть лицо, но Сим почувствовал волну ледяного ужаса. — Какого хера? — Сим сделал шаг навстречу незнакомцу, несмотря на то, что всё его нутро сопротивлялось. — Ну и кто ты такой? Если ищешь эту шлюху, она уже ушла. Но незнакомец молчал. Стоило ему сделать шаг в сторону Сима, как тот отпрянул от него. Он не верил в призраков, но то, что он видел перед собой, никак иначе нельзя назвать. Он помнил это лицо. Помнил, как парень задыхался, истекая кровью, после всего, что они с ним сделали. — Блять… ты… — Сим смотрел на мертвеца перед собой. Глаза того словно светились в темноте. Лицо было бледным, а под глазами черные синяки. Весь его облик в черном кожаном пальто был мрачным и не предвещал ничего хорошего. — Да нихуя… ты мне кажешься… — Уверен? — Хёнджин наклонил голову набок. Улыбка тронула его губы, словно оскал дикого зверя. Сим отпрянул назад, ощущая, как волна ужаса сковывает его холодными тисками. Он не мог говорить, даже дышать стало тяжело. Он отошёл в сторону окна, но когда приблизился, услышал спиной низкое карканье вороны. Вздрогнув от неожиданности, он почувствовал, как напряжение охватывает его ещё сильнее. Ворон сидел на подоконнике и, казалось, смотрел в его душу. — Что за… — прохрипел он, чувствуя прохладный ветерок, дунувший со стороны парня. В следующий миг зрение застила чёрная ткань пальто, и вспыхнула нестерпимая боль. Он оглушительно ударился о стену, и перед глазами расцвели цветные мушки. Его схватили за волосы, с силой ударяя головой о стену снова и снова. — Вспомнил, мразь? — сквозь звон в ушах прорывался низкий, хриплый голос. — Я спрашиваю! Ты, блять, вспомнил, кто я такой?! Сим пытался схватить парня за руки, чтобы убрать его от себя и прекратить эти удары об стену. Он чувствовал, как по его лбу стекает что-то влажное и липкое. Это была кровь. Только ему было все равно на это. Ему нужно выбраться! Иначе его сейчас забьют! Его пальцы не смогли ухватиться за ткань одежды парня. Они только скользили по ней, без возможности удержаться. Череда ударов прекратилась. Было слышно тяжелое дыхание, перед тем, как Сима отбросили на пол. Перед глазами все кружилось, и он не мог четко осознавать мир вокруг себя. Он поднял глаза на парня. Точнее, на размытую фигуру. Она была чёрной, словно за ним пришел сам жнец. — Я… я не понимаю… — прохрипел Сим, стараясь отползти как можно дальше. Он хотел выжить, но куда бежать и где спрятаться от него? Кто он вообще такой? Тело ослабевало от того, как его только что избили. — Чего ты не понимаешь? — голос парня казался слишком спокойным, словно он только что не избивал человека. С учетом того, какие были удары, силы он приложил немало. Но даже намека на отдышку не было. — Тебе, наверное, интересно, что я тут делаю. Хёнджин отвернулся от Сима и с неожиданным интересом начал осматривать содержимое стола. Мужчина знал, что у него там наркотики, трава, пара шприцов. Он часто готовил товар перед тем, как продать, так проще. Если что, всегда можно свалить вину на себя, выдав все за личное употребление. Местные нарики знают его, готовы покупать уже фасованный товар. Этим ублюдкам плевать как и что, главное лишь принять дозу и забыться. Сим украдкой взглянул на дверь, а потом снова на парня. Голова гудела, и головокружение искажало реальность. Он с трудом поднялся, придерживаясь за стену. Ноги ватные, движения неуверенные. Он видел, как парень берёт шприц и внимательно рассматривает его. Он пришёл за этим? Ради дозы готов был избить его? — Слушай… если тебе нужна дурь, бери. — голос Сима был хриплым и слабым. Кровь с виска продолжала стекать по лицу, капая с подбородка. — Всё бери, только… только оставь меня в покое. Парень медленно повернулся, держа в руке шприц. В полумраке комнаты его лицо казалось маской. — Дурь? — повторил он, словно не понимая значения слова. — Ты правда думаешь, что я пришел сюда за этим, Сим? Он сделал несколько шагов к Симу, и тот инстинктивно отшатнулся, прижимаясь спиной к стене. Лицо Хёнджина исказилось в зловещей усмешке. В его правой руке поблескивал шприц. Впервые в своей никчемной жизни Сим ощутил настоящий животный ужас. — Я не понима… — запнулся он, его голос дрожал. — Но… это невозможно… Ты же… — Мёртв? — усмехнулся Хёнджин. — О, я был мертв, Сим. Но теперь я вернулся. И я пришёл за тобой. Хёнджин сделал шаг в сторону Сима, пока тот отчаянно пытался вжаться в стену. Он облизал пересохшие губы, его взгляд метался в поисках спасения. — Послушай… — захрипел Сим, и Хёнджин остановился. Ворон, все это время тихо наблюдавший с окна, бесшумно взлетел и уселся на деревянном изголовье кровати, словно приготовившись к представлению. — Слушай, это была не моя идея… Я всего лишь исполнитель… Он смотрел в глаза парня, которые сейчас были чернее ночи. В них не было ничего светлого. Словно сейчас он смотрел в саму смерть. Перед ним был не человек, и это ощущение пронизывало его до костей, вызывая дрожь. Дышать стало мучительно больно, но Сим заставлял себя не двигаться. — Помню… — задумчиво произнес Хёнджин, отступая на шаг, поворачиваясь в сторону ворона. — С тобой были еще трое… Они тоже разделили твою «работу»? — Да! Соджун… он стрелял в тебя! А Кай и Лиан… они… — Сим запнулся, не в силах произнести. — …они выбрасывали твоë тело в реку. Я просто выполнял приказ, клянусь! Хёнджин лишь наклонил голову набок, изучающе глядя на страх, разъедающий душу Сима. Кровь, стекавшая по его лицу, лишь подчёркивала бледность кожи. Но Хёнджину нужно больше. Он опустил взгляд на уродливую татуировку, выколотую под глазом мужчины, и в памяти снова всплыли оскорбления, издевательства и адская боль. Он хотел разорвать его прямо сейчас, но желание всë узнать было сильнее. — Вот как… Поможешь мне их найти? — прошептал он, поднимая взгляд от татуировки к расширенным, окровавленным глазам. В воздухе висел удушающий запах пота и ужаса. Это был бальзам на душу Хёнджина, на мгновение утоляющий жажду мести. — Да! — Сим оживился, как крыса, почуявшая выход из ловушки. — Слушай, я даже не хотел… Они ж просто шавки нашего босса… Я всë расскажу, всë покажу! Только… — Я слушаю, — перебил Хёнджин, а его голос показался холодным и низким. Он пальцами всё ещё сжимал шприц, а глаза его были бездонными омутами, поглощающими душу Сима с каждой секундой всё больше. Тяжело сглотнул, Сим выдохнул. Он старался спрятать дрожь в коленях и неровность голоса. Ему нужно было просто всë рассказать и подставить других. Ему ведь не привыкать выкручиваться из дерьма за чужой счет. Тогда почему же сейчас, когда жизнь висела на волоске, его вдруг сковал ледяной ужас? Почему горло сдавило, словно петлёй, и слова застревали в глотке? Почему хотелось замолчать навсегда, броситься к двери и бежать, не разбирая дороги?