Пойманный своей судьбой

– И-и-и… открываем! Алая парча соскользнула вниз под восторженные вздохи толпы, и к небесам вознёсся сонм ликующих возгласов. Это была скульптура наследного принца. В одной руке он держал меч, а в другой цветок. Во дворце Сяньлэ не переводились просители, обивавшие пороги. Весь треножник перед храмом был утыкан всевозможными благовониями. Ну а Фэн Синь стоял в глубине храма, а голова разрывалась от бесконечных прошений так, что Фэн Синь схватившись за голову воскликнул: – Это что за дерьмо?! Верующие в храме никак на это не отреагировали и продолжили бить поклоны, а Се Лянь чинно стоявший на постаменте вздохнул, похлопал юношу по плечу и улыбнулся: – Нелегко тебе приходится, Фэн Синь. Ежедневно не меньше тысячи верующих возжигали во дворце Сяньлэ благовония, чтобы обратиться к божеству с просьбой. Сначала, все было в новинку, принц не делил их по важности, каждым занимался сам. Но когда страждущих стало слишком много, пришлось поручить разбор прошений Му Цину и Фэн Синю. Они проверяли какие уместны, а какими можно пренебречь, и передавали принцу только те, на которые стоило обратить внимание. Му Цин как раз в это время разбирал прошения. Сначала Му Цин все делал на ровне с Фэн Синем но потом принц поручил ему только распределять прошения и заниматься бумажной работой, а Фэн Синю выполнять их. Му Цин делал свою работу и не возмущался но недоумевал почему его высочество дает ему самую простую по его меркам работу. Фэн Синь открыл было рот продолжить свою тираду, как толпа вдруг заволновалась. Народ принялся перешёптываться: – Князь Сяоцзин! Уходим быстрее! После того как Ци Жун прошествовал через главный зал он опустился на колени и, держа фонарь обеими руками, поднял его над головой, а затем несколько раз торжественно поклонился. Тут он спиной наткнулся на парня в лохмотьях, на вид лет двадцати пяти. За спиной у него весел простой дорожный мешок, а соломенный сандалии стерлись так, что в любой момент могли развалится. Видимо его сбило с толку пышное убранство и он ошибочно принял храм за дворец. После просьбы встречи с правителем страны слуги Ци Жуна вытолкали его из храма. Ци жун насмешливо показал в сторону дворца и поблагодарив парень вновь закинул на спину мешок, отправился в указанной направлении. Но, подойдя к каменному мостику, вдруг остановился. В прозрачной воде блестели монеты, что слоями покрывали дно. После минутного размышления молодой человек перемахнулся через перила и спрыгнул в пруд. Он принялся быстро загребать монеты, запихивая себе за пазуху и набивать ими дорожный мешок. Се Лянь и Фэн Синь отродясь не видели, чтобы кто то осмелился воровать у божества. Они просто застыли в изумлении. Ци Жун поначалу тоже остолбенел, а потом рассвирепел, ринулся к мостику и в негодовании застучал по перилам: – Да чтоб тебя! Что ты творишь? Эй, скорее, вытащите его оттуда! Чтоб мне провалится! Молодой человек тем временем набил мешок монетами до отказа и полез на берег, но поскользнулся на водорослях и кубарем повалился обратно в воду, подняв тучу брызг. Слуги воспользовавшись моментом, схватили его и выволокли на сушу. Ци Жун с размаху отвесил ему пинка и выругался: – Да как у тебя рука на эти деньги поднялась, вор паршивый! Молодой человек откашлялся, нахлебавшись в пруду воды, и сказал: – Они ведь просто так валятся, их никто не берет. А я с их помощью могу спасти людей. Ци Жун раздраженно рявкнул: – Каких людей? Ты вообще кто и откуда пожаловал? Похоже, он задумал подловить парня, обвинить его в каком-нибудь преступлении и бросить в темницу, но тот простодушно ответил: – Меня зовут Лан Ин, родом я из Юнъаня. У нас случилась засуха. Воды нет, посевы не всходят, людям нечего есть, денег тоже. А здесь всего вдоволь, вы отливаете статуи из золота, а монеты бросаете в пруд. Почему не хотите немного поделиться? Юнъань был обширной провинцией во владениях государства Сяньлэ. Се Лянь поднялся и спросил: – А что, в Юнъане засуха? Почему я впервые об этом слышу? – Не знаю, я тоже не в курсе, – обернувшись в принцу, ответил Фэн Синь. – Может, спросим Му Цина? Он же, прошениями занимается. – Срочно позови его, – велел Се Лянь. Ци Жун не выдержав дерзости подал знак, и слуги, у которых давно чесались кулаки, толпой навалились на парня. Завязалась драка. Фэн Синь ловко сновал среди них, перехватывая удары и смягчая их силу. Благодаря этому казалось, что Лан Ина вроде как избивают, но сам он стоялв замешательстве, не отвечая и не уворачиваясь, и лишь время от времени прикрывая рукой заплечный мешок. Только Се Лянь задумался, как бы заткнуть Ци Жуну рот, как вдруг из задней части храма торопливо вбежал юноша в черных одеждах со свитком в руке. – Ваше высочество, вызывали? Принц тут же улыбнулся и помахал ему рукой: – Му Цин, иди скорее сюда. Скажи, не упоминался ли Юнъань в тех молитвах, что ты разбирав в последнее время? – Нет, – удивился Му Цин, – не было. Фэн Синь, не переставая защищать жертву Ци Жуна от сыпавшихся со всех сторон ударов, крикнул: – Да как такое может быть? У них там такая беда, что беженцы уже сюда добрались! Он был так уверен в своей правоте, что лицо Му Цина сразу посуровело а Се Лянь возмущенно воскликнул: – Фэн Синь! Му Цин не стал бы скрывать что то важное, и он всегда добросовестно разбирает молитвы. Му Цин подойдя ближе к его высочеству развернул, удачно прихваченный с собой свиток и ответил: – Это все важный молитвы которые недавно поступили. Пробежавшись глазами по строчкам написанные изящным подчерком, Се Лянь нахмурился. Не было и слова про засуху. Тем временем Ци Жуну надоело смотреть, как слуги бьют парня и приказал: – Довольно! Бросьте этого мерзкого ворюгу в темницу! – Слушаемся! – И слуги тотчас схватили Лан Ина. Се Лянь тут же свернул свиток и положив в рукав и сказал: – Нужно спасти этого человека, а потом уже расспросим его, что же случилось в Юнъане. Му Цин, тут же смягчившись, осторожно спросил: – Ваше высочество, как вы намеренны это провернуть? Вам ведь нельзя так просто предстать во плоти. Принц тут же не раздумывая, не поворачивая головы, выбросил вперёд руку. Заметив, что тень над ними закачалась, люди бросились врассыпную, а в следующее мгновение Ци Жун горестно завыл: – Мой царственный брат! Его высочество столкнул с постамента собственное изваяние! Ци Жун тут же позабыл про Лан Ина, кинулся к статуе и вцепился ей ноги. Не оставляя попыток удержать ее, он со всей мочи завизжал: – Эй вы, недотепы, чего глазами хлопаете? Скорее помогите мне! Нельзя допустить, чтобы мой царственный братик рухнул! Ему нельзя падать! Наблюдая за истерикой, Се Лянь и бровью не повёл. Он невозмутимо прошествовал мимо и взяв Му Цина за рукав и ведя его за собой направился прочь из храма. Фэн Синь до сих пор стоял каменным изваянием, от удивления уронив челюсть, не проронил и слова. А Му Цин идя за принцем воскликнул: – Ваше высочество, это же ваше изваяние! Нельзя что бы оно упало! – Подумаешь груда золота, – Беспечно сказал Се Лянь. – Надо же было их отвлечь! Фэн Синь иди расшатывай статую дальше, что бы они на шаг отойти не могли. Оставленный снаружи Лан Ин понял, что в суматохе про него все забыли. Он долгим взглядом окинул переливающуюся драгоценными камнями статую, затем встал, отряхнулся, закинул на плечо дорожный мешок и зашагал прочь. Отойдя подальше от храма, в чаще леса парень наконец огляделся по сторонам и присел отдохнуть в тени листвы. Се Лянь с Му Цином, спрятавшись в тени деревьев, остановились. Принц обернулся даосом в белых одеждах и Му Цин посмотрев на его одеяние, обернулся в идентичные, но не сменив внешность. Се Лянь взглянул на своего спутника и невольно задержал взгляд на такие непривычные для Му Цина белоснежные одежды. Му Цин тем временем увидел, что Лан Ин уселся возле лужи у дерева и начал голыми руками раскапывать землю. Ладони у парня были очень широкие. Он рыл быстро и глубоко, сырая земля так и летела в стороны. Парень отряхнул штаны от глины, зачерпнул из ямы воды и поднёс ко рту. Му Цин тут же поспешил к парню, вырвав Се Ляня из задумчивости. Му Цин перехватил его руку, достал из рукава флягу и протянул ему. Принц тут же оказался рядом с ним. Лан Ин, который уже успел набрать в рот глоток воды из лужи, поиграл желваками и проглотил её. Он без всякого удивления взглянул на непонятно откуда взявшихся даосских монахов и не стал отказываться от угощения, взял сосуд и выпил его содержимое одним махом, не оставив ни капли. А потом сказал: – Большое спасибо. Его высочество ответил вместо Му Цина: – Друг мой, откуда ты держишь путь и куда направляешься? – Мы шли из Ланэрвань в провинции Юнъань, хотели попасть в столицу. Но теперь я передумал: не надо нам туда. – Нам? – тут же удивился Му Цин. Лан Ин кивнул: – Да, я и мой сын. В заплечном мешке лежал труп ребёнка! Принц и Му Цин застыли в ужасе а сердце застыло в груди. Показав сына, Лан Ин аккуратно закутал тельце обратно в мешок и подвернул края. Они следили за сосредоточенными движениям. Му Цин видел на бедных улицах Сяньлэ смерть от болезни и голода но душу все равно рвала тоска. Взглянув на застывшего принца, Му Цин тихо выдохнул и спросил: – От чего умер твой сын? Лан Ин повесил мешок на плечо и отстраненно ответил: – Да я и сам не знаю. От жажды, от голода, от болезни… Думаю от всего сразу. – Он почесал в затылке и добавил: – Когда мы покинули Юнъань, он еще иногда покашливал в мешке, всё звал меня сзади: папка, папка… Постепенно затих, только хрипел. А дальше и хрипеть перестать, я думал уснул наконец. Но когда нашёл еду и стал его будить, чтобы покормить, он уже не проснулся. Этот ребенок умер, пока они скитались. Лан Ин покачал головой. – Я о детях не умею заботиться. Узнала б моя жена, что сын умер, она бы меня так бранила, на чем свет стоит! – Помолчав, он добавил: – Как бы мне хотелось, чтобы она ещё хоть разок на меня накричала… В его голове не было и тени чувств, словно в засохшем дереве или затянутом тиной пруду, где не осталось жизни, не пробежит больше рябь по воде. У Му Цина сжалось горло а Се Лянь рядом прошептал: – Ты… похорони его. – Да, хочу найти хорошее место, – кивнул мужчина. – Вот здесь неплохо: дерево закрывает от солнца, вода тоже есть. Похороню и пойду назад. Спасибо вам за помощь. Он закашлялся, нагнулся и продолжил рыть руками яму. Подоспел Фэн Синь и перед ним предстала странная картина: чужестранец копал, а Се Лянь и Му Цин стояли в растерянности. Принц запустил руку в рукав, нашарил там что-то и протянул парню со словами: – Вот, возьми это. Му Цин увидел в руке принца две темно-красных бусин, каждая величиной не больше ногтя. То были серьги из красного коралла, которые Се Лянь одел на праздник поклонения Небесам три года тому назад. Му Цин ненароком вспомнил свою потерянную серьгу. Лан Ин не стал отказываться, он давно забыл про эти церемонии, просто сжал в кулаке бусины и кивнул: – Большое спасибо. Аккуратно убрав подарок за пояс, он снял со спины мешок, бережно положил его в яму и шепнул: – Не волнуйся, папа скоро вернётся тебя навестить. Затем торжественно сгрёб землю и засыпал ею ткань. Дождавшись, когда путник широкими шагами направился прочь, Фэн Синь с подозрением спросил: – Ваше высочество, что это он там закопал? Он сказал «папа»?! Там человек, что ли?! Се Лянь тут же оборвал его: –Фэн Синь, отправляйся в Юнъань и посмотри как обстоят дела. Му Цин, узнай почему не было молитв о засухе. А мне надо повидаться с советником, расспросить его о случившемся. По лицу принца Му Цин понял, что сейчас с ним не спорить. И они отправились выполнять приказ. Се Лянь развернулся и поспешил на гору Тайцаншань. *** Му Цин прибыв в Юнъань не увидел ни единого пятнышка зелени. Возможно раньше здесь были сады и пышные улицы полные людей, однако из за отсутствия дождей от них не осталось и следа. Идя по улице он принялся расспрашивать присутствующих людей которых встречал по пути, в основном это были лишь бедняки которые походили на обугленные скелеты, мужчины и дети ходили без рубашек, у них сильно выступали ребра, у женщин на лицах кожа трескалась от сухости, глаза утратили живой блеск. Он до сих пор был в белых одеждах даоса и не составило большого труда расспросить о случившемся. Собрав достаточно информации, Му Цин отправился на поиски его высочества, по пути встретив Фэн Синя. Принц нашелся на пустом поле, земля растрескалась и высохла из за недостатка воды. Раскалённые ветер разметал волосы принца, но ему видимо не было до этого дела, он упорно продолжал идти вперед нахмурив брови, явно о чем то задумавшись. Му Цин решил его окликнуть, почти переходя на бег пытаясь догнать принца вместе с Фэн Синем: – Ваше высочество! Принц обернулся. И как только они подошли ближе сразу перешёл к делу: – Что удалось узнать? Му Цин спрятав руки в широких рукавах сразу начал докладывать: – Юнъань всегда был бедной провинцией, и, когда храмы пришли в упадок, ввели правило, которому подчинялись все местные: в святилище может войти лишь тот, кто делает пожертвование. Вот и получается, что молельни посещают одни богатые, а беднякам, которые терпят нужду, не дозволено даже ступить внутрь и поклонится богам… Фэн Синь который весь рассказ обмахивался рукой, пытаясь избавится от жары, продолжил: – Все верно. Последние два года на западе государства было туго с водой, а в нынешнем году стало ещё хуже. На Юнъань обрушилась самая настоящая засуха: реки высохли, дождей нет, землю возделывать невозможно. Богатым ещё полегче, ведь за деньги можно привозить еду и воду из других провинций. Только большинство богачей давно переехали отсюда на восток. Остались либо бедняки, либо те, кто уже не в силах бежать. Му Цин кивнул а Се Лянь нахмурился: – Советник сказал, что мой отец пытался помочь и приказал выделить средства. Почему ничего не вышло. – Пока деньги через руки всех чиновников пройдут, – ответил Му Цин, – каждый себе понемногу в карман положит. Так к концу на дело ничего и не останется. Неудивительно, что помощь не дошла до нуждающихся. Повисла пауза, Му Цин посмотрев на лицо Се Ляня, увидел на привычно спокойном лице холодный гнев, и принц процедил: – Я заставлю этих нахлебников выплюнуть всё, что они успели сожрать, обирая народ. – Ваше высочество, – возразил Му Цин, – вы опять забываете, что это не в вашей власти. Небесные чиновники не должны вмешиваться в дела мирские. Не рубите сплеча. Вам еще столько молитв верующих исполнить надо! Хватаетесь за всё подряд, да только беду на себя навлечёте. К тому же проблема куда глубже… Фэн Синь прикрыл глаза рукой от солнца и сказал: – Отсутствие воды – вот корень всех бед. Ваше высочество, может, стоит передать правителю, чтобы перенаправить часть рек с востока на запад? Это восстановит баланс? Се Лянь покачал головой: – Я уже обсуждал с советником эту идею. – И что он сказал? – Ну… – пробормотал Се Лянь. – Если кратко, сказал, что не получится. Да я и сам уже вижу: это невозможно. Фэн Синь кивнул: – Как говорится, коль пожар бушует, без толку издалека воду тащить. После паузы Се Лянь продолжил: – Впрочем, если на земле проблему не решить, можно обратиться за помощью к Небесам. Я слышал, несколько лет назад вознёсся новый Повелитель Дождя. По натуре он нелюдим, но я попытаюсь устроить с ним встречу и узнаю, нельзя ли как-нибудь послать сюда дожди и перенаправить реки с востока на запад. Му Цин тут же сказал: – Нельзя. – Почему же? – Ваше высочество, я тщательно проверил. Это два года от нехватки воды страдали не только на западе, несчастье постигло всю страну. На востоке море, там есть озёра и текут реки, поэтому там засуха чувствуется меньше, и уровень воды заметно упал. Се Лянь удивлённо расширил глаза, а Му Цин сказал: – Если прокопать канал или призвать дожди, чтобы направить часть воды с востока на запад, ситуация в Юнъане улучшится, но незначительно. Так можно только отсрочить неизбежное. Зато пострадает другая часть Сяньлэ. А ведь самые процветающие земли как раз на востоке. Людей в тех краях в три раза больше, особенно в столице. Если там начнется засуха… Фэн Синь продолжил фразу: – Последствия будут ещё страшнее, чем в Юнъане. И человеческих жертв гораздо больше. Му Цин кивнул и серьёзно произнес: – Это вызовет куда худшие беспорядки. Се Лянь тяжело вздохнул: – Так вот почему советник сказал, что нельзя назвать поступок моего отца ни хорошим, ни плохим… Он просто сделал выбор. – Поэтому, ваше высочество, решение должен принять государь. Доверьте это ему. Се Лянь обернулся, но ничего не ответил. Наконец принц принял решение: – Постараемся достать столько воды, сколько получится. А я пока соображу, как быть дальше. – Хорошо, – ответил Фэн Синь. – Просто скажите, что делать. Се Лянь похлопал его по плечу, развернулся и ушел: – Ваше высочество, вам действительно надо хорошенько подумать, – пробормотал ему в след Му Цин. – Мы можем помогать десять, двадцать дней, но не вечно. Вы бог войны, а не бог воды. Вы не можете помочь всем. Се Лянь остановился и застыл, обдумывая его слова. Всегда от звука этого голоса зарождается незнакомое ему чувство, хочется верить каждому его слову, хочется обнять и никогда не отпускать. Принц обернулся, посмотрел в сверкающие как звезды черные глаза и успокаивающе улыбнулся: – Не волнуйся. Все будет в порядке.