Пойманный своей судьбой

На улице Шэньу было яблоку негде упасть. Смельчаки толпились на крышах: хлопали в ладоши, кричали, подбадривали выступающих даосов, приплясывали – в общем, веселились как могли. Казалось, все жители страны собрались здесь сегодня ради неслыханного зрелища. Этот праздник поклонения Небесам превосходит все остальные в истории Сяньлэ. На высокой платформе рядами выстроились представители правящей фамилии, разодетые в шелка, они смотрели на разворачивающееся действо со сдержанными улыбками. Внутри дворца ожидала длинная колонна из нескольких сотен людей. Зазвенели колокола, государственный советник разгладил под носом несуществующие усы и позвал: — Первый ряд солдат! — Здесь! — Яшматовые девы! — Здесь! — Конница! — Здесь! — Демон! — Здесь! — Воин, угодивший богам! Никто не откликнулся. Советник озабоченно нахмурился и обернулся. — Где воин? Где его высочество? Недавно упомянутый «демон» стушевался но ответил. — Его высочество отошёл, — тихо сказал юноша, приглушенным из за маски голосом. Советник едва чувств не лишился. Но ситуация была отчаянная, времени валятся без сознания не оставалось — так что он взял себя в руки и лишь спросил испуганно: — Как это отошёл? Куда отошёл? Нам пора выдвигаться. Вот-вот выкатят платформу — а на ней не будет божества, только демон! Не сносить мне тогда моей старой головы! Му Цин, что ж ты его не остановил? Му Цин понурился: — Мне велел передать, чтобы вы не волновались, все делали как запланированно, а он скоро будет. Советник от волнения места себе не находил: — Да разве можно не беспокоиться? Что значит — скоро появится? Когда это — скоро? А если он не успеет, что тогда? Народ за воротами императорского дворца, ожидавший снаружи уже несколько часов с самого рассвета, давно потерял терпение — люди громко кричали, поторапливая процессию. К советнику подбежал даоссий монах: — Государыня послала слугу узнать, почему почётный караул не начинает шествие? Счастливый час вот-вот пробьёт, если сейчас не начать, время будет упущено. Тут из тени главных врат показалась фигура — ещё один юноша ворвался во дворец со звонки криком: — Почему не выдвигаемся? Там народ от нетерпения гудит, да и срок на исходе! Там был молодой человек шестнадцати-семнадцати лет, стройный, ладный и очень высокий, с кожей пшеничного цвета. За спиной его висел чёрный длинный лук и белоснежный колчан со стрелами. Он нахмурился и поджал губы. Хотя лет ему было мало, во взгляде считалась несгибаямая твёрдость. Советник ухватил парня за руку и завопил: — Фэн Синь! Где ваш наследный принц? Юноша замер, будто догадался о чём-то, а потом в его глазах заплескался гнев. Он бросил негодующий взгляд на стоявщего рядом Му Цина. Фэн Синь прошептал: — Некогда объяснять! Скорее выходите, его высочество вас не подведёт! Нечего не поделаешь: не будет на платформе воина, угодившего богам, — советнику конец. Он обречён но махнул рукой. — Музыка! Выступаем! В ответ на приказ грянул оркестр духовных и струнных. Сотня императорских бойцов в начале колонны запела стройный хором и двинулась вперёд, увлекая за собой грандиозную процессию. Стоило процессии появится из ворот замка, толпа закричала и бросилась подбирать падающие цветы. Но как бы красиво, как бы роскошно, как бы торжественно всё не выглядело, это была лишь прелюдия к главному действу. Платформа, которую тянули шестнадцать белых лошадей в золотой упряжи, медленно выкатилась из тёмной арки дворца и предстала взглядам дясятков тысяч людей. На ней стоял демон в чёрных одеждах и свирепой маске. Он выставил перед собой саблю чжаньмадао длинной девять чи и молча принял боевую стойку. У советника внутри всё сжалось. Как же в тот момент он надеялся на чудо! Но чуда не случилось. Толпа загалдела, а представители знати на высоких трибунах нахмурили брови и принялись переглядыватся, наперебой спрашивая друг друга: — Что происходит? Почему Воин, радующий Богов, не на платформе? — Его Высочество наследный принц отсутствует? — Где Лянь-гэгэ? В самом центре трибуны восседал мужчина благородной внешности и его дражайшая супруга, белокожая и изящная. То были государь и государыня Сяньлэ. Не увидев того, кто должен был появиться на платформе, государыня слегка обеспокоенно посмотрела на мужа. Государь крепче сжал её руку и утешительным взглядом подал знак не волноваться, а спокойно наблюдать за развитием событий. Вот только толпу людей внизу утешить было некому. Крики становились все громче, казалось ещё чуть-чуть — и рёв снесёт крыши с домов. Не обращая внимания на зловещий рокот толпы, этот самый юноша в чёрных одежда — творение самой мощи — открыл представление в роли демона. Наделёный от природы тонкими чертами лица и изящной фигурой, Му Цин был похож скорее на учёного, чем на воина, но невероятно тяжёлой саблей вращал как пёрышком. В его руках она казалась невесомой. Один за другим несколько десятков даосов, играющих укротителей демона, вскочил на платформу и один за другим же покинули её, сражённые врагом. В другой ситуации народ бы с удовольствием посмотрел на столь искустное владение клинком, но сейчас почти никто не хлопал:люди не для того пришли, чтобы смотреть, как демон побеждает смертных. Из толпы послышалось крики: — Где Воин, угодивший богам?! — Где Его Высочество наследный принц? — Мы хотим видеть Его Высочество в роли Императора Шэньу! Демон, изыди! С верхнего этажа послышался возмущённый крик: — Где мой царственный брат? Это что за балаган творится?! Кому эта ерунда вопще интересна? Мать вашу, где мой царственный брат?! Даже без взгляда в ту сторону становилось понятно, кто кричит громче всех. Разумеется, это был князь Сяоцзин, Ци Жун. И когда люди, услышав крики, подняли головы, в самом деле увидели юношу в роскошных светло-бирюзовых одеяниях и с драгоценным обручем на шее. Молодой человек перегнулся через перила, гневно потрясая кулаком в сторону процессии. На вид мальчику было пятнадцать-шестнадцать лет, на припудренном лице выделялись чёрные, подведённые тушью, брови. Его можно было назвать привлекательным, даже красивым, однако облик источал такую злость, что казалось, он сейчас перемахнёт через перила, спрыгнет и кого-нибудь побьёт. К счастью, трибуна располагалась слишком высоко, и прыжок, если не стал бы смертельным, то закончился бы переломом ноги. Поэтому он лишь швырнул вниз чайную пиалу из белого нефрита. Она стремилась прямо в затылок демону, ещё мгновение — и хлынула бы кровь, а актёр под маской демона упал бы замертво, однако тот ловко уклонился, взмахнул саблей и поймал пиалу на самый кончик клинка. Чашка задребезжала, что вызвало у зрителей бурю восторга. Му Цин снова подбросил чашку в воздух, и её поймал стоящий под платформой даос, а юноша совершенно спокойно продолжил играть демона, танцуя с саблей и сражая людей. Ци Жуна это ужасно взбесило, он уже хотел запустить в Му Цина ещё чем-то, но государыня приказала слугам оттащить его от платформы, что им вполне удалось, хоть и не без труда. Тем не менее, лица представителей императорского рода становились всё более серьёзными, они понемногу начали волноваться. Воин, угодивший богам, исчез прямо накануне церемонии. Где такое видано? Вдруг толпа одобрительно взревела — куда пуще прежнего. Прямо с небес на платформу спустилась фигура воина в белоснежном наряде и замерла перед демоном! Полы его одеяний разлетелись по платформе огромным цветком, а лицо скрылась за золотой маской. Сжимая одной рукой острый меч, другой он легонько тронул его тёмное лезвие, и оно мелодично зазвенело, подобно струне. И как только враг нацелил на него остриё сабли, воин в белом медленно поднялся. Глаза Ци Жуна ярко сверкнули, лицо покраснело, он вскочил и громко крикнул: — Мой царственный брат! Мой царственный брат пришёл! Чёрная и белая фигуры стояли на платформе друг напротив друга: бог и демон сжимал в руках оружие. Битва наконец началась. В представлении демон и воин, угодивший богам, исполняли главные роли. Обоих должны были играть юноши, превосходно владеющие искусством фехтования. В особенности это касалось первого, ведь одеяния Воина, радующего Богов, изготавливались согласно строгому церемониалу и отличались необыкновенным великолепием, по завершении всех необходимых деталей костюм с ног до головы весил около сорока-пятидесяти цзиней. К счастью, искусство обоих юношей можно было назвать чрезвычайно выдающимся. Сверкала сабля и мелькало остриё меча, один нападал, другой отступал, бой вышел на редкость красивым, движения идеально выверенными — наверняка перед выступлением они провели огромное множество тренировок. Государь заметил: — Кто исполняет роль демона, с которым сражается принц? Советник тихо кашлянул, прежде чем сказать: — Ваше Величество, позвольте ответить. Это один из молодых учеников монастыря Хуанцзи, его имя — Му Цин. Государыня заметила с мягкой улыбкой: — Смотрю, этот юноша тоже неплохо сражается. Совсем капельку уступает принцу. Пожалуй, он будет не хуже Фэн Синя? Внизу толпа бушевала громкими криками, способными ворваться в поднебесье: — Бей! Бей его! Срази его! — Убей демона! Гул становился всё настойчивее. И Ци Жун присоединился к толпе. Сложив ладони раструбом у рта, он расхохотался и крикнул: — Мой царственный брат, атакуй! Тебе под силу уложить его одной рукой, проучи этого сопляка как следует! Неожиданно демон на платформе нанёс удар, которым отбил меч Се Ляня, чем вызвал слегка удивлённый вздох последнего. Строго говоря, бой во время жертвоприношения Небесам проводился как представление на радость Богам, оба участника сражались чуть больше, чем в полсилы, и этого было вполне достаточно. Однако от удара, который принц только что отразил, меч едва не вылетел из его рук. Очевидно, что противник вложил все силы в этот выпад. Се Лянь чуть приподнял голову и отчётливо произнёс: — Му Цин? Юноша, исполняющий роль демона, не ответил, но его глаза игриво блестнули за маской. Вместо этого вновь бросился в атаку. Се Лянь, не растрачивая время на раздумья, звонко отбил несколько выпадов сабли. Клинки выбивал толпы искр, толпа неистово ревела. Чем ожесточённее становился бой на платформе, тем громче кричали зрители. Внезапно зазвенела сталь, полыхнула белая вспышка. Толпа ахнула и задержала дыхание. Воин, угодивший богам, узким мечем выбил у демона из рук тяжёлую саблю, та взлетела и возилась прямо в каменный столб неподалёку. Какой-то любопытствующий попытался достать её, но, как ни пытался, оружее не поддавалось — Это что за сабля такая? Сколько ж сил надо! — изумился он. Тем временем на платформе воин поднял свой длинный меч и вновь легонько тронул пальцем остриё. Раздался мелодичный звон. Из за золотой маски послышался смех. — Ты неплохо сражался, — радостно и беззаботно молвил Се Лянь, — но все же проиграл. Демон, оставшийся без оружия, стоял на одном колене, молча сжав кулаки. Се Лянь описал клином в воздехе восьмёрку и собрался под всеобщие овации нанести последний удар и «убить» демона, но вдруг наверху кто то отчаянно закричал! Се Лянь оторопел, опустил меч и поднял голову. Он увидел, как размытая тень стремительно летит вниз с вершины башни. Даже не успев ничего понять и сделать он увидел как другая тёмная фигура изящно взлетает словно небожитель и словила падающего ребёнка! Как только демон поймал ребёнка с его лица слетала уродливая синяя маска демона с торчащими клыками, являя белоснежное лицо с тонкими, изящными чертами. На фоне бледной кожи едва выделялись чуть пухлые бледные губы, глаза мерцали двумя чёрными обсидианами, и несколько тончайших прядей мягких волос падали на лоб и по бокам щёк мягко обрамляя лицо. Он выглядел скромным и божественным — полная противоположность жуткой маске. Только когда Му Цин, одной рукой прижимая к себе тельце а другой вытащил меч со столба, преземлился в центре улицы Шэньу, он смог посмотреть, кого он только что спас. В его объятьях скорчился чумазый ребёнок, всё лицо которого было замотано бинтами. Он в оцепенении смотрел на Му Цина. Ребёнку было не больше семи-восьми лет, какой он был маленький и худой! Он упал с огромной высоты, и теперь его крохотное тельце дрожало в объятьях Му Цина. Между повязок, которыми была неаккуратно перемотала его голова, блестел большой чёрный глаз, и в нем сейчас отражалась фигура в темных одеждах. Мальчик смотрел на юношу не моргая, будто кроме него не видел нечего вокруг. Толпа заохала. Му Цин приподнял голову, и сердце замерло от недоброго предчуствия: он успел заметить, как неподалёку на землю упало что то тёмное — маска, которая должна скрывать его лицо. Все произошло слишком быстро: бойцы сбились со строевого шага, лица девушек, разбрасывавших цветы, исказились со страха, золотая колесница встала, породистые белые лошади заржал и забили копытами, а музыканты, игравшие на шэн и сяо, начали откровенно фальшивить. Кто-то продолжал движение, кто то встрял на месте, и эта заминка грозилась настоящей катастрофой. Начался настоящий перепалох. Все затаили дыхание. Толпа невольно потянулась к нему, стараясь разглядеть поближе красивые черты лица, что за божество скрывалось за маской демона? В одной руке он держал ребёнка, а другой рукой медленно поднял саблю и указал на роскошную платформу. Все это время воин, угодивший богам изумленно наблюдал с неё за происходящим. Уловив жест демона, он на мгновение замер, а затем резко взмыл в воздух презимлившись в центр улицы перед демоном. В толпе послышалось удивлённые возгласы. Се Лянь убедившись что он правильно понял своего товарища, радостно прошептал: — Молодец Му Цин! Теперь с платформы спустились и воин, и демон. Сабля и меч опять сошлись в бою, и к толпе вернулся боевой азарт. А знать на трибунах наконец выдохнула, их лица просветлели. Воин, похоже вознамерился отобрать ребёнка у демона, розыгрывая представление божества спасающие ребёнка от лап демона: он взмахнул клином и двинулся вперёд. Обмениваясь зрелищными ударами, они вернулись на платформу. Фэн Синь, воспользовавшись тем, что всеобщее внимание сосредоточилось на сражении, метнулся к валявшейся посреди улицы маске, схватил её и ворвался в ряды церемониальной колонны. — Не сбиваемся с шага! Продолжайте идти, будто нечего не случилось! Завершите круг и только после этого возвращайтесь во дворец! — вполголоса повелел он. Участники процесси поспешили взять себя в руки, вернулись на места и продолжили движение. Се Лянь на платформе пришёл в наступление. Му Цин со звоном клинка отбил несколько выпадов, и тут ребёнок в его объятьях вскрикнул, испугавшись мелькающей вокруг стали и искр. Му Цин крепче прижал его к груди и шепнул: — Не бойся! Малыш крепко ухватился за складки одежды на груди демона. Одной рукой Му Цин обнимал его, а другой которая начала немного дрожать от силы ударов, ловко орудовал саблей. Спустя ещё пару секунд он почувствовал, как дрожащий мальчик поднял ручки и изо все сил вцепился ему в плечо — словно за спасительную соломинку. —Не волнуйся, скоро все закончится! — а затем тихо сказал: — Ваше высочество! Стоявший напротив принц едва заметно кивнул, и его высочество выбросил вперёд руку с мечем. На глазах у огромной толпы воин, угодивший богам, поразил демона прямо в сердце рядом с лежашим в его руках ребёнком! Му Цин исказил лицо будто бы в приступе боли, выронил саблю, зажал «рану» рукой, сделал несколько неуверенный шагов назад, чуть подёргался в судорогах и наконец упал наземь до сих пор прижимая к себе ребёнка и остался лежать без движений. Ци Жун на трибуне радостно захохотал и захлопал в ладоши: — Умер! Умер! Мой царственный братик убил мерзкого демона! Многолюдная церемониальная процессия тем временем продолжила марш. В завершающем акте представления принц подошёл к лежащему демону и протянул руки к ребёнку что бы «спасти» его. Му Цин перестал прижимать к себе ребёнка, но как только Се Лянь взял мальчика что бы поднять он вцепился в одежды демона и напрочь отказывался их отпускать! Процессия уже завершила круг и, поверну к дворцу, готовилась скрыться в воротах. Народ не роптал — напротив был доволен пуще прежнего, хотя некоторые негодовали почему демон спас мальчика и почему он так похож на само божество? Несмертная толпа следовала за платформой к стенам дворца, восхваляя представление. Пришлось генералам отправить в несколько раз больше караульных, чтобы остановить разгорячившуюся публику. Но ничего не вышло: люди прорвались сквозь охрану и гудящим роем устремился вперёд. — Солдаты! — крикнул правитель с трибун. В то момент церемониальная процессия из нескольких сотен человек миновала дворовые ворота. Прямо за роскошной платформой киноварно-красной створки со скрипом захлопнулись, оставив беснующуюся толпу позади колотить по ним с радостными криками а развевавшиеся на ветру флаги опустились.