Унижение или смерть? Что ты выберешь?

***

Акутагава сидел на кровати в одном из номеров отеля. Минут десять назад его проводил сюда Накахара, сказав лишь, чтобы он ждал. Но чего? Или точнее будет сказать: Кого? Он узнал про видео запись вчера, как в принципе и все мафиози, у которых есть сверхспособность, также ему было известно кто его партнёр. Сейчас чёрноволосый сидел в своих мыслях, желая врагу смерти. Акутагава был болен заражением лёгких, из-за чего постоянно кашлял. Его туберкулёз не особо мешал жить парню, ведь тот уже привык. Но болезнь всё-таки была смертельной. А ведь так и так он может умереть, только либо раньше, либо позже, дак в чём тогда была проблема уже убить этого врага, в чём был смысл играть в игру неизвестного эспера, который, по сути, дал шанс и ограничение во времени, чтобы они смогли сразиться в последний раз? Эта идея казалась прекрасной, но был в ней и один минус: если Акутагава сможет победить, то нет вероятности, что он не умрёт сразу же, и тогда не сможет получить одобрение от Дазая. Одобрение его бывшего наставника было самым важным в жизни, это являлось его смыслом. Сам Дазай являлся смыслом жизни Рюноске. Неожиданно послышался стук в дверь, Акутагава даже не шелохнулся, оставаясь при своём угрюмом выражении лица. Видеть этого глупца совершенно не хотелось, но выбора как такого у него тоже не было, потому через несколько секунд воспользовавшись Расёмоном, Акутагава приоткрыл дверь и схватил тигра за ногу, сразу затаскивая в номер и закрывая дверь. Туберкулёзник поднялся с кровати поворачиваясь к Ацуши лицом, который, к слову, был подвешен вниз головой за одну ногу. Лицо беловолосого было чуть напуганным и ошарашенным, он не понимал, что происходит, что это за дело и почему Дазай привёл его именно к этому идиоту. Из головы вылетела важная просьба Дазая, что лучше когти не выпускать, иначе будет хуже, хотя куда уж хуже, он видит перед собой врага, которого ненавидит так же, как тот его. Промелькнула мысль, будто Дазай специально кинул Ацуши на растерзание этому демону. Накаджима быстро выбрался из захвата, сразу готовясь к новому нападению, но ожидаемого не произошло. Расёмон исчез, остался только Акутагава, с его привычным кашлем и угрюмым лицом. — Ты как всегда ожидаем, оборотень. — хрипловатым голосом произносит Акутагава, убирая руки в карманы чёрного пальто. — Хотя бы разуйся, нечего марать пол. — Ацуши был удивлён такой просьбе, убирая лапы тигра, он хоть и не сразу, но всё-таки отошёл к двери, разувшись. Сейчас тигрёнок совершенно не понимал намерений врага, убить тот хотел его или же помиловать, к сожалению, прочитать по глазам не мог. — Может объяснишь, что происходит? Почему здесь всюду члены Портовой Мафии, и что вообще за запись, про которую мне недавно говорил Дазай? С чем ты должен справиться? — у Ацуши накатилась гора вопросов, и, вполне возможно, он мог продолжить их задавать, если бы его не прервал кашель Акутагавы. — Что за глупые вопросы. — тяжело вздыхая, Акутагава подошёл к вешалке, снимая своё тёмное пальто и вешая. — Раздевайся. Я не собираюсь тратить на тебя много времени. — до Ацуши не дошёл смысл сказанного, он вообще не понимал, что нёс Акутагава, но сказанные на полном серьёзе слова всё же сильно напрягли. Парень несколько секунд постоял в недоумении, а после развернулся к двери, собираясь выйти и попросить объяснений хотя бы у Дазая, но ему не дали открыть дверь. Белые полосы обвили обе руки оборотня и потащили на кровать, безжалостно бросая. — Ты глухой что-ли? — голос отражал нотки злости, когда Рюноске отпустил тигра, поворачиваясь к нему. — Какого чёрта ты творишь? — Ацуши не знал, о чём думать. Зачем Акутагава просит его раздеться? Почему он снял своё пальто, а сейчас отстёгивает жабо, подходя к кровате? А самое главное: что, в конце концов, происходит? — Объясни хотя бы что-то, потому что я тебя вообще не понимаю. — Ацуши в замешательстве, а чёрноволосый бесится, его достали эти вопросы и бессмысленные фразы. Почему-то Акутагава продолжает быть уверенным, что тигр просто издевается над ним, что на самом деле всё и так знает или же попросту тянет время. Рюноске откладывает жабо на краю кровати и вновь пользуется способностью, чтобы схватить врага, но это не удаётся, потому что тигр успевает увернутся и отскочить, отбегая от кровати. Ещё одна причина, по которой туберкулёзник не собирался драться именно здесь и сейчас, был интерьер. Искусно переданные светлые тона в номере и не только, очень завораживали и восхищали парня, а некоторые антикварные вещи придавали изюминку. Всё было так утончённо и красиво, что страшно трогать, а уж тем более сломать. Из-за чего поведение Ацуши очень раздражало, ведь если тот что-то разобьёт, то Акутагава точно придёт в бешенство, и тогда уже будет плевать на эту сраную игру. — Дазай сказал, что ты мне объяснишь. Хотя потом, когда он говорил с вашим боссом, я услышал, что ты вряд ли потрудишься что-то рассказать. — серьёзно заговорил Ацуши, смотря на Акутагаву, готовясь уворачиваться от его способности. — Так что я в принципе не удивлён. — Дазай значит? — на этот раз Рюноске решил задуматься, а вдруг тигр и правда ничего не знает об этой игре. Может это испытание от Дазая? Может Акутагава должен сам понять, в чём весь смысл и объяснить ему, что вообще он здесь делает и зачем эта встреча? Но зачем тогда это нужно Дазаю, Акутагава понять не мог. — Тебе не показывали видео запись от одарённого, который затеял эту идиотскую игру? — прикрывая рот рукой и прокашлявшись, парень посмотрел точно в глаза напротив стоявшего. — Не показывали. — Ацуши перевёл глаза в пол, задумываясь. Вспомнил, какие все были тревожные с утра, и какой был напуганный Танизаки, когда стоял возле какого-то номера и решался постучать. А ведь там тоже был один из мафиози, кажется, Тачихара, но беловолосый всё ещё был в этом не уверен. Дазай говорил ему про запись, которую не стал показывать из-за Кёки, но что же там рассказывалось на ней, объяснять не стал, потому что не было времени. — Дазай сказал, что Кёке нельзя было знать про эту запись, иначе бы она не встретилась с Коё, а меня оставили в неведенье из-за неё… — Тебя снова оставили в стороне из-за этой девчонки? — усмехнувшись, Акутагава вспомнил, как около четырёх лет назад, Кёка перешла на сторону Агентства, а Коё пыталась забрать её, но у неё не вышло, потому что помешал тигр, а потом и Гильдия. Вопрос остался витать в воздухе, ответа на него никто не ждал, и, собственно, отвечать тоже не собирались. Акутагава какое-то время прибывал в своих мыслях, а Ацуши решил оглядеться, когда точно убедился, что враг нападать не станет. Ещё выходя из лифта, а может и раньше, парня заворожил вид помещений. Он решил подойти к светлому окну и заметил, как внизу идут директор и Йосано. Ацуши удивился, ведь не предполагал их здесь увидеть, думал озвучить увиденных, но обернувшись на Рюноске, который уже успел присесть на кровать, о чём-то серьёзно задумываясь, выкинул эту идею из головы, вновь посмотрев на шедших внизу. Тишина длилась достаточно долго, по крайне мере так казалось Накаджиме, он боялся что-либо говорить, ведь его не пытаются убить и это уже радовало, потому молчал, изредка слушая кашель. Акутагава же не следил за временем, он думал о Дазае, и почему тот, например, не отозвал Ацуши, чтобы показать эту чёртову запись ему одному. В этом не было какой-либо проблемы, но Дазай этого не сделал, значит была причина? А знал ли Ацуши вообще, что их символы на плечах сошлись, или ему и про это не стали говорить? «А должен ли я в принципе что-то рассказывать ему? Меня же об этом никто не просил.» — прошла мысль, после которой Акутагава повернулся, сначала не находя оборотня, а после замечая его сзади, также сидящим на кровате. Акутагава уже было подумал, что не заметил, как парень свалил от него. — Тигр, тебе про символ на плече что-нибудь говорили? — …Нет. — Ацуши поначалу дёрнулся от внезапно нарушенной тишины, а после повернулся на чёрноволосого, отвечая ему шёпотом. — А что с ним? Что-то узнали? — такие беззаботные вопросы чуть разозлили Акутагаву, но он не подал вида. — Глупец, мы все здесь вообще-то из-за них. — тяжело вздыхая, Акутагава поднялся на ноги, стоя несколько секунд спиной к тигру, вспоминая, есть ли у него на телефоне эта видео запись. Он всё-таки двинулся к выходу из номера, а точнее к своему пальто, под внимательный взгляд двухцветных глаз. Быстро доставая телефон из кармана, он сначала нашёл фотографию своего символа, возвращаясь к Ацуши и показывая фотку. — У нас обоих символы совпадают. Накаджима был не то, чтобы удивлён, а скорее шокирован, разглядывая картинку в чужих руках, на которой был красный, как у Дазая, символ, но внутренние иглы были более острыми и чем-то напоминали рисунок у Ацуши. Недолго думая, парень выхватил чужой телефон под недовольные бурчания врага, доставая свой и находя свою фотографию, сравнил. Они и правда сходились в идеальный круг двух цветов: красный и голубой. Но почему Ацуши об этом никто не рассказал? И в чём был весь этот смысл? Почему их символы так идеально сошлись? Кажется, вопросов стало только больше, а ответов пока так и не нашлось ни на один. — Дак они всё-таки появились не просто так? — удивлённо прошептал тигрёнок, переводя взгляд на Акутагаву, который стоял перед ним с скрещенными руками на груди, ожидая, когда Ацуши уже налюбуется этой дурацкой татуировкой. Забирая свой телефон обратно, Акутагава поискал то самое видео и, внутренне радуясь находке, включил запись, отдав телефон тигру: мол, смотри и разбирайся, объяснять сам я не собираюсь; а после отошёл к окну, слушая приглушённые слова того чёрного человека. Когда видео закончилось, наступила гробовая тишина. Даже дыхания оборотня не было слышно. Акутагава представлял, как тот сейчас шокирован, но взглянуть на него пока не решался и заговорить тоже, давая время, чтобы хоть немного осознать услышанное. Ацуши смотрел в экран телефона, который постепенно начал потухать, не зная, что думать и как реагировать на это всё. Кажется, теперь все ответы на вопросы появились сами по себе. Пришло понимание, почему же все утром были на взводе и почему Наоми так истерила. Всё встало на свои места, но появился страх. Страх за свою жизнь. Принимать сказанное человеком на видео не хотелось от слова совсем, даже когда Акутагава заговорил, Ацуши пропустил слова мимо ушей, прибывая в своих мыслях. И когда чёрноволосый забрал телефон и отложил его в сторону, тигр тоже никак не отреагировал, продолжая смотреть в одну точку. Акутагаву это начало раздражать, хоть он и понимал это состояние шока, но времени всё же не было. Они и так уже давно сидят в одном номере, но ни к чему особо не пришли, а ведь Накахара говорил, что после заберёт его, у них есть одно задание по поводу этого эспера. — Ты долго будешь так сидеть? Может хоть признаки жизни подашь? — прошло уже около двадцати минут, когда Акутагава снова заговорил, надеясь на какой-нибудь ответ или хотя бы жизненный сигнал. Он сидел на другой стороне кровати, смотря на спину врага. — Скажи.., что это всё неправда. — тихо подал голос Ацуши, медленно поворачиваясь и показывая свой до ужаса напуганный взгляд. — Хотел бы я так сказать… — вновь кашляя и отворачиваясь, Акутагава прикрыл глаза, желая очнуться от этого кошмара, но, к сожалению, проснуться не мог. Накаджима неспеша поднялся, отходя в сторону с закрытыми глазами и держась за голову, чуть оттягивал свои волосы, причиняя этим боль. Он тоже надеялся на сон, на кошмар, да хоть на реалистичную галлюцинацию, но ничего не менялось, когда он открывал глаза и видел всё те же светлые тона комнаты и Акутагаву, сидящего на кровате. Ацуши чуть шатнулся, кажется, потерял равновесие и резко навалился на стеллаж за спиной, отчего с одной из верхних полок неожиданно упала хрустальная ваза, чудом не задевая парня, и разбилась об пол. — Ты что творишь, глупец?! — прикрикнул Рюноске, дёргаясь от резкого грохота и подскакивая на ноги. Увидев разбитую вещь, злость переполнила разум. Он без шуток готов убить тигра за прекрасную хрустальную вазу, хватая Ацуши за шею своей способностью, но ему не дают этого сделать, когда он чувствует чужую ладонь на своём плече, а после способность пропадает и Ацуши падает на пол. Акутагава резко оборачивается, сразу понимая, кто стоит за спиной. Дазай с серьёзным лицом наблюдает за происходящей картиной и оглядывает всю комнату. Игнорирует Акутагаву, убирая руку с плеча и проходя дальше. Чуя стоит, облокотившись на закрытую дверь спиной, он уже повесил свой плащ на вешалку и разулся, наблюдая за происходящим как зритель, участвовать в разборках точно не собирался, оставляя всё шатену. А тот помогает Ацуши подняться и оборачивается на бывшего ученика. — Я так понимаю, вы даже не начинали. — заключает Дазай свои наблюдения вслух и смотрит на Акутагаву, убирая руки в карманы пальто и ожидая объяснений. А тот чуть заминается, подбирая слова, но сказать ничего не успевает. — Ты всё рассказал Ацуши? — Да, у меня запись была. Но, Дазай, почему Вы не рассказали всё сами? — Акутагава непонимающе смотрит на Осаму, а после переводит взгляд на Ацуши, стоявшего за спиной своего наставника. Тигр был смущён, кажется, только сейчас смог убедиться в правдивости этого видео, но лучше от этого не становилось. — Потому что Ацуши не смог бы скрыть этого от Кёки, а ей знать нельзя было. — кратко ответил Дазай, тяжело вздохнув, предположил, что ему с Чуей придётся здесь задержаться, иначе эти двое подопечных так ни к чему и не придут. Шатен улыбнулся, обернулся к Ацуши и, взяв его за руку, толкнул в направлении кровати. — Видимо нам с Чуей придётся вам помочь. — нараспев произнёс Дазай. — Эй, скумбрия, у тебя уже мозги в бинты превратились что-ли, с ума сошёл? — Чуя был ошарашен таким заявлением, он вообще не собирался участвовать в этой потасовке, а теперь Дазай, кажется, не оставлял ему выбора. Ацуши сильно покраснел, присаживаясь на кровать скорее от шока, чем от желания просто отдохнуть. Акутагава непонимающе посмотрел на Дазая, пытаясь найти смысл сказанных слов в его улыбчивом лице, но не находя ровным счётом ничего, тоже чуть смутился. — Что ты там задумал? — Чуя подошёл к Дазаю, угрожая своим ножом и наставляя на него остриё. — Думаю они быстрее дождутся полуночи, чем займутся сексом, если мы их не поторопим. — беззаботно проговорил шатен, пожимая плечами. — К тому же нам ещё искать этого одарённого, иначе придётся встречаться так каждые двое суток. Мне лично и одной встречи с тобой хватило. Ты слишком стеснительный. — Дазай получает удар по животу, хоть и успевая прикрыться рукой, но боль всё же остаётся не слабой. Чуя проходит мимо него, останавливаясь на против Акутагавы и убирая свой нож, он смотрит на черноволосого и вздыхает. — Чё стоишь? И так много времени потеряли. Забыл, что босс говорил? — Чуя был на удивление спокоен, напоминая парню про сказанные слова Мори ещё сегодня утром. Им было поручено сразу после встречи со своими партнёрами проверить несколько мест и организаций на нахождение этого одарённого, что затеял эту идиотскую игру насмерть. — Чуя. — чуть шипит шатен, пытаясь оклематься от боли. — Лучше иди к Ацуши и успокой его, пока он не решил из окна выпрыгнуть. Я немного с Акутагавой поговорю. — уже выпрямляясь и подходя к бывшим коллегам, он серьёзно посмотрел на шляпника, дожидаясь, когда тот отойдёт к Ацуши. Проводив взглядом Чую и на мгновение взглянув на смущённого тигра, Дазай посмотрел на Акутагаву, а после наклонился к его уху, чтобы другие точно не слышали его слов. — Если будешь меня слушать, я буду тебя хвалить. — начал он совсем тихо и улыбнулся, прикрыв глаз и представляя, что сложнее всего будет с Ацуши, но, кажется, такой эксперимент Дазаю по душе. — Первое твоё задание: возбуди Ацуши. — договорив, он отстранился, прикрывая свою усмешку рукой. Когда Чуя встал напротив тигра, думая, как подобрать слова и вообще стоит ли что-то говорить, ведь им обоим и так понятно, что сейчас будет, рыжеволосый остался при своём. Он лишь наблюдал за поникшей головой тигрёнка, представляя, как тому сейчас хреново на душе. Ацуши боялся думать, что с ним могут сделать. На Дазая была ещё какая-то надежда, но мафиози всё же напрягали паренька, хотя Осаму тоже когда-то состоял в Портовой Мафии. Послышалось раздражённое дыхание и скрежет зубов, Ацуши как никак обладал отличным слухом благодаря своей способности, а после тихие недовольные слова шляпника: — Тигр, или как там тебя. Ложись на кровать, — негромко говорил парень. Выждав секунду и наклонившись поближе к Ацуши, Чуя продолжил ещё тише. — пока Дазай совсем не свихнулся. — рыжик попросил лечь на кровать только по просьбе скумбрии, который мотнул Накахаре головой, произнося одними губами эти слова. Чуя проследил, как Дазай доходит до двери, вешает своё пальто рядом на крючок, держа в руке тюбик грёбаной смазки. Накаджима только сейчас решается залезть на кровать с ногами, но ложится как-то дискомфортно, в комнате слишком много людей, которые смотрят на него, и стеснение берёт вверх. Парень боится, что его изнасилуют, хотя тот эспер говорил именно об этом, и когда воспоминание приходит в голову, то перехватывает дыхание.

«Унижение или смерть?»

Слова врываются в голову грозой. Ацуши не хочет ни того, ни другого, но ему не оставляют более другого выбора и попросту решают за него. Естественно, что смерть была выкинута первая из этого списка так же быстро, как по итогу вернулась обратно. Ведь Ацуши только сейчас смог осознать, что подразумевалось под понятием унижения, именно это и заставило парня задуматься о смерти. Мысли обрывает звук кашля буквально за спиной и возвращает беловолосого в реальность, Ацуши чувствует чужие руки на плечах, которые зацепляют подтяжки и стягивают их с рук, он чуть дёргается от этих действий, а щёки краснеют. Парня заваливают на правый бок и поворачивают на спину, тигр жмурится и чувствует, как стягивают галстук. Страшно, непривычно, хочется закричать, остановить это всё, найти другой способ остаться в живых. Но он понимает, что его нет, ведь даже Дазай уже прошёл через это. Ацуши медленно приоткрывает глаза, когда понимает, что галстук стянули совсем и скорее всего куда-то выкинули. Видит Акутагаву, который нависает сверху, он тоже смущён, но выглядит так, будто старательно не обращает внимание на окружение. А Накахара стоит справа, возле кровати, смотрит куда-то в сторону, по всей видимости на Дазая, который спрятался за Рюноске, потому его и не было видно. Стеснение и стыд вмиг завладевают разумом, одновременно страшно пошевелиться, но в тоже время слишком непривычно руки лежат по бокам, хочется закрыться ими, спрятаться. А в ход идёт рубашка, Акутагава расстёгивает пуговицы одна за другой, выправляя белую вещицу из штанов, пока не распахнёт её полностью. Накаджима уже не смотрит на чёрноволосого, взгляд направлен на рыжика, есть желание попросить его о помощи, но мысль сразу отпадает, ведь Чуя как никак является исполнителем Портовой Мафии, да и с чего бы ему помогать. Ацуши сейчас попросту насилуют на глазах у коллеги и мафиозника, вроде и спасение жизни, но какой же это всё-таки позор. Хотя насилуют ли? Он же даже не пытается сопротивляться. Просто лежит и ждёт. Ацуши дёргается и громко вздыхает ртом, жмурясь, когда чувствует давление чужой коленки между ног. Он прикрывает рот рукой, ощущая прикосновение чужих губ на груди, а после влажный разгоряченный язык проходит по соску, отчего Ацуши громко мычит в руку. Ему попадают прям по чувствительному месту, Акутагава удивляется реакции тела, повторяя свои действия и незаметно улыбаясь, ведь снова прекрасно слышит чужое наслаждение. Чуя же, услышав вздохи и мычания, хочет уйти, ему очень некомфортно наблюдать за этим, но Дазай не позволяет. Шатен пошло улыбается, наблюдая за смущением рыжеволосого и читая в его взгляде лишь желание поскорее свалить отсюда нахуй. Дазай одними губами произносит: «Подержи руки Ацуши, пусть стонет в голос.» — он более чем уверен, что Чуя его поймёт, а уж тем более не ослушается и выполнит приказ. Дазай ведёт свою игру, и Накахара это понимает, но ослушаться не может, а всё из-за давнего спора, в котором он, Чуя, когда-то проиграл, и теперь обязан, как послушный пёс, выполнять все его приказы. Всё это напоминает ему лишь насилие, но одна мелочь заставляет выкинуть такие мысли из головы, когда Чуя присаживается рядом с тигром.

«Это всё ради спасения их жизни.»

Накахара заставляет себя поверить в эти слова, потому хватает обе руки Ацуши, стараясь не обращать внимания на его напуганные глаза, и заводит за голову, крепко удерживая и прикрывая свои глаза, чтобы не видеть этих страданий. Боится представить, если это всё повторится, ведь Дазай может сотворить всё, что ему взбредёт на ум, потому Чуя обещает себе, что после, сегодня же, найдёт этого чёртового одарённого и замучает, чтобы на следующий день отдать в лапы Дазая и избавится от этой игры. Ацуши не может сдержать громких мычаний, внизу живота приятно тянет возбуждение, а разум туманится, когда доходит маленькое осознание, что сегодня он потеряет девственность. Теперь мозг не хочет воспринимать происходящее, как реальность, всё кажется сном, от которого не получается проснуться, галлюцинацией, от которой не выходит уйти. Одновременно страшно, но этот страх теряется в глубине сознания и исчезает, на его место приходит возбуждение и неизвестность. Акутагава слабо вздрагивает, когда его плеча вновь касаются и тянут назад, заставляя отстранится, Дазай тихо шепчет похвалу, говорит, что Рюноске справился с первым заданием. А после приказывает новое: «Теперь растяни его.» — шепчут на ухо и в руку кладут лубрикант. Туберкулёзник теряется на несколько секунд, но заставляет себя вразумиться. Тянется к чужому ремню, пытаясь расстегнуть, руки слабо трясутся, что очень мешает, но дрожь получается на время унять. Расстёгивает ширинку, старясь не обращать внимание на вставший член врага, и стягивает тёмные штаны вместе с трусами, слушая облегчённый выдох. — Вперёд, не бойся. — снова шепчет голос бывшего наставника на ухо. Дазай подсаживается сзади, за спиной Рюноске, наблюдая, как парень открывает крышку и выдавливает на пару пальцев содержимое тюбика. — Вставляй сначала один. — продолжает шептать шатен, что очень раздражает и смущает. Хочется сбежать, но Акутагава не может себе позволить так опозориться перед Дазаем, потому подставляет пальцы к сжатому колечку мышц, немного растирая смазку, и вводит один палец, слыша чужое шипение. Чуя резко отрывает глаза, почувствовав сопротивление в сдержанных руках, он смотрит, как жмурится Ацуши и не хотя оборачивается к Акутагаве, замечая за ним сидящего Дазая. Ему противно, противно от себя самого, он жалеет, что не ушёл сразу, что вообще зашёл сюда, ведь мог подождать снаружи или вовсе в номере, когда узнал бы, что парни не закончили. Тогда бы не принимал участие во всём этом кошмаре, и может не чувствовал себя виноватым перед тигром. А теперь рыжик чувствует себя соучастником насилия, отчего на душе паршиво… Чуя отворачивается на Ацуши, смотрит на него чуть жалостливо и злится на себя, на Дазая, на этого чёртового эспера. Совесть не даёт покоя, ведь рыжик чувствует этот дискомфорт и боль, что испытывает сейчас беловолосый, потому наклоняется к его уху, желая отвлечь, успокоить любыми словами, но он не знает какими. — Тигр… — Чуя тяжело вздыхает и прикрывает глаза, снова слыша болезненное мычание. Кажется, Акутагава вставил второй палец, а в голове вспоминается это чувство. Он же растягивал сам себя, потому что не желал испытывать этой боли при бывшем напарнике, ему стыдно это вспоминать, но оно не выходит из головы. — Накаджима.., я понимаю, как тебе сейчас больно, и не знаю, как тебя отвлечь… Но, если ты так сильно ненавидишь Акутагаву, представь с ним бой. — Чуя сам себе не верит, что говорит подобное. Это кажется абсурдным занятием, но он же не бессердечный, Накахара не может оставить это так, когда по себе знает, что испытывает оборотень. — Представь, как ты с ним сражаешься, как уворачиваешься от его атак, подходя всё ближе, как вдруг пропадаешь из его вида, а после бьёшь по слабому месту. Бьёшь не один, не два раза. Как побеждаешь... — рыжик со своими словами сам это представлял, отчего становилось не по себе. Негоже Мафии проигрывать, к тому же такому как Акутагава. Самому не верится в свои слова, но он понятия не имеет, чем можно отвлечь тигра. А Ацуши отвлёкся на голос. Не сразу, но смог представить сказанное рыжиком, что очень помогло хоть немного расслабиться. Дискомфорт был, но боль сходила, что знатно радовало до одного момента… Накаджиму как будто пробило током, но не болезненно, а с точностью да наоборот. Это было на столько приятное ощущение, что он не смог сдержать тихого стона, чуть заметно выгибаясь в спине. Он не понял, что это было, а вот Накахара прекрасно осознал, что Акутагава попал по простате. Отстраняясь от лежавшего, Чуя обернулся к Рюноске, который чуть смущённо слушает Дазая за своей спиной. Рыжик видит, как шатен что-то шепчет тому на ухо, но услышать не может, скалится, ведь ситуация продолжает раздражать и напрягать. Дазай контролирует, ведёт, учит и при этом лыбится, замечая на себе озлобленный взгляд Чуи. Не смотрит на него, делает вид, что не заметил, чем злит другого ещё сильнее. А оно и не удивительно, ведь рыжик явно смущён всем этим, что и забавляет Осаму больше всего. Ему нравится злить Чую, а тот скалится, когда не хочет показывать настоящие эмоции или правда злиться, потому рыжик и находится, в каком-то плане, в центре событий. Но сейчас Дазай занят немного другим, он медленно тянется одной рукой к паху Рюноске, надавливая и сжимая, чтобы возбудить. Слышит тихое мычание и не даёт сказать, когда на него оборачивается чёрноволосый. — Продолжай. — строго произносит Дазай, обрывая все вопросы и упрёки. Взгляд страшен, потому Акутагава поддаётся манипуляции и продолжает растягивать Ацуши, стараясь не издавать звуков от стеснительных прикосновений внизу. Когда шатен ощущает нарастающее возбуждение в чужих штанах, то неспеша расстёгивает ширинку и убирает руку. — Можешь вытаскивать. Ты молодец. А теперь заключительное, — дожидаясь, когда Акутагава вытащит пальцы, а Ацуши чуть промычит от неприятной пустоты, Дазай приближается к ушной раковине максимально близко, выдыхая горячий воздух, шепчет. — выеби его. — Дазай довольно жесток к другим, ему часто плевать на их состояние, но в редкие моменты он может проявить какое никакое милосердие, но в данный момент ему важно время. Сидящий и держащий руки тигрёнка всё это время смотрел на Дазая, поражаясь его действиям сильнее. Дазай хоть и был психом, по крайней мере таким он казался изредка в глазах Чуи, но ничего подобного он никогда не делал в присутствии рыжика. Это и пугало сейчас больше всего. Он вновь перевёл взгляд на Ацуши, немного задумываясь о своём, пока второй пытался прийти в себя, боясь продолжения. Акутагава приспустил штаны с трусами и размазал смазку по члену, сжимая зубы от прохлады. Взглянул на Ацуши, но лишь на секунду, потому что хотелось уже закончить и не думать о происходящем. Туберкулёзник поднял одну ногу оборотня и положил на плечо, чтобы было удобно, подстроился поближе к дырочке и немного надавил, чтобы вошла головка. Всё ещё было узко, видимо Ацуши сильно напрягался и сжимался, а ведь так оно и было. Тот тихо мычал от боли и жмурился, его напряжение чувствовалось везде. — Отвлекли его, чтобы он расслабился. — вновь шептали на ухо, подсказывая чуть ли не каждый шаг. Это хоть и помогало, но сильно отвлекало и смущало. Акутагава всё же слушал советы, потому что не было никакого смысла их игнорировать. Парень наклонился вперёд к груди врага, прикасаясь губами к коже. Вновь провёл языком по соску, вспоминая какая реакция была у Накаджимы на такое действие, и это помогало. Тело под ним вздрагивало, а мычания стали громче, в них не слышалось той болезненной нотки. Акутагава вошёл наполовину, как только почувствовал лёгкую расслабленность, что, естественно, не ожидал Ацуши, вскрикнув. Рюноске сильно сжал чужой бок рукой, ему тоже было не приятно больно, он перешёл поцелуями на шею, стараясь не обращать внимание на прожигающий взгляд Накахары, хотя тот буквально сразу отвернулся, прикрывая глаза. Дазай же наблюдал за всем без стеснения, он дожидался, когда можно будет уже не следить за парнями и спокойно отойти, чтобы обдумать вновь эти появившиеся символы, которые и сейчас загорелись на плечах у обоих. Он следил за рисунками с самого начала, хоть их и не было видно из-под рубашек. У шатена было предположение, когда они загораются, но сейчас он уже точно знал, что символ светится, когда партнёр входит. Ацуши тихо ныл, маленькие слезинки собрались в уголках глаз и были готовы в любой момент вытечь. Боль постепенно сходила, когда он старался расслабиться, не сразу, но это удалось. Приятные прикосновения на шее помогали отвлечься парню, но чувство заполненности оставляло дискомфорт. Акутагава вошёл до основания, давая вновь привыкнуть, к счастью, на этот раз Ацуши смог расслабиться быстрее, слышалось лишь тяжёлое, глубокое дыхание и редкое мычание. Рюноске не знал, когда можно начать двигаться, негласно ожидая сигнала от оборотня. Тот через какое-то время чуть ударил пяткой по спине врага, чтобы хоть как-то подать знак, говорить ничего не хотелось уж точно, ведь звуков от него одного было явно достаточно. Акутагава намёк понял, неспеша двигаясь и набирая темп, почувствовал, что сзади слез Дазай, видимо отошёл, чтобы не мешать. Хоть немного, но напряжение ушло, хорошо бы и Накахара также ушёл. Чуя открыл глаза, вдруг почувствовав чужое прикосновение поверх своих рук, он увидел, как чёрноволосый перехватывал запястья тигра и не стал перечить, наоборот, с радостью отпустил, вставая и отходя от кровати. Только в этот момент шляпник смог облегчённо выдохнуть, замечая какое-то голубое свечение на плече у Накаджимы, собирался озвучить интересующий вопрос, но не смог. Дазай незаметно подошёл сзади, закрывая рот рукой и отходя назад вместе с Чуей, под его неодобрительный взгляд. Остановился возле окна, сразу наклоняясь к уху. — Я знаю, они светятся, но об этом позже, окей? — это был больше риторический вопрос, Дазай отстранился, когда Чуя повернулся к нему лицом и злобно смотрел на шатена. Рыжик хотел было что-то ответить, но за спиной, место тихих мычаний и постанываний, послышался громкий стон, который чуть смутил Чую. Дазай же тихо хихикнул на реакцию бывшего напарника, переведя взгляд на кровать и замечая, как Ацуши выгибается в спине и продолжает громко стонать. Тигр вновь почувствовал то самое приятное ощущение, от которого дрожь бежит по всему телу, сдержать стон не удаётся, а Акутагава не замедляет темп, попадая по простате и продолжая оставлять поцелуи и засосы. Тела бьются друг об друга, создавая звуковые шлепки, что ещё больше украшает развратную картину. Акутагава уже близок к разрядке, как, собственно, и Ацуши, стенки внутри оборотня сжимаются всё сильнее, обволакивая член, но не делая больно. Хочется быстрее и быстрее, и Рюноске ускоряется, вдалбливая партнёра в постель. В голове у обоих пелена возбуждения, когда оба кончают: один на себя, второй в другого. Парни чуть не сорвали голоса, простонав вместе, хотя Ацуши, кажется, точно сорвал, даже ещё раньше. Акутагава не спешит выходить, пытаясь чуть отдышаться и прийти в себя. Он заходится неприятным кашлем, после чего выходит и застёгивает ширинку. Руки у Ацуши свободны, и они уже закрывают краснеющее личико. Привести дыхание в норму не удаётся, когда в голове всплывают моменты, которые только что происходили. Внизу не приятное чувство липкости и влажности, хочется закрыться от стеснения, но рядом нет вещей, по всей видимости, они все на полу. — Помоги Ацуши собраться, а то он меня сейчас бояться будет, мы с Акутагавой за дверью подождём. — быстро протараторил Дазай шёпотом на ухо Чуи и сразу направился к чёрноволосому. До этого они стояли молча, каждый в своих мыслях, только вот Дазай одновременно наблюдал за происходящей картиной за спиной рыжика, а второй старался вовсе не слушать звуков, что, конечно, не удавалось. — Ч-чего?! — до Чуи слова дошли не сразу. Он повернулся к Дазаю, замечая, как тот толкает Рюноске к выходу, кидая ему на руки оба пальто, чёрного и бежевого цветов, а после по-быстрому обуваясь, выходят оба за дверь. — Заебись. — себе под нос матерится Чуя и поворачивается к Ацуши. Тигр так и лежит, боясь двинуться или открыть глаза. — Накаджима, вставай. Я тебя до душа доведу. — тяжело вздыхая, шляпник направляется к Ацуши. Оборотень несколько секунд не двигался, боялся открыть глаза. Да, он слышал, что кто-то ушёл, но не знал кто. Через силу открыл глаза, убирая руки от лица, и сразу увидел Накахару, он стоял рядом с кроватью, протягивая руку, чтобы помочь встать. Ацуши немного боязливо взялся за чужую кисть и его потянули на себя, поднимая. Как только тигрёнок поднялся, опуская ноги на пол, то болезненно шикнул. — Больно? — Чуя присел на корточки перед Ацуши, представляя его боль на себе. У рыжеволосого она тоже была, даже сейчас, просто он старательно этого не показывал. Дождавшись кивка, парень продолжил. — Терпи, у меня тоже поясница болит. И я без понятия, когда это пройдёт… — поднимаясь обратно, он обошёл кровать, подбирая вещи тигра и возвращаясь к нему. — Пошли в ванну. Эти ублюдки в коридоре ждут. — помогая подняться на ноги, Чуя повёл Ацуши в душ.

***

— Дазай? Акутагава? Почему вы здесь? — удивлённый голос босса Портовой Мафии послышался за спинами парней, они одновременно обернулись, замечая рядом идущего Фукудзаву. — Долгая история. — иронично произнёс Дазай, забирая своё бежевое пальто из рук бывшего подчинённого и надевая. — И это не на столько важно, как тот факт, что символы не исчезли. — убирая руки в карманы пальто, он почувствовал в одном телефон, который некогда забирал у Кёки, вспоминая, что сейчас нужно проходить по всем номерам и забирать коллег. Мысленно надеясь, что подобной истории не повторится с Танизаки, он вспомнил про смазку, которую, кажется, оставил валяться на кровате. Что ж, остаётся надеяться, что шляпник заберёт и отдаст хотя бы незаметно. — У вас они тоже светились? — спокойно задал вопрос директор Агентства, смотря сначала на Акутагаву, который чуть покашлял, прикрывая рот рукой, а после перевёл взгляд на Дазая. — Да. — кивая, ответил Осаму, смотря в ответ на Фукудзаву. — Думаю это можно расценивать, что задание выполнено. — пожимая плечами, он прикрыл глаза, а после посмотрел на Мори, вспомнив про его просьбу подумать над предложением вернуться в Мафию. — Прежде, чем Вы спросите, сразу скажу, что ответ отрицательный, и я уже не один раз это повторял. — Что ж, а я так надеялся. — печально проговорил Мори. — А где Накахара? — наконец задал интересующий всё это время вопрос, подмечая про себя, что парни почему-то вышли вместе из одного номера. — Думаю он вместе с Ацуши сейчас материт нас вовсю. — Дазай посмотрел на закрытую дверь номера, из которого несколько минут назад они с Акутагавой вышли. Мори с Фукудзавой переглянулись в непонимании, и снова посмотрели на Дазая, требуя объяснений, что же успело произойти между ними всеми. А Акутагава предположил, что Накахара точно может сейчас материть шатен, ведь это в его стиле. — Ну, или же они просто молча собираются, без понятия. — вновь пожимая плечами, Дазай только сейчас обратил внимание на то, как все удивлённо смотрят на него. — Что? — вдруг дверь открывается и оттуда появляется рыжая макушка, а за ним выходит и беловолосый. Чуя не замечает рядом стоящих и подходит к Дазаю, протягивая ему руку с тюбиком. Осаму тихо хихикнул и взял лубрикант, убирая в карман пальто. Только после Накахара замечает босса с Фукудзавой и, чуть смутившись, кивает в знак уважения. Оба мужчины проигнорировали увиденный тюбик, всё и так было понятно и не удивительно. Ацуши вышел поникший, поясница болела, но, как сказал рыжик, он старался не показывать этого. Все направились в сторону лифта, переговаривая каждый о своём. Ацуши шёл в конце, прокручивая в голове недавно происходящее и изредка посматривая на Чую. Шляпник шёл рядом с Акутагавой, но ни о чём не говорил, видимо тоже обдумывая произошедшее. Накаджима догнал Чую, несильно дёрнув его за рукав пиджака, чтобы тот обратил на него внимание. — Спасибо Вам.. за помощь... — очень тихо проговорил Ацуши, смущаясь и опуская взгляд в пол. Рыжеволосый был удивлён таким словам, но, кажется, понял, о чём говорил тигр. И лишь улыбнувшись, потрепал парня по голове, двинувшись дальше за остальными.