Унижение или смерть? Что ты выберешь?

***

Дверь закрывается буквально перед носом Ацуши; это снова Расёмон, он сразу исчезает, и парень с лёгким спокойствием выдыхает, но напряжение всё ещё витает в воздухе, и, кажется, оно только сгущается. Радует, что в этот раз Акутагава, пока не использует способность на тигре и не хватает его, безжалостно кидая на кровать. Ацуши какое-то время смотрит на спину врага, прожигая взглядом и боясь скоро случившегося. За эти пару дней принять происходящее не удаётся, он боится. Боится, что этот кошмар не закончится, что они не найдут одарённого, устроившего такие испытания для них. Страх переполняет вены, лезет под ткань одежды и обжигает холодом, колется. Проснуться никак не удаётся, как и принять, что это случится вновь. — Подойди сюда. — прокашлявшись, хрипит тихий голос Акутагавы, заставляя вздрогнуть и прийти в сознание от мыслей. Больше он ничего не говорит, а Ацуши делает тяжелые шаги к кровати и останавливается в метре, обходить её не хочется, а подходить ещё ближе к Рюноске — уж тем более. Оборотень стоит, перебирает руками и вспоминает про тот самый «подарочек», про который крикнул Дазай под конец, как скрыться за дверью. Думает, как отдать, но страх пересиливает, а дыхание спирает от сгущённого напряжения в комнате. — Подойди. — уже грубее повторяет Акутагава, также шёпотом, и Ацуши слушается. Слушается, потому что так нужно, потому что его не впечатляет вариант со смертью, потому что он заставляет себя чуть осмелеть. Беловолосый обходит кровать и останавливается перед сидящим Акутагавой, тот не смотрит на него, у него прикрыты глаза, и рука не уходит от рта, сдерживая приглушённый кашель. — Дазай просил передать тебе… — в полголоса всё же осмеливается произнести Накаджима и протягивает лубрикант, а сам отводит взгляд куда угодно, лишь бы не смотреть на чёртово врага. Только сейчас Рюноске приподнимает веки, чтобы взглянуть, что же такого мог передать ему Дазай, замечая тюбик в чужих руках, он переводит взгляд на стоявшего перед ним тигра, тот смущается, но не смотрит в ответ, боится. Акутагава тихо вздыхает и хватает оборотня за запястье, место того, чтобы забрать лубрикант; он тянет его на себя, заставляя залезть на колени, и игнорирует тихие упрёки. — Что ты. — Ацуши сидит на чужих ногах и краснеет, смотря в глаза перед ним, отвести взгляд ему не дают, отчего щёки обжигает огонь. Буквально минуту назад его передёргивало от напряжения, а мурашки бегали по коже как от холода, теперь же находится так близко, кажется чем-то неправильным, страшным и противным, но от чего-то тело всё равно горит. Лубрикант падает бесшумно на кровать, где-то рядом с ними, а руки тигра лежат на чужих плечах. Когда-то Акутагава говорил., нет, кричал на него и просил не прикасаться, хотя изредка сам это делал, а сейчас всё по-другому. Туберкулёзник смотрит в двухцветные глаза без всякой эмоции и тянется рукой к галстуку, стягивая и откидывая куда-то на кровать. Расстёгивает пуговицы на белой рубашке еле дрожащими пальцами, а от напуганных глаз не отрывается, смотря пристально и серьёзно. Он тоже смущён, но старается не показывать этого. Ему противно от своих действий, ему противно от себя, но выбора нет. Рубашка полностью распахнута, её медленно снимают с подрагивающих плеч вместе с подтяжками, она падает на пол и о ней в момент забывают. Акутагава припадает к бледной коже на шее, не обращая внимание на редкие покраснения на ней от прошлого раза, игнорирует тихий вздох и ладошку на затылке, которую моментально убирают от испуга. Руками обхватывает худощавые бока, поглаживает и ведёт вверх к груди, проводит большими пальцами по соскам, подцепляет ногтями, слыша приглушённое мычание, явно прикрытого рта. Целует шею осторожно, как будто может повредить, ранить, хотя именно этого желает: разорвать кожу, перекусить нить жизни, убить. Но делать сейчас этого не будет. Когда эта игра закончится, он лично вызовет тигра на бой и раскромсает его тело на мелкие кусочки, а после подсунет Дазаю, надеясь на признание своей силы. Ацуши сгорает. Сгорает изнутри от стыда, от происходящего. Приятные прикосновения будоражат кровь, а мысли кричат, что это не должно быть приятно, что это противно, напоминают, кто именно это делает, и от этого парень сгорает ещё больше. Это единичные моменты, когда Накаджима видит такого Акутагаву. Вроде нежного и приятного, но в то же время серьёзного и жёсткого. Мысли сбиваются и путаются, когда Ацуши вспоминает, что Акутагава не был с ним таким тогда при Накахаре и Дазае. Но сейчас, наедине, он добрее, хотя может это только из-за того же смущения к происходящей ситуации. Ацуши сжимает белую ткань на плече партнёра свободной рукой и тихо ноет, когда чувствует лёгкий укус на ключице. Расслабляет ладонь, когда укус уже зализывают, ведёт руку к шее очень медленно и осторожно, поднимает на затылок, путаясь пальцами в тёмных волосах, и сжимает на новый укус. Внизу живота приятно тянет, а кожа горит под поцелуями и прикосновениями. В голове туман возбуждения, который требует ещё и ещё, хочется чего-то большего, но здравый рассудок не покидает Ацуши, говоря обратное, требуя прекратить, остановить. Но парень лишь тихо мычит от прикосновений и забывается в этих ощущениях, теряется в чувствах. В штанах начинает давить, а бёдра непроизвольно сами дёргаются. Ацуши елозит, ему неудобно сидеть, потому он шоркается о чужой пах, даже не замечая этого. А Акутагава игнорирует странное чувство и продолжает целовать, покусывать, прикасаться. Он понимает, что тигр уже возбуждён, к удивлению, это было слишком легко, но чёрноволосому штаны не давят, давит Ацуши и трёт, как бы прося уже прекратить эти ненужные мучения, отчего внизу живота тоже начинает тянуть. Накаджиму роняют на кровать, а Акутагава нависает сверху, снимая жабо, краем глаз замечает бугорок и мысленно убеждается в своей правоте. В голове витает небольшой ураган странных чувств и чуть путает мысли, но чёрноволосый наклоняется к груди и проводит горячим языком по соску, заставляя опять мычать и вздрагивать. Ацуши по инерции сгибает колено от не комфорта, случайно упираясь им в пах, и резко опускает, осознавая сделанное. Слышится лёгкий смешок от Акутагавы, отчего хочется забиться в угол, спрятаться под кровать или просто убежать, пряча красные щёки. Рюноске возбуждён, потому он не медлит, стягивает длинный пояс и расстёгивает ширинку. Отрывается от груди и снимает все остальные вещи с тигрёнка, который мелко дрожит, от страха или от возбуждения, уже не понять, но в глазах ясно читается странное желание. Желание прекратить и продолжить, Ацуши сам уже не понимает себя, он запутался. Путаница в его голове уже давно, как и страх к принятию себя, но он смог пережить это, осознал и нашёл своё место среди друзей и коллег. А сейчас другая каша в голове, и её не удаётся разобрать… Акутагава быстро находит смазку, где-то позади себя и выдавливает на пару пальцев. Ацуши сводит голые колени, ему холодно и одновременно жарко, отчего хочется укрыться одеялом, простынёй, да чем угодно, чтобы согреться под ним и при этом остыть благодаря его прохладе. Чёрноволосый разводит чужие колени и наклоняется, целует куда-то ниже груди и подставляет пальцы, растирая смазку. Вставляет один, не рискует сразу двумя, хотя можно было; внутри свободно, Ацуши лишь на секунду сжимается от дискомфорта, но после расслабляется быстро, что явно радует. Потому Акутагава не медлит, вводит второй и сразу растягивает, не даёт сжаться, проводя языком по соску и чуть прикусывая, заставляет тихо постанывать. Рюноске хочет в этот раз покончить со всем быстро, его всё ещё напрягают мысли, что Дазай придёт, что снова будет командовать и наставлять. Да, Накахара не позволит этому повториться, он пообещал ему, но тревога не оставляет чёрноволосого не на секунду. Он не желал подобными способами получать признания, но парень готов признаться, тогда он купился на обещанную похвалу и получил её, но это не то. Акутагава ждёт совершенно другого от Дазая, не какой-то похвалы за послушание, нет! Ему важно лишь признание. Признание в силе, что он превзошёл самого себя, что добился того, чего ждёт от него именно Дазай. И сейчас он торопится, не медлит, отвлекает нежностями и ласками тигра и вставляет третий палец. Продолжает растягивать и искать ту самую точку, чтобы заставить оборотня вздрогнуть, закричать от наслаждения, и он находит. Ацуши стонет, чувствуя необъяснимое, в сильно зажмуренных глазах плывут круги. Это круги возбуждения и блаженства, которое хочется ощущать постоянно. Не проходит и пяти минут, как Акутагава поднимается и вынимает пальцы с приглушённым нытьём, он игнорирует, у него сейчас одна цель: по скорее покончить с этим, и он ей придерживается до конца. Вновь берёт лубрикант, заранее расстёгивая брюки и спуская их, наносит смазку на головку и растирает. А Ацуши изнемогает, ему не по себе, очень стеснительно, но нечем прикрыться, потому он лишь прикрывает свои глаза, чтобы не видеть всего, чтобы убедить себя, что никого нет здесь рядом. Но не удаётся, у него очень чуткий слух, что портит все убеждения, он слышит каждый тяжёлый и прерывистый вздох Акутагавы, слышит быстро стучащее сердце, которое до невозмутимости сильно бьётся о грудную клетку, он слышит его наслаждение. Акутагава вставляет резко, неожиданно, заставляя вскрикнуть от боли, и ждёт. Ждёт отдышки, ждёт, что тот чего-то попросит, например, остановится, и Рюноске знает, что не послушает. Ждёт просьбы продолжить, но сам знает, что не услышит этого, потому что Накаджима не опустится так низко перед ним, иначе он не будет считать тигра соперником. Акутагава накланяется к уху и шепчет очень тихим и хриплым голосом, что убьёт его, что растерзает на мелкие кусочки, как только найдётся одарённый и как только эта идиотская игра закончится. Он обещает ему, клянётся, и добавляет, что сейчас спасает жизнь не ему, а только себе, а после кусает за мочку и начинает двигаться внутри, потому что Ацуши отвлёкся, расслабился. Целует в шею, кусает ключицы и представляет, как будет пронизывать это хрупкое тело насквозь своим Расёмоном, как тот будет кричать и стонать от боли, биться в агонии и пытаться тщетно ударить, ранить или убить. Накаджима борется с собой, с своими угнетающими мыслями и стонет в руку, потому что попадают по простате, радует, что сейчас руки никто не держит и уже не будут, ведь Акутагаве этого не нужно и парень в этом уверен. Угрозы его не напугали, они были постоянны в его сторону именно от туберкулёзника, да и сам Ацуши не раз угрожал. Но сколько раз они стояли на одном поле битвы и сколько раз были на одной стороне и бились бок о бок, такие случаи были не единожды, им приходилось, во благо их организаций, во благо людей и всей Йокогамы, они не проигрывали. Дазай их сплотил, Дазай создал их команду, и Дазай назвал их «Двойной тьмой», и никто не обращал внимание на вражду между ними, она была и остаётся по сей день, просто они находят в себе силы на время потушить этот пожар и биться с врагами вместе — одной командой. И даже сейчас, несмотря на вражду и ненависть к друг другу, каждый борется за свою жизнь благодаря другому. Ацуши без задней мысли зарывается рукой в чужие волосы и сдавливает обхваченными ногами поясницу партнёра, чувствуя приближение оргазма, а Акутагава позволяет ему сжимать до лёгкой боли свои волосы, а сам кусает нежную и белоснежную кожу и рычит, чувствуя, как горячие и влажные стенки внутри сжимают, кончает почти с тигром, тихо рыча и слушая чужой стон. Рюноске даёт им обоим минуту передышки и выходит, натягивая брюки и застёгивая, позволяет себе лечь рядом, чтобы отдохнуть и обдумать, восстановить в голове порядок мыслей и немного успокоиться, потому что он зол. Зол на этого эспера и желает ему смерти, ведь тот мешает им с оборотнем сразиться в нормальном бою, что гложет и бесит, оттягивает время их сражения. Накаджима не двигается, всё ещё приводит ритм сердцебиения в норму, ощущение, будто он пробежал несколько тысяч километров, устал и запыхался, но это всё неправда, наглая ложь, в которую хочется верить, но не выходит, когда он поднимается и чувствует тянущую боль в пояснице. Молчит, не ноет, вспоминает слова Накахары и верит ему, от чего-то сердце подсказывает, что рыжеволосый парень прав, и смысла показывать слабость сейчас нет, они не в лучшем положении, и усугублять всё ещё больше не нужно. Какое-то время сидит и терпит, собираясь силами, чтобы дойти до ванной, но появляется другая проблема: Ацуши не знает, где она находится, а спрашивать у Акутагавы не хочется. «И куда это он?» — задумался Рюноске, лежа с прикрытыми глазами. Он устал, клонит в сон, но он не позволит себе заснуть сейчас, потому что надо думать. Думать над тем, где ещё можно искать, хотя им с Накахарой босс не давал никаких указаний по поводу этого. Но это же не отменяет их обязанности в поисках, хотя проверили везде. Кажется, есть ли вообще смысл в поисках, если этот одарённый может спокойно себе разгуливать по городу, проходить даже мимо них и тихо смеяться, ведь они его не узнают. А это, вполне возможно, так и было. — «Плевать, пусть идёт, я за него не отвечаю.» — проносится в голове, когда он слышит закрывающуюся дверь. Ацуши труда не составило найти ванную самому, она была чуть дальше, за дверью, откуда доносились тихие мычания или редкие стоны. Это сильно смутило юношу, потому что подслушивать нельзя, не правильно. Но он же не виноват, что у него такой хороший слух, да и к тому же он просто прошёл мимо, направляясь к следующей двери в душ. Его даже чуть озадачило, что они ещё не закончили, но тигр поскорее выкинул эти мысли из головы, потому что это было попросту не прилично для него. Сходил в душ Накаджима довольно быстро и оделся в взятые заранее вещи — тоже. Когда вышел, то был крайне удивлён, что из соседней комнаты до сих пор доносились непристойные звуки, потому по-быстрому прошёл обратно к Акутагаве, хотя желал вообще свалить от сюда по скорее, а лучше прямо сейчас. Туберкулёзник успел обратно пристегнуть жабо, и сейчас сидел на краю кровати и читал какую-то книгу, видимо взятую с одной из полок. Ацуши не стал его тревожить и просто прилёг с другого края, прикрывая глаза тыльной стороной ладони, позволил себе уснуть, потому что, к счастью, сейчас с ним точно ничего не сделают.

***

— Вы что, ещё не начинали? — озадачено спросил Дазай, заглядывая в открытую дверь и замечая двух парней, один из которых держал в руках книгу, а второй, кажется, спал. — Мы закончили. — кратко ответил Акутагава, захлопывая книгу и откладывая её в сторону, услышал шуршание сзади себя, видимо тигр проснулся. — Оу. А вы быстро! — тихо усмехаясь, Дазай подумал, что Чуе лучше этого не знать, а то побьёт ещё, ведь они задержались лишь из-за маленького спора, который Осаму сам и придумал, чисто забавы ради. — Ацуши, ты в душе был? — обратился он к только проснувшемуся и потирающемуся глаза парню, когда сам облокотился на дверной косяк. — Д-да… — тихо ответил тот, наблюдая, как Акутагава встаёт, убирает книгу на её законное место и поворачивается на Дазая. Он не знал, сколько времени прошло, даже предположить не мог, но радовало, что он смог немного вздремнуть, и, к удивлению, сон его был спокойным, в отличии от обычных, теперь бессонных ночей с кошмарами. — А. почему вы так долго.? — Да так, проблемка одна была. — задумчиво соврал Дазай, сдерживая ехидную улыбку. — Только не говорите Чуе, что вы давно закончили, ему лучше этого не знать, а то начнёт тут истерить опять. — весело проговорил Дазай и ушёл обратно, чтобы сообщить Накахаре, что в ванной никого и он может идти в душ, оставив двух парней в непонимании происходящего. Ацуши лишь взглянул на Рюноске, задавая немой вопрос: а что, собственно, не так? Но тот лишь пожал плечами, проходя обратно к кровати и присаживаясь.

***

Сегодня Накахара, кажется, не в духе. И нет, не в том плане, что он снова на всех срывается и злиться, как это бывает частенько. Наоборот, он опечален. И парень не понимает — с чем же связана его печаль, просто нет сил злиться на что-либо или кого-либо, хотя силы то ему для этого не нужны. Его начинает всё больше напрягать бездействие в поисках. Вот, например, вчера, после встречи с детективами, босс просто отпустил их домой, сказав, чтобы они отдохнули. Он не стал посылать мафиози на ещё какие-нибудь непроверенные места для поисков, хотя таких мест то попросту не осталось. Возражать Чуя не стал, ведь правда был готов отключиться на любой мягкой поверхности, потому по приходе домой сразу завалился спать, а проснулся только от звонка Мори под утро. Тот звонил очень рано и просил парня срочно явиться к нему, и сейчас Чуя направлялся к кабинету босса, не обращая внимания абсолютно не на кого, хотя в такую рань никого в принципе и не было. — Доброе утро, босс. — уставший голос был прекрасно слышен, и как бы парень не хотел его скрыть, он не мог. — Проходи, Накахара. — обыденно-безэмоциональным тоном ответил Мори, даже не удосужившись взглянуть на подчинённого. Рыжик прошёл ближе и по приглашению присесть, мягко упал в кресло, желая просто отключится. Перед ним стоял ноутбук, в котором была видна какая-то запись, поставленная на паузу. Из-за затемнённого экрана понять было тяжело, что же там такое, но Чуя даже не пытался, его мозг сейчас, казалось, был напрочь отключён от общего мира. — Вчера поздним вечером, — начал босс, тяжело вздыхая и прикрывая глаза. — вновь пришло видео от этого одарённого. Я сразу же его просмотрел, но, к сожалению, никаких зацепок в его поисках по записи не появилось. — чуть обречённо закончил Мори, открывая глаза и поворачиваясь на подчинённого. — Скажите, что ничего похуже он там не наговорил… — Накахара даже не был удивлён, узнав про новое видео. Он предполагал, что так срочно его мог вызвать босс только по поводу этого эспера, и так же понимал, что ничего хорошего ему не сообщат о нём, хотя малая надежда была, что этого ублюдка нашли или хотя бы напали на его след. — Думаю тебе лучше самому послушать. — произнёс Огай и потянулся к ноутбуку, снимая запись с паузы. Его слова никак Чую не успокоили, только сильнее напрягли. Как же ему хотелось верить, что это розыгрыш, но босс бы никогда не стал разыгрывать. Он всегда серьёзен в каких-либо делах, а шутки шутить не в его стиле, он лишь с Элис бывает несвойственным, та постоянно капризничает и не слушается, потому ей приходится всегда и во всём угождать, иначе ничего от неё не добиться. Так успел заметить Накахара, за долгое время работы и частое пребывание по важным делам в кабинете Мори, всё-таки он же в исполнительном комитете, как никак. «Что ж, не думал, что мне так легко будет скрыться от вас…» — снова тот же противный голос, тот же фон серой стены, тот же стул и чёрная одежда, скрывающая все части тела. Кажется, абсолютно ничего не изменилось, вот только голос был у мужчины явно веселее. Сидел он расслабленно, локти стояли на ручках стула, а пальцы были сцеплены в замочек, нога лежала на колене другой и чуть покачивалась, видимо день у него задался, в отличие от последних дней Накахары, который каждый день был на нервах и эмоциях, а теперь полностью сдулся и устал от всего этого. — «Хотя я даже не пытался скрываться. Не пересчитаю, сколько раз я видел кого-либо мне известного рядом.» — мужчина чуть хихикнул, утыкаясь примерно носом в сцепленные руки. — «Сказать честно, я думал меня быстро найдут. Но либо известный мне Эдогава Ранпо не так умён, как о нём все отзываются, либо же умнее, чем я думал, раз меня всё ещё не нашли.» — он вновь тихо посмеялся, а после замолк. Показалось, что запись оборвалась, закончилась, но нет — прошла только её половина. Одарённый вдруг дёрнулся, откидываясь на спинку и расставляя ноги в стороны, тяжело вздохнул и продолжил. — «Но сейчас не об этом… Очень жаль, что кто-то попросту не поверил моим словам и умер. Но ещё больше расстраивает, что никто так пока и не осознал, как пройти мою «игру».» — последнее слово он обозначил кавычками, как будто предполагал, а может даже и слышал, что происходящее называют именно игрой. Чуя же с этих слов вдруг прислушался, его сильно зацепили слова мужчины про прохождение. — «И сейчас я говорю не о смерти, нет… Смерть, для меня, нечто за грань выходящее… Я не поощряю убийства и не говорю это для какой-либо невинности, но смерть всё же ничего для меня не значит; это лишь конец жизни…» — вслушиваясь в каждое слово, Чуя перестал улавливать их смысл в край. Промелькнула мысль, что Дазай бы легко нашёл с ним общий язык, хотя он может в принципе любому зубы заговорить, даже силу применит, если потребуется, чтобы что-то выпытать. Но думать об этом суициднике вмиг расхотелось, в голове осталась лишь одна мысль, которая теперь не давала Накахаре покоя. — «Ладно, не будем о грустном! Желаю удачи в ваших бесполезных поисках, а я продолжу наблюдать за ними в «первых рядах»!» - вновь выделяя фразу в кавычки, он тихо посмеялся, а после запись прервалась. — Но как ещё можно закончить всё это? — вырвался вопрос, который мучил Чую последние несколько секунд. Он с непониманием перевёл взгляд на босса, который тяжело вздохнул, прикрывая глаза. Кажется, он сам не прочь бы узнать, но видимо этот преступник совсем заигрался и требует, чтобы они догадывались самостоятельно. Но радовало хотя бы понимание того, что всё можно прекратить и другим способ, оставалось лишь надеяться, что этот способ не окажется таким сложным, как поиски этого эспера. Хотя когда бывало хоть что-то попроще? У них всех всегда что-то идёт не так, не по плану, не по желанию. Всё рушится в последний момент, особенно хоть какие-то надежды. Им остаётся только верить, верить и ещё раз верить. Иначе никак. Иначе придётся идти на поводу, чего не хочет никто. — Если бы я знал, Накахара…

***

У детективов всё было не красочнее. В особенности у Куникиды, который, кажется, перестал себя сдерживать и пиздил Дазая каждую минуту, за его непристойные подколы и дурачества. К чему все уже привыкли, и помешать их спорам не пытались, даже Ацуши, хотя он и раньше старался не придавать этому значения. — Ну, Куникидушка~ ну, расскажи! Ты же, кажется, вчера на подольше задержался у Гильдии! Мне очень интересно, как всё прошло~ — Дазай сидел на своём месте, напротив Куникиды, который всеми силами пытался игнорировать шатена, но, к сожалению, не получалось. Все, кто находился сейчас в офисе, не обращали внимание на эти двоих, у каждого была своя причина: кто-то попросту привык к их редким перепалкам, хоть сейчас они и участились; кто-то незаметно подслушивал, тихо усмехаясь на злость блондина или на прямые, непристойные намёки от Дазая; а кто-то просто боялся, что если влезет в эту заварушку, то может попасть под обстрел, как и Куникида. — К тому же вечером ты был чуть веселее, чем обычно. Меня это удивляет, ну, поделись впечатлениями со мной~ Пожалуйста! — Я же уже говорил, что этот одарённый, к счастью, дал понять, что есть ещё способы прекратить это всё, поэтому я был рад. Вот сейчас и пытаюсь хоть что-то разузнать, в отличие от тебя, балбеса, который ничем, как всегда, не занимается. — раздражённо отвечал Доппо, не отрывая взгляд от ноутбука и что-то тщетно ища в нём, кажется, сам уже не понимал, что именно. — Господин Ранпо же говорил, что это бессмысленно… — подал голос Ацуши, встревая в диалог и обращая на себя внимание обоих, о чём быстро пожалел, теряясь и обращаясь лишь взглядом за помощью у мимо проходящей Акико. Та несла в руках какие-то документы и направлялась в кабинет к директору, но заметив умоляющий взгляд тигра, всё же остановилась. — Ацуши прав. — как-то обречённо сказала Йосано, ей не хотелось это признавать, но Эдогава точно не стал бы врать им. — Из всех нас Ранпо одному только всё известно, — смотря на дверь впереди себя, которая вела на выход из их офиса. Она вспомнила, как этот великий детектив сегодня утром выходил не в лучшем настроении из кабинета директора, видимо те снова повздорили. — знать бы ещё, почему он не рассказывает ничего и не хочет нам помочь… — девушка была немного расстроена и не стала более задерживаться, просто уходя в том направлении, куда изначально шла, оставляя ребят в небольшой задумчивости. Никто и правда не мог понять причины, но раз Эдогава не рассказывал даже Фукудзаве, то им было бессмысленно пытаться что-то узнать у него, потому детективы и не докапывались. Хотя Ацуши вчера вечером решил немного отвлечься и пошёл вместе с Ранпо на какое-то новое расследование у полиции. По началу они ехали к нужному месту, разговаривая на какие-то отдалённые темы, Накаджима особо не вслушивался в рассказы коллеги, потому что был чуть уставшим. Когда с расследованием было покончено, они не спеша направлялись в сторону Агентства и Ацуши всё же решился поинтересоваться на счёт одарённого преступника, которого все пытались найти. — Господин Ранпо, скажите, а почему Вы отказываетесь нам помогать с неизвестным одарённым? — постарался как-то ненавязчиво спросить тигр, чуть приглушая свой голос и уже жалея, что всё же озвучил вопрос, потому что после детектив вдруг остановился и посмотрел на беловолосого с малой обидой, как ребёнок, у которого только что отобрали конфету, и он скоро закатит истерику, если её ему не вернут. — Я-я не прошу Вас рассказать всё… М-мне просто интересно, на сколько серьёзна причина, из-за которой Вы и не говорите ничего. — поправил себя Ацуши, боясь, что тот рассердится и на него. — Эх… Причина есть, Ацуши… — тяжело вздыхая, Ранпо двинулся дальше, поднимая голову на небо, которое уже переходило из мягко-оранжевого оттенка в тёмно-синий и покрывалось в слабо горящие звёзды. Он недолго помолчал, обдумывая о своём, а после опустил взгляд на землю, отвечая как-то отстранённо и тихо. — Я, наверное, когда-нибудь пожалею об этом, но сейчас полностью осознаю, что так будет лучше… Лучше для всех нас. — более парень ничего не сказал, да и Ацуши не стал спрашивать. Накаджима за время работы в Агентстве уже не один раз бывал с Ранпо на заданиях. И ходил он с ним скорее не для помощи в самом деле, а для какого-то своего убеждения. Он и сам не знал точно, но наблюдать за этим детективом было каждый раз интересно, и от этого, кажется, становилось как-то спокойно на душе, ведь Ацуши в миллионный раз убеждался, что Эдогаве можно доверять, что он знает всё и поможет всегда… И даже сейчас, сходив с ним на задание, Ацуши смог на время отвлечься от угнетающих мыслей, а после этих слов тигр смог расслабиться и поверить. Поверить на слово, что так и правда будет лучше, ведь коллега сказал именно для «всех нас», а значит ему не плевать, значит Ранпо знает, что так правильно, и потому Ацуши будет верить. До великого детектива Агентство перестало докапываться, за исключением только директора, с которым Ранпо сейчас стал чаще ссориться, что сильно огорчало первого и злило второго. Но ладно они, Эдогава стал чаще проводить время с По, чтобы отвлекаться от плохого настроения из-за ссор с Фукудзавой, но даже с ним Ранпо, к сожалению, отвлекался не на долго. — В чём всё-таки проблема просто рассказать, где найти этого одарённого? — вновь затронул эту тему Эдгар, сидя за столом и прописывая очередной роман для Ранпо, стараясь сделать всё как можно мудрёнее и сложнее для разгадывания, чтобы детектив потрудился в разгадке. — И ты туда же! Не буду и всё! Хватит уже об этом. — Ранпо чуть обижено отвернулся, скрещивая руки на груди. Он сидел напротив и играл с енотом — Карлом, пока снова не зашёл разговор об этом эспере. — Ты уже который раз отказываешься об этом говорить. У меня складывается ощущение, что на самом деле ты вовсе не знаешь о нём, вот ничего и не рассказываешь, делая вид, что так будет лучше, из-за чего страдаю я и твои коллеги по работе. — Эдгар бьёт по больному, смотрит на парня и надеется, что если чуть-чуть разозлит Ранпо, то тот на эмоциях хоть что-то сможет сказать. И, кажется, его идея работает, детектив и правда злиться на его слова. — Знаю я всё! И не так уж сильно вы страдаете! — начал прикрикивать Эдогава, поворачиваясь к другу и смотря на него в ответ. — А этот мужчина зла никому не желает, просто хочет наладить отношения между людьми. Да, способ у него, конечно, своеобразный, но это уже его дело. Главное просто выполнять его задания и ничего опасного не случиться. — закончил свою мысль Ранпо, понимая, что сказал немного лишнего, но уже было как-то всё равно. Ему правда надоедало, что все так полошатся и требуют от него хоть слова, ну а теперь получайте — маленькая подсказка. Больше Ранпо точно ничего не скажет, у него на это свои принципы. — …Сомневаюсь, что таким способом можно наладить хоть какие-то отношения. — помолчав несколько секунд, тихо проговаривает По и вновь опускает взгляд на свой роман, перечитывая последние строчки, чтобы ухватится за мысль, которую не дописал. И вдруг ему приходит в голову одна идея, от которой он резко поднимается на ноги. По очень надеется, что она сработает, потому закрывает книгу, оставляя недописанной и откладывая на потом. Он хватает новую с абсолютно чистыми страницами и желает уединиться, потому сразу провожает непонимающего и удивлённого Ранпо, говоря, чтобы тот обязательно зашёл к нему где-то к обеду следующего дня, потому что у него вдруг появилась новая идея для романа, который точно понравится детективу. А у Ранпо нет другого выбора, кроме как пойти по итогу домой, желая по скорее разгадать новою историю, и опять же удивить друга, потому что сложности никакой в разгадке не будет, он в этом уверен. Аллан По готов потратить на историю всю ночь, потому что медлить не хочет. Он пишет про происходящее, стараясь в подробностях описать некоторых персонажей, а если точнее сотрудников Агентства, расписывая реальность в красках и сложностях, на сколько позволяет уже сонный мозг, а также чуточка адекватности. Некоторое описывать явно не хочется, потому он упускает какие-то детали, а где-то в подробностях прописывает чувства и эмоции. Сложность остаётся лишь с этим эспером, о котором, по сути, ничего неизвестно, но у Эдгара получается описать даже такие сложные моменты, стараясь их делать более запутанными. Он пишет всю ночь, кажется, даже не отрываясь от листков бумаги. Оставляет много недосказанностей, потому что сам их не знает, но умудряется раскрутить даже их, желая создать одновременно шедевр, в котором Ранпо придётся поломать голову, потому что тот явно не захочет раскрывать все карты сразу и будет стараться обойти основную отгадку; и в то же время это будет то самое, что должно зайти его другу по сложности. Под утро остаётся сильная усталость, от которой болит шея, спина и рука, которая всю ночь писала, не находя и секунды на отдых, но По рад, что закончил и что смог. Может хоть у него получится что-то разузнать у Ранпо и помочь многим найти этого одарённого. Хотя почему «может»? Он более чем уверен, что добьётся ответа от Эдогавы. Карл уже давно спит рядом на столе, потому и По даёт себе хоть немного отдохнуть, закрывая исписанную книгу и укладывая на неё руки, чтобы прилечь и немного вздремнуть; проваливается в сон он моментально.

***

Ранпо приходит около двенадцати дня и стучится в дверь, ему долго не открывают, потому он бьёт чуть громче, понимая, что По, видимо, уснул. А тот и правда спал на столе, но не хотя уже просыпался то ли от шума, то ли от Карла, который специально будил хозяина, облизывая его нос и щёки. Эдгар поднял голову не сразу, потому что сильно хотелось спать, но шум уже не позволял окунуться в столь желанный сейчас сон. Посмотрев на часы, которые стояли на столе, писатель заметил малую стрелку на двенадцати и вдруг, опомнившись, подскочил. Направился к двери, сразу открывая и впуская явно весёлого парня, которому уже не терпелось отгадать новый детективный роман. — Всю ночь писал что-ли? — спросил Ранпо, и так замечая тёмные круги под глазами друга от недосыпа, которые стали ещё темнее. А ведь тому ещё нужно было на кое-какую встречу сегодня, ведь игра не закончилась, а символы с плеч не исчезли, потому спасение своих жизней, путём не особо радостных занятий в постели, никто не отменял. — Да., под утро закончил только. — всё ещё чуть сонным голосом ответил По, направляясь к своему столу и хватая недавно законченную книгу. — Пожалуй я пойду вместе с тобой, ты же помнишь, что выбраться оттуда можно, только если разгадать всё? — вопрос скорее был риторическим, но Ранпо всё равно кивнул, продолжая улыбаться и наблюдать, как Эдгар с глубоким вдохом открывает книгу. Жёлтое свечение окутывает комнату, и они, смотря друг на друга, медленно исчезают, погружаясь в историю написанной книги. Оба оказываются в офисе Агентства. Ранпо непонимающе смотрит на своих коллег, которые явно чем-то встревожены. Куникида паникующе расхаживает, Ацуши напугано сидит на своём стуле и чуть трясётся то ли от страха, то ли от напряжения. Многие выглядят шокирующими. Эдогава на секунду оборачивается на По, который молчаливо стоит за его спиной. В голову проникают некоторые мысли, но детектив откидывает их, надеясь, что всё не так, как он подумал.

«По же не поступит так, да?»

Верить хотелось, но услышав знакомые слова, Ранпо резко обернулся, увидев в конце офиса на своём столе ноутбук, на которой была включена та самая первая запись, которую он не досмотрел в первый раз. И тут он убедился в своих догадках точно — Эдгар описал происходящее в реальности, желая узнать, где же прятался неизвестный эспер. Вот почему он перед началом даже не сказал, что нужно разгадать детективу, хотя в основном нужно было найти убийцу, преступника, и сейчас цель не менялась, но парень точно не ожидал такого от друга. Но, с другой стороны, понять его можно было, никто не желал быть принуждённым к сексу со страхом умереть. Ранпо просто повезло, он был простым парнем с прекрасным умом. Он особенный и неодарённый. Хотя нет — всё же одарённый, но по-другому, и его не коснулась способность этого эспера, чему парень был, конечно рад. Противный голос мужчины на записи разносился по всему офису, отчего начинала болеть голова. Улыбка с лица великого детектива уже пропала, он наблюдал за испуганными коллегами, которые пока не смотрели на него, либо устремляя взгляды в экран, либо просто слушая с закрытыми глазами. Наблюдать за этим всем было не приятно, но Ранпо пока не решался подавать голос, серьёзно обдумывая, как быть в этой ситуации, если он не мог из-за личных причин рассказать всё об этом мужчине на видео. — Ну что, Ранпо? — тихо подал голос По, поравнявшись с другом, так же наблюдая за происходящим. — Тебе ведь не приятно смотреть, как они страдают…