Унижение или смерть? Что ты выберешь?

Утром погода была не жаркой и не прохладной, а приятной и обманчивой. Ветер был лёгким и тёплым, радуя прохожих новому дню. Кому-то он поднимал настроение, а кому-то давал предвкушение хорошего время провождения за сегодня. Солнышко светило не сильно, иногда скрываясь за редкими облаками. Его лучи будили людей, радуя новому дню, но некоторых, кто прошлую ночь сильно перепил, в данный момент только злило, заставляя проснуться с сильной головной болью. Так было и с Чуей, которому мешало спать назойливое солнце, а головная боль только ухудшала ситуацию. Он не собирался просыпаться так рано, но сам виноват, раз не подумал заранее зашторить окно. Сейчас рыжик тихо мычал, не желая открывать глаза и просыпаться, но в висках сильно кололо, что не давало вновь погрузиться в сон. Чуя немного пошевелился, надеясь унять боль, но, кажется, позабыл о ней в ту же секунду, как чья-то рука появилась на боку. Он слабо вздрогнул, боясь открыть глаза и узнать на ком он лежит. «Он же должен был уйти.» — промелькнуло в мыслях, когда Чуя вспомнил, зачем вообще вчера так напился. Голова уже не волновала, а вот человек, лежавший с ним в одной постели очень тревожил. Такого утра Накахара точно не планировал. — «Какого чёрта он тут делает? Блять, вспомнить бы хоть что-то.» — а память подводила. В голове не всплывало ничего, после нахождения на кухне. Чуя приоткрыл глаза, тщетно желая, что ему попросту кажется, но он всё равно ощущал, как приподнимается его рука, лежавшая на чужой груди, и слышал тихое мирное дыхание. Перед глазами белые бинты, которыми обмотана грудь, и одеяло, которым они оба укрыты. В комнате светло и воспоминания тускло проявляются в голове: какой-то спор в гостевой, маленькая игра на диване там же, а потом они, кажется, направились в спальню… — «Боже… Голова кипит, почему ты, блядь, остался? Придушить бы тебя.» Дальше просто вспоминать не хотелось, и так понятно, что было. Вот только напрягали мысли, что они всё ещё голые. Сейчас из-за этого очень некомфортно, хочется, чтобы Дазай свалил нахуй и желательно побыстрее, пока Чуя всерьёз не решил убить его в своей же кровати. Ещё и эта рука, которую шатен так бестактно решил положить на бок рыжика, как будто приобнимая. Это начинало бесить. — Руку убери. — хриплым шёпотом решился произнести Чуя, боясь двинуться. Он был уверен, что Дазай уже не спал, но даже если спал, рыжик бы побоялся сделать движение, потому что сейчас всё тело попросту сковал страх, напряжение. Руку не убрали, Дазай, видимо, решил проигнорировать или притвориться мёртвым, любит он прикалываться, Чуя пару раз попадался на это в детстве. Но лучше бы он и правда был мёртв, тогда бы и проблем не было. — Ты оглох? Руку убрал, говорю. — ничего, Дазай просто скотина, которую хочется разрубить и запечь в духовке, чтобы потом отдать на корм собакам. Дазай и правда не спал, он молча лежал, лыбясь и стараясь не засмеяться. Глаза были прикрыты свободной ладонью, чтобы солнце не мешало; его радовало, что он проснулся раньше, вот только вставать не хотелось. Помнил он, конечно, всё, потому что не пил как рыжик, грубо говоря пару бокалов, даже меньше. Пока Чуя спал, Осаму пытался ещё вздремнуть, но не получалось, а после и рыжеволосый начал просыпаться и ныть из-за головной боли. Сейчас же Дазай опять прикалывался, злил Чую, но решил сменить тактику и немного огладил большим пальцем по боку, заставляя слабо вздрогнуть партнёра. — Дазай, блять. — Чуя придвинул свою ладонь, лежавшую на чужой груди, к себе. Такое действие от Дазая чуть смутило его, он надеялся, что суицидник ничего не намекает этим. А в голове от повторного поглаживания всплыли воспоминания, как он расслабленно прыгал на бывшем напарнике и стонал в голос, пока тот гладил то по ляжкам, то по рукам, отчего смущение наплыло ещё сильнее. — «Вот же… А я надеялся не вспоминать сам процесс… Козёл.» — Чуя начинал злиться и очень сильно. Может он бы всё равно вспомнил хоть что-то, даже не будь здесь Дазая, но сейчас это мало волновало. Его действия напоминали об прошедшей ночи, которую хотелось забыть к чёртовой матери и никогда более не вспоминать, как и все встречи в одной постели до этого. — Убери руку, скотина ты эдакая, пока я тебе её не сломал. Дазая радовали такие обстоятельства: Чуя — смущённый, напряжённый и злой — лежит под боком на плече и сдерживает свой порыв покалечить бывшего напарника до состояния инвалидности. Да, вот это зрелище. Невообразимый утренний спектакль, который можно увидеть только утром у рыжика в постели, чудесно, не правда ли? Расскажи Дазай кому-нибудь, что Чуя на самом деле очень даже спокойный, пока спит, никто бы не поверил, да ещё бы кличку лжеца на Осаму повесели, или решили бы, что он по-своему вновь шутит, прикалывается. Но всё правда, ведь по пробуждении, Дазай успел заприметить, каким милым и спокойным было выражение лица рыжика во сне, может ему снилось что-то приятное? Шатен двинул руку чуть ниже, опуская её на бедро и проводя дальше, медленно, нежно, продолжая нервировать и пугать этим Чую, пока тот по итогу не сорвался. — Ты башкой ударился? — резко приподнялся Накахара, сразу укладывая руки на чужой шее, желая сжать или разорвать плоть нахуй, чтобы тот помер и желательно с мучениями. Осаму как раз убрал свою ладонь от лица и приоткрыл глаза, смотря точно в голубые зрачки напротив и всё также улыбаясь невесть чему. Небольшие ладони, всё ещё не привыкшие находиться без чёрной ткани, слабо давили и сжимали шею, как будто давая последний шанс. — Ублюдок недоделанный, хули ты остался? — спрашивает Чуя, смотря в карие глаза. Он, можно сказать, на Дазае — вновь залез сверху и навис над ним, вспоминается желание пошутить, но и сейчас не самый подходящий момент, к тому же он уже не пьян, чтобы попросту упоминать это всё. А Дазай, как будто не теряя времени, оглаживает ягодицу и ведёт ещё чуть ниже, останавливает и вроде убирает ладонь. По крайней мере так думает Чуя, который, кажется, уже готов был облегчённо выдохнуть, но не тут-то было. Осаму несильно шлёпнул, заставив Чую на секунду пискнуть и зажмуриться, а сам лишь хихикнул. — Ты совсем страх потерял?! Да я тебя!.. — и тишина. Накахара просто прервался, смотря на лицо Дазая, или точнее на чужие губы, которые расплывались в самодовольной улыбке, потому что парень покончил с тем, что задумывал и был точно доволен результатом. А вот Чуя, по случайности, вспомнил от суицидника со вчерашнего вечера такое же действие, после которого, не совсем сразу, сам рыжеволосый прильнул к чужим губам… Они поцеловались? Но как это вообще произошло? Почему Дазай не оттолкнул, а наоборот, проявил инициативу? Дак и это, вроде как, ещё и повторилось? Это всё из-за грёбаного алкоголя, он всему виной, из-за него Чуя слетел с катушек и решил пососаться с парнем, да и ещё бывшим напарником, с которым знаком с детства, или точнее подросткового возраста. Да что уж говорить о каком-то там поцелуе? Они же сейчас вообще трахаются каждые двое суток, лишь бы не сдохнуть. Но всё же поцелуй, это что-то другое, ведь секс без обязательств никто не отменял, но вот о поцелуе без обязательств, Чуя никогда не слышал, потому уже не понимал, чего боялся больше: что Осаму его не правильно поймёт и решит, что Накахара к нему не ровно дышит; или, что сам Чуя и правда к нему что-то чувствует, ведь что-то должно было создать такой порыв на подобное действие. Конечно, хотелось всё списать на алкоголь, это рыжик и сделал, но в мыслях всё равно предполагал, что не всё так просто, отчего голова начинала вновь болеть. Чуя резко отстранился, понимая, что выглядит точно странно и явно напугано со стороны. Переполз на другую сторону кровати, схватив одеяло и обвернув его вокруг пояса, обошёл постель, подбирая с пола брошенные ночью вещи и замечая, как Дазай с тяжёлым вздохом садится на краю кровати и наблюдает за чужими напряжёнными действиями. — Ты, видимо, не помнишь, — начал шатен спокойным голосом, опираясь на руки за спиной и чувствуя себя расслабленно. Он не знал, что Чуя помнит, а что нет, но из-за одного вопроса, решил всё же кое-что напомнить любителю шляп. А парень не особо желал его слушать, но всё равно остановился в дверях, желая уйти в душ и поскорее, надеялся лишь на то, что Дазай не собирается пошутить о тех двух поцелуях, которые произошли по инициативе самого рыжика, хотя и без шатена не обошлось. — но ты сам попросил меня остаться. — такого заявления Чуя точно не ожидал и припомнить ничего подобного не мог. Он не говорил такого, парень уверен, что просто не мог просить подобное, ещё и у Дазая. Может он врёт? шутит? Не понятно, и голос серьёзный, но пока веры в сказанное не было. — Хватит нести чушь, вали от сюда, пока я тебе все кости не переломал. — ответил Накахара шёпотом, из-за раздражающего хрипа, стоя спиной к ненавистному придурку, и двинулся дальше, уходя в коридор, а после и в ванную, надеясь, что когда выйдет, то Дазая уже не будет. — «Какого чёрта он пиздит? Оправдывается что ли? Может ему тупо лень было идти домой, потому он решил воспользоваться моим беспамятством и свесить всё на меня? Да даже если бы я и просил о подобном, с чего вдруг он решил послушаться моей просьбы?» — ситуация настораживала, а смутные воспоминания, которые успели всплыть за начало не очень радостного утра, начинали пугать. Поцелуй, который так чётко всплыл в памяти, как будто ощущался на губах и сейчас. Это чувство было странным и противным, в голове всё мешалось, а банальных объяснений на подобный поступок не было, исключая алкоголь, на который так хотелось свесить все свои проблемы и загоны. Выходя из душа минут через тридцать, Чуя сразу обратил внимание, что пальто, которое ранее весело на вешалке в коридоре, исчезло, значит и самого владельца этой вещицы, к счастью, не было. Накахара быстро нашёл свой телефон, выпавший, по всей видимости, вчера в гостиной. Устройство разрывалось от множества сообщений и пропущенных звонков, в основном от Коё, которая явно беспокоилась, так же было пару пропущенных от босса, что напрягло не меньше, когда парень обратил внимание на время, где шёл уже десятый час. Кажется, кто-то впервые опоздал на работу, и успел несколько раз за утро пожалеть, что перепил прошлым вечером. А Дазай успел уже дойти до офиса Агентства и наблюдал за привычной суматохой в помещении, пока на него не обратил внимание скромный Ацуши. — Господин Дазай! Как хорошо, что Вы пришли! Мы Вас потеряли. — с ноткой переживания в голосе пролепетал Ацуши, подбегая к коллеге. — Где Вы пропадали? — Накаджима привычно тревожный и беззаботный, это выглядело немного удивительно, учитывая, что до этого он ходил поникшим и молчаливым, кажется, у кого-то вчера всё сложилось гладко, по крайней мере так думал Дазай, удивляясь такой тревожности подопечного. Он заметил множество пропущенных и сообщений, но проверять их не стал, ведь понимал, что Куникида точно оглушит его через трубку, потому что парень не пришёл вчера, хотя должен был. — Не волнуйся, Ацуши, у меня были неотложные дела. — в своём привычно-хорошем настроении ответил Дазай, потеребив чужую белёсую макушку, настроение у него и правда было прекрасным. — Дазай! Ты какого хрена не отвечаешь на звонки?! — подошёл уже Куникида, со своими криками, от которых скрыться сейчас не удастся, и нервами, которые держать в себе блондин практически не мог, только перед Фукудзавой. — Директору уже из Портовой Мафии звонили. Мы думали вас в живых уже нет. — Оу! Не уж то кто-то из вас переживал, жив я или нет? — Дазай со своей привычной манерой речи сейчас только сильнее раздражал Куникиду. — Как-то плохо у тебя получается врать, Куникидушка~ — Осаму обошёл коллег и направился, к своему рабочему столу, желая уже по быстрее свалить от сюда. — И чего же Мафия хотела? — Они потеряли Накахару. — тихо ответил Ацуши, присев за соседний стул. — Вы не знаете, что с ним? — он перевёл взгляд на суицидника, который, к слову, как будто не слушал его, показывая свою сильную усталость, лениво потягиваясь. Выглядело так, будто тот просидел за компьютером всю ночь, а теперь желает упасть на подушку и отдохнуть. Куникида бы сказал сейчас что-нибудь про его наглость, но не стал, и так много забот, не зачем отвлекаться на этого бездаря. — Без понятия. — отстранённо ответил шатен, прикрыв глаза и откидываясь на спинку стула. — Я последний раз видел его вчера, часов в девять. — врать он умеет и любит, к тому же Дазай не видел смысла рассказывать правду. Какая кому разница, где он на самом деле был и когда видел Чую. Рыжий слизняк сам виноват, что так напился, что проспал работу и не выходил на связь с Мори, Дазая же это совершенно не волновало. По итогу от опоздавшего отстали. Все были заняты своим и выглядели явно спокойнее, чем прошлые несколько дней. Информация о умерших одарённых уже была в новостях. Как оказалось, простые люди совершенно не знали о происходящей мини игре. В каком-то плане это было к лучшему, лишний раз не тревожить ненужных людей и решать всё между эсперами. Эти четверо мёртвых были не особо известными, кажется, одного Ацуши точно когда-то где-то видел: рыжеволосый парень, худой и среднего роста, возможно он был из Гильдии, но точно Накаджима вспомнить не мог, остальных никто из Агентства не знал. У всех погибших была зафиксирована остановка сердца, как бы удивительно не было, но экспертиза подтвердила, что произошло это около полуночи. К счастью, больше подобных новостей не было. Почти все в Детективном Агентстве стали более спокойными и расслабленными; кто-то начинал мириться с происходящим, а у кого-то просто начали налаживаться отношения. Даже не смотря на необходимость таких встреч, партнёры могли спокойно, без стеснения, поговорить или обсудить продвижения в поисках или в той же разгадке этой тяжёлой игры. Удобно, когда люди могут привыкнуть ко всему, но у Чуи всё начало кардинально меняться. Опоздание, к тому же на несколько часов, его сильно пугало и стыдило, ведь он — парень ответственный, не может позволить себе опоздать на минуту или сделать что-то не по приказу босса, но Дазай частенько мешал ему, нарушая все принципы, и делал, что в голову взбредёт, утаскивая в свои планы и Накахару, даже не давая ему как такового формального выбора. Частенько им могло попасть за такие опрометчивые выходки, но всяческие выговоры обходили их стороной из-за прекрасно выполненных приказов. — Доброе утро, босс. — заходя в кабинет после разрешения, Чуя сразу снимает шляпу и кланяется. Как говорится, надежда умирает последней, потому рыжеволосый парень до последнего надеется, что ему не влетит за такую опрометчивую выходку. — Простите за отсутствие… — Почему не отвечаешь на звонки, Накахара? Коё знатно перепугалась, — начал говорить Мори, сидя за своим столом в конце кабинета, опираясь подбородком на сцепленные руки в замок. Он смотрел с подозрением и каким-то укором, взгляд не был через чур пугающим или злым, скорее в его глазах читалось что-то по типу: «я всё знаю…»; что и заставляло подкашиваться колени. — она уже хотела к тебе наведаться, но у меня получилось успокоить её и убедить не делать лишнего. — Огай говорил однотонно, из-за чего не было понятно, зол он или же прощает Чуе эту оплошность. Эмоций не проявлял, даже проблески улыбки не виднелись на его лице. Чуя же на немного примолк, прокручивая в голове сказанное боссом. Не сразу, но пришло осознание, что Коё могла быть свидетельницей его спокойного сна под боком у Дазая, а такое Накахара попросту не мог допустить. По сути Мори спас его от постыдной участи и всё ещё не отчитал за опоздание, только лишь задал вопрос, по поводу звонков. Из-за этого было сильное предчувствие, что Огаю что-то всё-таки известно. Он же босс Портовой Мафии — скрытный человек, который пожертвует всем, ради блага своей организации, потому он, конечно же, не может потерять такого важного человека, как Чуя, а значит, наверняка, следил, и вероятно, через кого-то. — Вчера вечером мне стало плохо, кажется, я съел что-то не то, до утра уснуть не мог… — соврал Чуя, чувствуя сильный стыд за эти слова, но сказать правду он попросту не мог. Враньё казалось самым простым объяснением в подобной ситуации, нежели рассказ о том: как он пил эти пару дней; как проиграл в прошлый раз в споре Дазаю; как хотел благодаря вину не думать об этом споре; и как… Господи, спал с этой мумией в обнимку по пьяне, притом, по словам этого суицидника, по инициативе самого Накахары. Это же полный ужас! — Простите, что не смог сообщить о плохом самочувствии, я проспал… — Чуя опустил взгляд вниз в виноватом виде, хотя именно это он и ощущал — вину. Это чувство было очень неприятным, как и мысль о тех поцелуях прошлым вечером. Что же его сподвигло на это, о чём он думал в тот момент? Чуя не помнил. Не помнил ровным счётом ничего, кроме как о самих поцелуях в ярких красках, в полноценных чувствах, которые до сих пор отражались на его губах. От этого и правда начинало тошнить, как будто он съел что-то лишнее, прокисшее, испорченное, хотя с утра в горло и кусочка не лезло. Понял ли Мори, что Накахара врал? Конечно понял, а вот знал ли причину такого поступка, это уже известно лишь ему одному. И Чуя также понимал это, надеясь лишь на то, что босс не будет выпытывать правду или причину лжи. К счастью, всё пошло гладко для рыжика, Мори молчал только несколько секунд, будто обдумывая слова подчинённого, а после просто отпустил, попросив заглянуть к Коё, ведь та также желала поговорить с парнем, но о чём — Мори не сказал. От всей этой недосказанности становилось только хуже, волнение в груди у Чуи присутствовало само по себе и покидать грудную клетку никак не собиралось. А ведь это просто сестрица Коё. Казалось бы, о чём таком она может захотеть поговорить? Она спросит либо как дела у Чуи, либо что-то по работе. Может у неё просто какое-то желание поговорить? На крайний случай, она может чуть отругать за отсутствие, но Накахара уже давно вырос из такого возраста. Может Озаки и была ему как старшая сестра, может она и обучала его каким-либо знаниям о Портовой Мафии, когда он вступил в эту организацию, и может она стала ему роднёй (единственной, кто понимал Чую и заботился о нём), но всё же рыжеволосый давно стал самостоятельным мужчиной, который сам способен порешать свои личные проблемы.

Но что же тогда вызывало лёгкую панику?

Даже предположить не получалось, потому что голова была занята немного другим. Параллельно шляпник пытался вспомнить ещё что-то из прошлого вечера, боясь, что мог сделать больше лишнего, чем необходимого для грёбанной игры и её правил. Но в голову более воспоминаний не приходило, что злило, ведь Дазай то точно всё помнит и вполне может воспользоваться беспамятством бывшего партнёра, вовлекая его в разные неприятности. — Коё, здравствуй… — Чуя тихо постучал в дверь чужого кабинета, немного приоткрывая её и заглядывая. Женщина сидела на диванчике, кажется, отдыхала до того, как услышала стук и приветствие. Она явно обрадовалась появлению рыжеволосого, потому что сразу радостно улыбнулась и попросила Накахару пройти и сесть рядом с ней, что, конечно, чуть успокоило Чую, ведь она была в хорошем расположении духа. — Здравствуй, Накахара. — спокойно проговорила женщина, а улыбка с её лица вдруг спала, и на сей раз Чуя слегка вздрогнул, как-то поспешил он в выводах. А женщина задумалась, будто что-то вспоминая, после посмотрела в голубые глаза Чуи, сразу спрашивая. — У тебя вчера ничего не было необычного? Вопрос звучал как-то непонятно для рыжика, хотелось спросить о чём именно говорит Коё, но Чуя, кажется, начинал понимать, что она спрашивала про встречу с Дазаем. Но что же могло быть в этой встрече необычного? Что именно могла иметь Озаки под этим словом? Может это относилось к тому, что Чуя пропал с утра и не выходил на связь, потому она и решила, что что-то случилось? В принципе, к такому выводу и пришёл Чуя перед тем, как ответить. — Нет, ничего… — начал Накахара, пока в голове вновь всплывали те чувства во время поцелуя. — Я себя плохо чувствовал перед сном, уснул только под утро, потому и проспал. Извини за то, что заставил поволноваться… — с Коё же всё сложнее, если она поймёт, что Чуя соврал, ему несдобровать. Потому шляпник молился всем всевышним, чтобы сестрица не почувствовала обмана. — А с Дазаем что-то было? — вопрос в лоб, отчего рыжик чуть воздухом не подавился, понимая, что беспокоился совершенно не о том. Как отвечать на этот вопрос — было не понятно. Ведь… Да, было, чёрт возьми! Как и у всех одарённых, кто остался жив на данный момент. Накахара отказывался понимать смысл этого вопроса, ведь ответ должен был и так быть очевидным, иначе бы он тут попросту не сидел, не разговаривал и не наслаждался жизнью (хотя это уже было спорной мыслью). Коё не глупа, она не стала бы задавать что-то, что и так ясно, тогда в чём смысл? К чему это? Что она хочет узнать? — В смысле? — показывая всё своё непонимание, спросил Чуя, надеясь услышать какое-нибудь объяснение от Коё. Но та, кажется, считала, что Накахара понял её, потому молчала, ожидала ответа. — Да блин, всё как обычно! Что может быть ещё? Что требуется, то и было! Что за вопрос?! — Чуя сильно смутился, отчего начинал злиться и повышать голос. Происходящая ситуация его достаточно взбесила. — То есть ничего странного, или того, чего до этого не было, не произошло? — теперь уже более утончённо спросила женщина, желая скорее услышать ответ. А Чуя же сидел в явном непонимание такого допроса. С чего вообще ей это интересно? Зачем нужна такая информация? Рассказывать Накахара, конечно же, ничего не стал, лишь смущённо помотал головой в отрицании, опуская взгляд вниз, в надежде, что не услышит продолжение подобного допроса. К счастью, после Коё сменила тему, начала спрашивать, про причину плохого самочувствия, что такого Чуя поел, почему не проверил испортилось оно или нет. В общем поругала за такую безответственность. Накахара же успел про себя повозмущаться, по поводу такой гиперопеки. Да, Озаки беспокоилась, но Накахара уже давно не подросток, он живёт самостоятельной холостой жизнью, и его всё устраивает. За исключением: появившегося неизвестного одарённого, который устанавливает свои правила в жизни рыжика, меняя их настолько кардинально, что просто взять и привыкнуть к этому — не удаётся; и, естественно, Коё, которая частенько лезет в личную жизнь, ругает и отчитывает, проверяет и контролирует. Чую всё больше это начинает напрягать, особенно, в сложившейся, в данный период, ситуации. А Дазай — это просто отдельный случай, который Чуя вписывает в отдельный список ненависти и уже не первый раз. К слову, женщина не по собственному желанию так упёрто допрашивала Чую по поводу вчерашнего вечера. Это был приказ Мори, который Коё обязана была выполнить. Босс попросил узнать именно её, по причине того, что женщина была всё-таки ближе всех к Накахаре, он мог ей доверить многое, но всё же не совсем всё, как оказалось на самом деле. Зачем же Мори нужна была эта информация, он не сообщил, счёл пока не нужным разглашать это. Обдумывал только сам и принимал разные решения так же, не посвящая подчинённых лишний раз.

***

— Есть что-то новое? — своим привычно-спокойным голосом спрашивает Фукудзава у двух подчинённых, когда в душе витает страх и злость, до ужаса не приятные и противные. Но необходимость скрывать настоящие чувства остаётся неизменной, ведь он директор, значит должен держать себя под контролем, показывая это же подчинённым. — Пока ничего… — отвечает Куникида, отводя взгляд в пол. — Более жертв также не было. Но… — блондин прерывается, смотря на стоявшего рядом напарника, а тот ему слабо кивает, помогая собраться с мыслями. Фукудзава смотрит с подозрением, кажется, продолжение слов уже сами крутятся в его голове, но абсолютно не радуют. — Но правительство решило вмешаться в это дело. К нам пока не обращались… — Но могут. — перебив, закончил за подчинённого директор. — Этого нам ещё не хватало. — К Анго уже наведывались. — произнёс Дазай, пожимая плечами. Он серьёзен, что бывает не привычно, но сейчас радоваться нечему, особенно перед боссом, который точно не в настроении уже ни первый день. — Он лишь сообщил, что уже ведёт поиски и они пока безрезультатны. Директор устало кивает и резко переключает внимание на вошедшего в кабинет Ранпо. Тот не довольный и, кажется, немного злой. Конечно, его же успели перехватить помощницы директора, когда он как раз хотел уйти к Эдгару. Девушки уговорили зайти к Фукудзаве, хотя скорее Ранпо согласился лишь из-за них. Они были добры и сильно не наседали, только умоляли зайти, говорили, что это не на долго. Вот только Ранпо сомневался, что его очередная ссора с директором будет не на долго. Парень был уверен, что Юкичи вновь будет требовать ответов, задавать вопросы и кричать, что Эдогаве до ужаса не приятно, но с этим ничего не поделать… Вот только почему здесь Дазай и Куникида? Обычно, когда Ранпо звал директор, в его кабинете никого более не было. Он всегда говорил с ним наедине, не желая в этот момент видит кого-либо ещё. — Директор, мы пойдём? — осторожно спрашивает Куникида, чувствуя лёгкое напряжение, которое появилось вместе с Ранпо. Кажется, только Дазай был абсолютно равнодушен к происходящему, он чувствовал себя немного уставшим, вспоминая вчерашний вечер у Чуи. Кстати, по поводу Чуи больше никто у Дазая не спрашивал, что хоть немного успокоило второго, хотя он не признавал этого. — Нет. Останьтесь. — как-то резко произнёс Фукудзава, что, казалось, озадачило всех, в особенности, Ранпо. Парень не понимал, чего тогда хотят от него. Он смотрел на директора с полным непониманием, ожидая того же постоянного вопроса, который задаёт мужчина. — Ранпо, ты можешь предположить, про кого это сообщение? — поворачивая экран ноутбука к недавно вошедшему, Фукудзава перевёл взгляд на детектива. Ранпо сделал пару нерешительных шагов к столу директора, за которым тот сидел. Куникида с Дазаем тоже взглянули, быстро читая небольшое письмо, которое было отправлено от неизвестного эспера. «Доброго дня! Могу вас поздравить, несколько человек этой ночью приблизились к разгадке моей игры. Это значительно радует! Но всё же она ещё не полностью разгадана. Важно понять суть, понять кто и что сделал, чтобы не свернуть с нужного пути. Подсказки — кто же эти люди, что приблизились на пару шагов — не будет. Они сами узнают, когда обратят внимание, что же у них изменилось!» Прочитав сообщение, Ранпо взглянул на директора, а после повернулся к коллегам, посмотрев в глаза Дазая. Тот был спокоен и смотрел в ответ, дожидаясь, что ответит детектив, но этот секундный взгляд именно на него, чуть удивил шатена. Показалось ему или нет, но было ощущение, будто Ранпо взглядом пояснил, что письмо про Дазая. — Я не знаю, о ком именно речь. — переведя взгляд обратно на Фукудзаву, Эдогава говорил серьёзно. — Но могу с уверенностью сказать, что эти люди точно поймут, что они сделали и разгадают его секрет. — улыбка на лице появилась сама по себе. Ранпо знал про кого сообщил одарённый, но решил, что они и правда должны понять это сами. А поймут они быстро, парень в этом уверен. — Просто нужно подождать. Мы узнаем о ком речь, как только они сами поймут, что это о них. — Хорошо, спасибо, что ответил. — Фукудзава тоже был серьёзен, но про себя точно успокоился и выдохнул. Он был очень рад, что в этот раз Ранпо ответил. Великого детектива отпустили, как и его коллег. Фукудзава ещё какое-то время прибывал в раздумьях, ведь наконец смог вздохнуть хоть с каким-то облегчением. Раз прогресс пошёл, хоть совсем маленький и не в том, чего он хотел изначально, то расслабляться нельзя, ведь иначе всё может обрушиться. Дазай же вышел из кабинета какой-то отстранённый, пытаясь понять к чему был этот взгляд. И ведь не спросит на прямую у самого Ранпо, суицидник будет разбираться сам, что же такого могло случиться, что, возможно, они с Чуей приблизились к разгадке этой грёбаной игры, как любит выражаться рыжеволосый.

***

Короткий вскрик, который успели заткнуть, разнёсся по одному из тёмных переулков Йокогамы. Он успел выйти и за пределы этой пустой улочки, спугнув редких прохожих на одной из главных улиц вечернего городка. Это был беловолосый парень, который ожидал своего врага, пока тот не напугал Ацуши, успевая лишь заткнуть, благодаря способности. — Какой же ты пугливый. — раздражённо произнёс Акутагава, смотря в двухцветные глаза и дожидаясь, когда в них потухнет искорка испуга. После пары секунд, чёрная щупальца исчезает, а оборотень расслабленно выдыхает, прикрывая глаза и сильнее наваливаясь на стену высокого дома позади себя. — А ты через чур страшный. — с передразнивающим тоном говорит Ацуши, смотря на тёмного парня, который сильно сливается с темнотой из-за своей одежды, но детектив, к счастью, хорошо видит в темноте, потому и замечает нарастающую злость у Акутагавы. — Давай уже к делу, пока я тебя на куски не разрезал. — достав руки из карманов пальто, Рюноске тихо покашлял в одну из них, после скрестив их на груди. — О чём ты хотел поговорить? — пару часов назад Накаджима позвонил мафиознику и быстро сообщил о месте и времени встречи, не давая партнёру сказать и слова против — сразу сбросил трубку. — Насчёт сообщения, мне кажется, мы смогли приблизиться к разгадке. Да, мы вчера много всего предположили, но вполне возможно, озвучили и само решение… или что-то близкое к решению загадки. — Ацуши так быстро остепенился и начал говорить, что даже не заметил непонимание в лице врага, который совершенно не догонял, о чём повествует тигр. — Наверняка, мы не одни, кто смог подойти близко, но это же не может быть совпадением. Мы завели этот разговор вчера, а сегодня уже это письмо от эспера. — Погоди, погоди. О каком письме речь? — Рюноске всё же смог остановить тигрёнка и вставить свои пару вопросов, которые явно не давали ему покоя в данный момент. — В смысле мы приблизились к разгадке? О чём ты говоришь вообще? В этот раз уже Ацуши не понял. Почему-то он был точно уверен, что Акутагава знает о сообщении, но, кажется, только сейчас осознал, что мафиози не в курсе. Потому пришлось срочно писать Куникиде и просить прислать то самое сообщение, чтобы показать его Рюноске. На это, к счастью, не потребовалось много времени, потому теперь парни спорили, ведь Акутагава не мог так легко поверить, что они могли найти это решение, озвучить его. Ему казалось это всё слишком простым и не столь уж правдоподобным совпадением. А больше всего удивляло, что ни Чуя, ни босс ничего не говорили об этом письме, потому туберкулёзник считал, что детектив врёт, вот только зачем ему это, было не понятно. — Акутагава. Пойми, что ночь, в этом контексте, может означь не только время суток. — Ацуши старался объяснить другое понятие, но без стеснения не обошлось. — Может он имел ввиду, что на улице темно, или… вообще момент в постели… — уже более тише произнёс тигр, отводя взгляд. — А тебя не интересует, как он вообще понял, что кто-то к чему-то приблизился? — Акутагава же стоял на своём, что-то всё равно его не устраивало, и он пытался найти в этом письме подвох. — Слишком странное совпадение, ты так не думаешь? — Я не знаю как этот одарённый о чём-то узнаёт, да и не так уж это и важно в данный момент. А совпадение может странным кажется потому, что это вовсе не совпадение? Может хватит уже отрицать всё подряд и искать к чему бы ещё прикопаться, давай просто предположим, что мы могли говорить о разгадке? — Накаджима был уставшим и хотел поскорее закончить с этим бессмысленным спором, потому что считал, что они попросту тратят на это время. А ведь могут подумать, поразмышлять над решением общей проблемы. — …Скорее говорили о чём-то близком к этой разгадке. — всё же согласился Акутагава, ненадолго задумываясь и вспоминая вчерашний диалог. — Вот только проблем больше, мы слишком много чего предполагали, так что не понятно, что из наших слов могло бы быть решением. Да и эти слова в конце сообщения. Что должно измениться? — Понятия не имею. — взглянув в телефон и быстро прочитав последнее предложение, он убрал устройство в карман штанов и посмотрел на Рюноске. — Но можно взять это за небольшую подсказку, я думаю. Раз что-то должно измениться у нас, значит мы идём по верному пути. Так и есть. Найдя какие-то изменения у себя, парни найдут и сам ответ. Ответ на то, как всё это прекратить, потому сейчас лучшим вариантом для них — предположить, что они в числе этих особенных, кто смог продвинуться, ведь шанс как-никак в разгадке его игры определённо есть.