Унижение или смерть? Что ты выберешь?

Акутагава какое-то время прибывает в своих мыслях, прежде чем всё же решить расспросить Накахару по поводу этого письма. Буквально двадцать минут назад он разошёлся с Ацуши. Они договорились обсудить все вчерашние размышления чуть позже, потому что у Акутагавы появились неотложные дела. Он, естественно, не сообщил какие, решил, что тигру не обязательно знать об этом. И сам поспешил найти Накахару, ведь тот всегда сразу сообщал Рюноске насчёт одарённого, не важно, что это было: след, который в очередной раз не нашёлся, или видео запись, которую босс перекидывал Чуе, чтобы тот сообщил другим, включая самого Акутагаву. Сейчас парень остановился возле двери, ведущей в кабинет Накахары, и тихо постучал, после сразу приоткрывая её. Шляпник сидел за рабочим столом и явно только что был погружён в свои мысли, но стук и неожиданное появление подопечного его отвлекли и удивили. — Рюноске? Что-то случилось? — Чуя встал со стула, обходя рабочее место и опираясь на край стола, лениво махнул рукой, подзывая вошедшего подойти. По сути, с момента как он пришёл на работу, ничем значительным он так и не занялся, кроме прохлаждения в своём кабинете, хотя ему нужно было закончить пару отчётов, которые он должен сдать в ближайшие дни, и которыми он как раз собирался заняться сегодня, но сегодняшнее утро и прошлая ночь не давали собраться с мыслями и взяться за работу. — Накахара-сан, Вы знаете что-нибудь о сообщении от эспера? — решает сразу прямо спросить, чтобы не ходить вокруг да около. Замечая лёгкое непонимание в лице наставника и слабый моток головы в отрицательном жесте, мысленно кивает себе в сообразительности, ведь всё же не забыл при расставании попросить у Ацуши перекинуть ему это сообщение. — Тигр мне сегодня о нём рассказал. — говорит серьёзно, доставая телефон из кармана пальто, быстро открывает сообщение и протягивает Чуе, тихо откашлявшись. — Думаю по какой-то причине босс решил не сообщать нам об этом. Накахара взял чужой телефон, быстро пробегая взглядом по строчкам небольшого письма, и, кажется, осознавая смысл утреннего допроса от сестрицы Коё. — Когда он это отправил? — интересуется Чуя, чтобы подтвердить свои догадки, а сам вчитывается снова. — Как я понял, сегодня утром. — отвечает Акутагава, наблюдая, как Накахара перечитывает сообщение ещё раз, а после отдаёт телефон его хозяину. — Вам отправить его, чтобы было? — на всякий случай спрашивает парень и получает одобрительный кивок. Пока пересылает письмо, рыжеволосый садится обратно на своё рабочее место, вновь погружаясь в себя. Получается Мори и Коё решили, что он с Дазаем нашли ключ к разгадке? Или босс просто предположил, что это были они? Всё же все потеряли их сегодня утром: ни один, ни второй не выходили на связь долгое время, потому многие могли решить, что что-то случилось. А раз это сообщение пришло утром, и после Накахара пришёл на работу, Мори и решил, что одарённый сказал о них. Но всё же в каком-то смысле что-то и правда произошло в тот вечер, причём много чего. И Чуя теряется в догадках, принимать ли эти случаи в счёт, потому что, с одной стороны, хочется верить, что они и правда сделали что-то, что может закончить эти мучения; но, с другой стороны, принимать, что это может быть как-то связано с теми малыми и единственными моментами, которые не выходят из его головы и которые он помнит. Хорошо бы узнать у самого Дазая, что было такого вчера, что можно было списать за малую подсказку, но нет конкретных гарантий, что речь вообще о них, может этот преступник говорит о ком-то другом, а Чуя просто накручивает себя? Возможно. Потому он не будет спрашивать ничего у бывшего напарника, так хотя бы безопасней для своего психического состояния, а то, кто знает, что за бред этот суицидник может ещё выкинуть, если Накахара спросит. Ведь он так и не собирается верить в те слова о том, что он сам просил Дазая остаться. — Думаю, босс решил своими способами выяснить, о ком это сообщение, потому ничего и не рассказал. — тихо проговорил шляпник, усмехнувшись, и попрощался с подопечным.

***

«— Останься со мной… — это Чуя, говорит еле слышно и еле разборчиво, но Дазай слышит и разбирает, потому что партнёр шепчет возле уха в шею. Осаму не совсем понимает смысл этих слов, а может и не хочет понимать, ведь это кажется ему немного странным, но он всё же списывает это на пьяный бред. Хочет встать и уйти, но сил практически нет, а Чуя ещё и лежит на нём, не давая подняться. — Прошу…останься… — рука, что лежит на забинтованной груди чуть сжимает марлю, но спустя пару секунд расслабляется. Дазай не двигается некоторое время, кажется, даже не дышит, прислушивается к мирному дыханию лежавшего и понимает, что тот точно уснул.» Ситуация странная и Дазай вспоминает её уже не первый раз за этот день, прокручивая это событие в голове. Да, он списал это на пьяный бред, и да он убедился в этом, потому что рыжая бестия не помнил этого, но что не давало шатену покоя, он понять не мог. Может дело в самом Чуе? Выпей тот хоть пять бутылок такого же вина, продолжал бы проклинать и вслух рассказывать, как будет ломать его косточки по одной. Но что же поменялось в голове Чуи в тот момент, так и оставалось загадкой.

***

Оставшийся вечер у всех прошёл достаточно спокойно и обыденно — рыжик возвращается домой, как не приступая делать отчёты, так и не заканчивая с ними. Сильно уставший и с болью в голове, из-за не покидающих её мыслей, парень купил ещё одну бутылочку того хорошего вина, что пришлось ему по вкусу. Чуя решил выпить сегодня, чтобы немного расслабиться и отдохнуть, настраиваясь на то, что завтра выпивать не будет точно, лишь бы не повторилось ничего проблемного, что он вновь забудет. Ацуши же списался перед сном с Акутагавой, чтобы встретится с ним к обеду и переговорить по поводу сообщения. Ложась спать, тигрёнок долгое время ещё обдумывал все темы, которые они оба успели обсудить в прошлый вечер. Он помнил, что каждую из их идей они оба опровергали, потому что, так или иначе, эти мысли были как-то связаны с поиском эспера, лишь одна тема, которую они не обсудили и которую под конец затронул Акутагава, не была связана с поиском, но была связана со всем интимным, что вгоняло в краску Ацуши, даже, когда он обдумывал это в одиночку. Что-то ему подсказывало, что Акутагава снова затронет её и точно начнёт рассуждать об этом, сможет ли выдержать это Накаджима? А Дазай всё же отвлекается от прошлых мыслей о Чуе, переключаясь на то же сообщение от преступника, и на тот секундный взгляд от Ранпо. Осаму точно понимает, что великий детектив дал ему намёк, но в чём ключ? Где верное решение? Что же они такого сделали? И что у них изменилось? Отношения? Чуя, со своим психозом, стал более уравновешенным, или слишком милым и ласковым?

Это же сущий бред! Эта рыжая истеричка, с любовью к шляпам, просто не мог просить его — Дазая, чтобы он остался с ним.

Ну вот, снова. Вновь эти мысли о том вечере и о той ситуации. У Дазая не получается выкинуть её, как бы он не старался. Ему нужно отдохнуть, поспать и забыть на какое-то время об этом всём. — «Лучше, конечно, навсегда!» — подтверждая свои мысли, суицидник ложиться в свою постель, надеясь уснуть как можно быстрее, но всё же принимает ещё одно решение, которое оставит на завтра. — «Стоит заглянуть в тот бар и выпить, там всё и обдумаю.» — с этими мыслями он засыпает.

***

Ацуши просыпается как обычно, не так рано, но и не поздно. На работе особо не выделяется, ведь желания нет; ни с кем не говорит и ни на кого не смотрит. Время к обеду подходит достаточно быстро, что не очень-то радует тигрёнка. Он лишь тихо сообщает Дазаю, что ему нужно идти и, дожидаясь кивка от коллеги, уходит на встречу с Акутагавой. К слову, она проходит там же: в той самой квартире, что и до этого. Парень не замечает, как доходит до неё, потому что прибывает в своих мыслях. Ацуши продолжает обдумывать то же, что и перед сном, малый страх этой встречи всё никак не покидает и не отпускает его, хотя он же сам предложил мафиози порассуждать по поводу этой разгадки, сам навёл на мысль, что поиски уже бессмысленны, хоть все это и так уже понимали. Но предположения, что дело в самом сексе, что прохождение игры зависит от чего-то связанного с самим процессом в постели, да в принципе с чем-то интимным, сильно пугали и настораживали Ацуши. Ему не хотелось в это верить и в этом участвовать уже никаким боком. Все тяжёлые раздумья быстро покидают его, когда двери лифта открываются на нужном этаже и Накаджима видит своего партнёра, стоящего около двери в ту самую квартиру, в которой всё это будет происходить уже в третий раз. — Ты вовремя, тигр. — серьёзно говорит Акутагава, как раз открывая дверь и заходя в неё. Ацуши заходит следом, чувствуя, как щёки начинаю слабо гореть, а руки еле заметно трястись, но он делает глубокий вдох и сжимает руки в кулаки, чуть успокаиваясь. Закрыв дверь, парень разувается и дожидается партнёра, когда тот снимет пальто и повесит его, проходя вперёд в первую комнату. — Есть новые идеи? — кратко и чётко, как всегда, Акутагава не говорит лишнего и спрашивает прямо, обходя кровать, ложится на неё с одного краю и ставит лубрикант рядом на тумбочку, руки в замочке укладывая на живот. — Ну…наверное. Хотя сложно уже что-то предположить, когда почти все идеи связаны с его поиском. — тихо отвечает Ацуши, опуская глаза в пол и слушая чужой кашель, подходит к кровати и садится с другой стороны спиной к собеседнику. — А у тебя? — вопрос вырывается скорее для поддержки разговора, нежели интереса, потому что находиться в полной тишине сейчас совершенно не хочется, но заводить разговор на тему секса тоже желания никакого нет. — …Думаю всё же это связано с сексом. — спустя некоторое время отвечает Акутагава, снова приглушённо кашляя в кулак. Он сам не желает в это верить, не хочет, собственно, как и в то, что всё это происходит на самом деле. Мысль о смерти его не пугает, но останавливает и заставляет задуматься о жизни, а о ней парень думать совершенно не настроен сейчас. — Почему всё сводится именно к этому? — как-то неожиданно резко и с ноткой жалости в голосе произносит Ацуши, заваливаясь на бок и прижимая ноги к груди. Он лежит комочком, всё также спиной к собеседнику. Похож на беззащитного котёнка — так бы подумал Акутагава, может быть, если бы не хотел убить его, желая убедить своего бывшего наставника в своей силе. — Если у тебя есть иные мысли, говори. — грубо отвечает Рюноске, его начинает злить эта зажатость со стороны партнёра, хоть он и понимает её причины. Ацуши же молчит, сказать ему нечего, есть только желание рвать и метать, истерить и кричать во всё горло, надеясь на то, что преступник услышит его страдания, пожалеет и прекратит эту ужасную игру. Но сейчас парень лишь жмурится, сжимая постель рукой. — Если нет, тогда давай уже что-то решать. — Акутагава приподнимается, садясь и опираясь руками позади себя, смотрит на оборотня несколько секунд и тяжело вздыхает. Детектив вздрагивает, когда чувствует, как под ним проползает что-то белое, а после обхватывает его вокруг талии и поднимает. Акутагава пользуется способностью, чтобы посадить на себя тигра, а второй смотрит в недоумении, явно не рассчитывая на то, что сейчас что-то начнётся. Ацуши думал, что они сначала поговорят и обсудят всё, вот только разговор не особо клеился, видимо поэтому партнёр решил перейти к действиям, надеясь обсудить что-то в процессе, если уж на то пошло. А так мафиози просто решил начать с чего-то сам, лишь экспериментируя, только вот как понять, что он делает всё верно? — П-погоди… — с придыханием останавливает Накаджима, отстраняясь, но не слезая с чужих ног, держится руками за плечи партнёра. Ситуация смущает лишь сильнее, когда Акутагава смотрит прямо в глаза, дожидаясь объяснений внезапной остановки. Как-никак они встретились, в первую очередь, для необходимости выполнить все правилам игры, дак зачем останавливать тогда? — Я… — Ацуши отводит взгляд, собираясь с мыслями. Глаза бегают, зацепиться за что-то конкретное не получается, как и успокоить быстрое сердцебиение, что отдаётся в висках. — Мы же ничего не обсудили даже. — всё же тихо выдаёт он, вновь чувствуя поцелуй на шее и стягивание галстука, а после и чужие пальцы на пуговицах собственной рубашки, жмурится, но уже не останавливает. — Проще проверить на деле. — между поцелуями произносит Акутагава, слабо прикусывая кожу под ключицей и слушая тихое мычание тигра, а с Ацуши уже стягивают подтяжки вместе с белой рубашкой, оставляя её где-то сзади. Мафиози спускается поцелуями чуть ниже, параллельно заставляя партнёра приподняться на коленях, чему Ацуши легко поддаётся, запуская свою руку в чужие волосы, и, не сильно сжимая, протяжно мычит, когда горячий язык проходит по соску. — Акутагава. — резко на выдохе зовёт оборотень, но прикрывает рот ладошкой, надеясь не простонать в голос, когда сосок слабо прикусывают и оттягивают. Акутагава лишь кратко вопросительно мычит, потому что не видит смысла прерываться, если Ацуши и хочет что-то сказать, то пусть говорит, ему не особо-то мешают. — Что насчёт изменений…которые должны… — договорить он не успевает, чуть вскрикивает, когда его роняют на спину на кровать. Рюноске не нависает сверху, он сидит между ног и смотрит на тигра, отстёгивая жабо и снимая свою рубашку, оставляет вещи где-то в стороне. — Узнаем, когда угадаем, что сделать надо. — кратко отвечает Акутагава, протягивая руки к пряжке ремня на штанах лежавшего и расстёгивая, стягивает оставшиеся вещи, ранее замечая бугорок и тихо хмыкая. Он нависает, хватает руки, заводя их за голову, и наклоняется снова к груди. Целует влажно, изредка покусывая кожу, возбуждает сильнее и заставляет Ацуши чуть ли не изнывать. Колено детектива упирается в пах Рюноске и давит не слабо, тигрёнок мычит протяжно, будто просит прекратить мучать, хотя, по сути, так и есть. На несколько секунд его отпускают, Акутагава тянется за тюбиком смазки, что стоит на тумбочке и быстро открывает, выливая небольшое количество на пальцы. Ацуши, не двигаясь, лежит с прикрытыми рукой глазами, слабо вздрагивая от внезапного холода и влажности внизу. Два пальца сразу легко проникают в колечко мышц, которое чуть сжимается от непривычной прохлады, но быстро расслабляется. Руку с лица убирают вновь за голову, хватая и вторую, заставляют не на долго посмотреть прямо в глаза, но тигр почти сразу отводит взгляд куда-нибудь в сторону, ему не очень нравится этот зрительный контакт и обездвиживание. Он старается отвлечься от глупых мыслей на возобновлённые нежности, хотя называть это таким словом, язык не повернётся. Это больше похоже на мучение или издевательства, нежели на что-то приятное. Третий палец входит практически следом, Акутагава хорошо чувствует, как партнёр расслаблен, потому, недолго думая, вытаскивает пальцы и отстраняется, снимая с себя брюки вместе с нижним бельём. Он же не так смущён, как Ацуши, возможно это из-за его постоянной угрюмости, а может, потому что мафиози настроен слишком серьёзно и его цель — закончить игру, стоящая сейчас, определённо, на первом месте, на столько важна, что мысли о каком-то смущении вообще его не посещают. Размазав субстанцию по всей длине члена, он тянет Ацуши за руку на себя, поднимая. Под недоумевающий взгляд детектива, Акутагава неспеша насаживает его, пока тигр тихо мычит и сжимает руки на плечах партнёра. Ощущения совершенно иные, нежели раньше: сейчас кажется слишком глубоко, что кружит голову. Рюноске ложится на спину, предварительно переместив руки партнёра с плеч на свою грудь, чтобы парню было легче держаться, сам тяжело выдыхает, наблюдая, как Ацуши старается привыкнуть. Глаза тигра прикрыты, а дыхание частое и повторяется через раз, сейчас он выглядит совершенно не так, как раньше — слишком открыто, обнажённо. Спустя некоторое время Акутагава помогает ему чуть приподняться, придерживая за бёдра, и вновь опускает, как бы подсказывая, что нужно делать, а у тигра с губ срывается полустон, который тут же приглушают ладошкой, второй опираясь на грудь перед собой. Член проходит по простате, отчего будоражит всё тело, и Накаджима повторяет действие самостоятельно, пока не торопясь и делая всё медленно, скорее от непривычки или же, потому что в голове появляется представление, как, чёрт возьми, он сейчас развратно выглядит в глазах Акутагавы. Воздух становится душным, кажется, что совершенно не хватает кислорода, а фантомное чувство удушья всё усиливается. Темп всё нарастает, а мычания сдержать не удаётся. Ацуши всё больше нравится. Нравятся эти ощущения и сам процесс. Но он точно не признается в этом после даже самому себе. У парня появляется слабое чувство эйфории, а ноги всё слабеют и не слушаются хозяина, двигаться самостоятельно становится всё сложнее, отчего Ацуши опирается на грудь Акутагавы и второй рукой, плевав на смущение и свой громкий голос. Мысли о получении удовольствия заполняют голову полностью, потому он не смеет останавливаться, а Рюноске помогает, продолжая приподнимать за бёдра партнёра. Но мафиози отвлечён, смотрит на светящийся голубы символ, что горит достаточно ярко и привлекает. Раньше он не обращал внимание на него может по тому, что попросту не хотел, а может дело в том, что раньше символ вообще не светился на столько сильно, Акутагава не знает или не помнит. Но какой-то частью себя он хочет верить, что это подсказка, что они делают правильно, но другая часть понимает, что это лишь самовнушение. На свой символ от чего-то не смотрит, рисунок всегда с ним и успел уже изрядно надоесть ему. Неожиданно он переключает внимание на тигра, тот наклоняется чуть вперёд, остановившись, его глаза немного блестят от солёной воды, но они закрыты, кажется, что он плачет, но от чего? Дыхание у Ацуши тяжёлое и быстрое, а лицо чуть покрасневшее, то ли от жары, то ли от смущения, ногти несильно впиваются в кожу на груди мафиози, но он не придаёт этому значения, смотря чуть вопросительно. — Я…больше не могу… — шёпот бьёт по чутким ушкам Ацуши, голос немного хрипловат и сбивает с толку, а в голове густой туман, от чего слух становится слишком чувствительным к любому звуку. Парень приоткрывает свои взмокшие глаза и смотрит в безэмоциональные на против, но что-то заставляет взгляд спустится ниже, останавливаясь на губах. Голову совсем кружит, когда Ацуши идёт на опрометчивый шаг, уже не соображая, что творит, он наклоняется ближе к лицу партнёра и касается его губ своими… Отталкивает его Акутагава не сразу, потому что прибывает в шоке пару секунд. Отодвигает за плечи и смотрит в двухцветные глаза, в которых виднеется сильный испуг, Ацуши сам не понимает, что на него нашло, и, как это произошло, да и понимать, если честно, не хочет совершенно. Единственное, что сейчас желает тигрёнок — это провалиться под землю от стыда, только бы не видеть этого отвращения в серых глазах, но и сам осознаёт, что испытывает к себе это же чувство. Акутагава резко заваливает Накаджиму и нависает сверху, хватая его руки, и, заводя их за голову, перехватывает одной своей для личного удобства и наклоняется слишком близко, хотя это лишь кажется. На самом деле мафиози не понимает свои чувства в данный момент, злится он или же только больше ненавидит оборотня, а может Рюноске чувствует нечто другое? Нет, сейчас думать об этом он не желает, хочется просто быстрее покончить со всем и уйти, у него и своих дел полно. (Да кого он обманывает, ведь уже не первый день приходит на работу чисто для галочки, потому что никто не знает, где искать этого чёртового одарённого.) Начинает двигаться слишком резко и жёстко, игнорируя чужую просьбу остановится, толкается без остановки, наблюдая за эмоциями Ацуши. А тот чуть ли не кричит, такая жестокость ему не по душе, и слёзы уже сами медленно текут из его глаз, не давая понять тигру даже их причину. Кончает Ацуши через несколько минут, а партнёр спустя пару секунд следом с тихим полурыком. Акутагава даёт себе не больше десяти секунд, чтобы немного привести дыхание в норму, за меньший промежуток времени, к сожалению, у него не получается набраться сил, чтобы хоть как-то двинуться. Отпускает чужие руки из хватки и выходит, сразу собирая свои вещи и одеваясь, на тигра не смотрит, не может или не хочет, объяснить себе у него пока не получается. Ацуши закрывает лицо руками, стараясь сдержать накатывающие эмоции, в особенности истерику, вытирает дорожки слёз и лежит ещё немного, решая, что лучше быстрее уйти хотя бы в душ и успокоится, собраться с мыслями. Так он и поступает, надеясь после поговорить с Акутагавой, только о чём конкретно, сам пока не знает, но чувствует, что хотя бы должен. Выходя из душа, видит мафиози, стоящим уже в коридоре, тот сразу открывает дверь и выходит из квартиры, лишь дожидаясь, когда партнёр выйдет за ним, быстро закрывает дверь. Акуши собирается с мыслями, пока дожидается лифта, в его голове буря эмоций и собрать их вместе не удаётся. — Акутагава, извини за этот случай, я… — начитает тигр, как только они вместе заходят в лифт и отправляются на первый этаж. Акутагава молчит, не смотрит и не реагирует, ему нужно побыть одному, как, собственно, и всегда, нужно отдохнуть, потому сейчас он игнорирует всё окружающее, ведь так привык, так проще. — Я не знаю, что на меня нашло. — Ацуши пытается найти оправдание хотя бы для самого себя, но не выходит. А лифт уже доезжает до первого этажа, открывая двери. — Акутагава? — снова пытается как-то выйти на контакт тигр, но Рюноске выходит на улицу первым, сразу уходя в своём направлении, полностью игнорируя оборотня.

***

В это же время, где-то в трущобах Йокогамы, в глубоких шахтах под землёй, мужчина тридцати двух лет сидит в кресле и расслабленно улыбается. На столе перед ним лежит чёрный, как сама тьма, мешок и ноутбук, что сейчас был открыт, но выключен. Мужчина только что закончил со своими делами и намеревался пойти прогуляться по центру, но внезапный укол на правой ладони, заставляет быстро снять чёрную перчатку, замечая свечение на ней. Свет был сразу двух цветов и идеально сходился в круг, а соединения между голубым и красным слегка расплывались, делая углы менее острыми. — Отличная работа… — тихим, чуть грубоватым голосом произносит мужчина себе под нос, сжимая ладонь в кулак. Он переводит взгляд в тёмный экран ноутбука, разглядывая своё отражение: овальное лицо и чуть заострённый подбородок, тёмные волосы не понятной длинны, забранные сзади возможно в хвост или пучок, круглые глаза серого оттенка вперемешку с ещё каким-то цветом, смотрят немного с прищуром, а на губах держится всё та же лёгкая улыбка победы. — Ещё двое вышли на верный путь. — поднимаясь с кресла, он направился в коридор, в темноте которого вскоре исчез совсем.

***

На улицах Йокогамы уже вовсю солнце заходит за горизонт, а небо окрашивается в огненный, оранжевый цвет. Улицы начинают оживляться, кто-то идёт домой, кто-то на встречи с друзьями, а вот Дазай сидит в баре «Lupin», изредка ударяя по стакану пальцем и слушая звон, что отдаётся эхом по всему пустому заведению. Стакан на половину полон виски, который подливают почти каждые полчаса. Дазай всё обдумывает это сообщение от одарённого, ведь оно пришло как раз после той ночи, но тогда многое произошло, и с чем конкретно связано письмо — понять сложно. Осаму перебирает в голове все моменты и предположения, считая, что каждое из их действий могло являться тем самым, что необходимо сделать, чтобы закончить эту игру насовсем, но понимание, что этим они не прекратят это испытание для других — удручало его. Да, они могут сообщить другим, когда узнают всю правду, но получится ли спасти этим всех? А вдруг это будет против правил? Вдруг эспер всех убьёт своей способностью, узнав, что остальные не своим способом нашли отгадку? Лучше всего было бы найти его и обнулить способность, а после посадить за решётку, чтобы такого поболее не случалось. Дазай сидит в баре ещё около трёх часов, продолжая выпивать и иногда болтая от скуки с барменом, тот же обращает внимание клиента на разрывающийся от сообщений и звонков телефон, лежащий рядом на столе. Суицидник специально игнорировал все вибрации, что издавало устройство, потому что прекрасно знал, кто писал и звонил ему, ведь идти на встречу с Чуей желания совершенно не было. Но он всё же с тяжёлым вздохом залпом опустошает стакан, хватая телефон и бросая его в карман, поднимается со стула, направляясь к выходу. За окном уже давно темно, потому что время около десяти, Чуя ходит по квартире с телефоном в руках, продолжая слушать монотонные гудки и голос оператора, сообщающий о том, что номер не отвечает. Накахара ходит в домашней одежде, так и не переодевшись с утра в рабочую, потому что босс сказал оставаться дома. Сейчас парень весь на панике, сердце сжимается от страха приближающейся смерти, что дышит холодом уже в самый затылок. Во всей квартире темно, Чуя так и не удосужился хоть где-то включить свет ещё с заката, что нагнетает обстановку сильнее, но когда неожиданно раздаётся звонок в дверь, то парень резко вздрагивает. Делая глубокий вдох и медленно выдыхая, чтобы успокоиться, он идёт открывать дверь, мысленно надеясь, что это Дазай. — Тебе телефон нужен для того, чтобы игнорировать всех?! — злобно спрашивает Чуя, как только видит улыбающегося ублюдка, и отступает назад, чтобы пропустить ночного гостя. — Где тебя, блять, носит? — складывая руки на груди, хозяин квартиры наблюдает, как Дазай закрывает дверь и разувается, делая всё до невозмутимого медленно. — Даже в свою защиту ничего… — Чуя не успевает договорить, потому что на него буквально накидываются, прижимая руки к стене и кусая болезненно за шею, под футболку заползает холодная рука, слабо сжимая бок. Рыжеволосый от неожиданности не успевает среагировать, чувствуя сейчас, как чужое колено упирается в пах и сильно давит, не позволяя даже отстраниться. — Какого хуя ты творишь, Дазай…? Ты что, пьян блять?! — немного прикрикивая, спрашивает Чуя, тщетно пытаясь сопротивляться, но ничего не выходит. — Просто заткнись. — шикает Дазай, стягивая футболку и оставляя её валяться под ногами, он поднимает партнёра на руки и уносит в спальню, продолжая касаться языком и губами, где ему вздумается. А Чуя просто забил, решив, что бессмысленно пытаться остановить этот неожиданный порыв Осаму, если по итогу времени всё равно мало, а сексом заняться нужно. Время уже подходит к полуночи, когда Дазай заваливается набок, падая на подушку и почти сразу отключаясь. Накахара же лежит ещё какое-то время не подвижно, приводя дыхание и свои мысли в норму, протирает глаза, чтобы не уснуть сразу, хотя очень хочется, поворачивается на партнёра и рассматривает его лицо. Дазай кажется сейчас слишком умиротворённым и спокойным, его волосы разбросаны по подушке и немного залазят на лицо, щекоча кончик носа, но он почти не морщится от этого, как будто спит… Стоп. Спит? — Эй, скумбрия, а ну вали из моей квартиры! — хрипит Чуя, ожидая реакции, но Осаму даже не повёл носом. — Думаешь я позволю тебе остаться ещё раз у меня?! Не надеясь, подонок! — повышая голос, шляпник толкает Дазая ногой в бок, но тот продолжает тихо и мирно сопеть, никак не реагируя. — Ты издеваешься? — спрашивает Чуя, надеясь заметить хоть какие-то признаки слабого бодрствования, вновь пинает бывшего напарника, но не видя реакции, цыкает себе под нос и хватает край одеяла, отворачиваясь и укрывая только себя, в надежде, что Дазай ночью просто замёрзнет и помрёт, вот только буквально через пару минут сзади подстраиваются слишком близко, залезая под одеяло и пригреваясь. — «Бесишь.» — сквозь сон то ли вслух, то ли в мыслях говорит Чуя, погружаясь в сладкий сон.

***

— Где тебя опять носит?! — орут в трубку, заставляя последние остатки сна исчезнуть совсем, это Куникида — всегда такой правильный, снова требует быть на работе в нужное время.

— Если нет никакой важной информации от одарённого, тогда зачем ты мне звонишь с утра по раньше? — сонным голосом спрашивает Дазай, протирая свои заспанные глаза и жмурясь на лёгкую отдачу боли в висках.

— Ты должен быть на работе уже как час, не зависимо от какой-то там информации от одарённого! — также продолжая кричать, нынешний напарник продолжал требовать своё.

— Мм, — промычав от безысходности и усталости, замечая, как рядом на кровати копошится и просыпается любитель вина и шляп, Дазай нехотя поднимается в сидячее положение и продолжает. — я вообще-то пытаюсь отыскать этого эспера или хотя бы найти способ закончить эту дурацкую игру, но если тебе, Куникидушка, так понравилось проводить время с Френсисом, то я приду в течение часа. — он быстро сбрасывает звонок, пока у блондина идёт стадия загрузки озвученного и пока он не успевает выкрикнуть что-то ещё против.

— Я на месте твоего собеседника уже оторвал бы тебе голову. — хрипит рыжеволосый из-под одеяла, не желая вылазить, потому что слишком ярко в комнате. — И вообще, что ты пытаешься найти у меня дома? Думаешь я этого чёртового ублюдка прячу у себя? — всё же выглядывая из тёплого укрытия, когда слышит тяжёлый вздох и чувствует, как Дазай снова заваливается на подушки. — По-твоему мне делать нехуй, только дайте потрахаться с суицидальным недоумком, которого я на дух не переношу? — злобно шипит Чуя, смотря на расслабленно развалившегося партнёра, который вновь прикрыл глаза, будто намереваясь ещё поспать. — Ты ведь видел то сообщение, что пару дней назад отправил этот одарённый? — риторический вопрос, но Дазай всё равно открывает глаза и поворачивает голову на Чую, дожидаясь кивка. — Дак вот, Ранпо дал мне намёк, что это про нас, вот только я пока не совсем понял, что мы сделали и что изменилось, да и почему он намекнул мне так, чтобы никто другой об этом не узнал, тоже мне не понятно. — переводя взгляд обратно на потолок, Дазай немного задумался. — Может это из-за твоих пьяных просьб остаться с тобой? — усмехнувшись, произносит Осаму с прищуром, прикрываясь от удара, но чувствуя лишь прохладное одеяло, что накрыло его с головой, тихо смеётся, садясь и откидывая мешающийся предмет, который преграждает его наблюдению, а Чуя уже успел натянуть шорты с нижним бельём и что-то ищет вокруг кровати. — Просто вали уже из моего дома. — поднимая какую-то веще с пола, кажется, это была рубашка, и кидая её в Дазая, Накахара складывает руки на груди и смотрит, как бывший напарник неспеша одевается и тихо смеётся. — Где моя футболка? — оглядев спальню беглым взглядом ещё раз для убедительности, что её здесь нигде не видно, он снова посмотрел на Дазая, успокаивая себя тем, что после всего этого пиздеца с игрой, сделает всё, чтобы убить эту забинтованную скумбрию. — Вроде пьян вчера был я, а помню всё намного лучше, чем ты. — удивлённо изогнув бровь, Осаму натягивает свои светлые брюки, под внимательный взгляд голубых глаз. — В коридоре. — и Чуя сразу вспоминает, как вчера Дазай буквально с порога накинулся на него и стянул эту чёртову футболку. Нет, рыжеволосый не забыл, он просто не хотел вспоминать, он в принципе не хочет помнить ничего из совместно проведённых вечеров или ночей. Его это всё бесит и раздражает, а до этого сказанные слова от Дазая о том, что то самое сообщение было про них сейчас одновременно радует и пугает. Чуя уходит в коридор за своей вещью, сразу надевая её, к тому моменту суицидник как раз одевается и выходит из спальни следом, обуваясь и накидывая плащ бежевого цвета. — Как вариант, может это вообще из-за тех поцелуев в прошлый раз? Чуя на секунду удивляется и задумывается, пока Дазай тихо хихикает на чужой ступор и собирается свалить, уже открывая дверь, чтобы снова не влетело, но Накахара останавливает его: «Я тоже думал об этом, когда только узнал о письме.» — тихо проговаривает Чуя, смотря в пол и вспоминая, как размышлял на эту тему, после прихода Акутагавы, из-за чего, по сути, так и не взялся за грёбанные отчёты. — То есть ты помнишь, как активно целовал меня, — немного забавляясь от ситуации, начинает Дазай, закрывая дверь обратно. — но не помнишь, как перед сном просил остаться? — спрашивает он, уже открыто смеясь под сердитый, серьёзный взгляд Чуи, который сжимает кулаки, чтобы в очередной раз не врезать этому ублюдку. Всё же успокоившись и сделав глубокий вдох, чтобы снова не рассмеяться, Осаму посмотрел прямо в глаза партнёра. — Ладно, допустим. — пожимая плечами, Дазай быстро приблизился к чужому лицу, но Чуя успел отступить назад, упираясь в стену. — Ты что удумал, придурок? — презрительно спрашивает Накахара, пытаясь разглядеть в лице напротив хоть какую-то эмоцию или объяснения этому поступку. — Просто хочу проверить в поцелуе ли дело. — слишком легко и обыденно отвечает Дазай, снова напирая и приближаясь, но Чуе отступать назад уже некуда, потому он резко закрывает чужой рот правой рукой, успевая ещё отвернуться в сторону и зажмурится. — Ну в чём дело? — приглушённый чужой ладошкой, Дазай не спешит отстраняться и руку от своего лица пока что не убирает. — В конце сообщения было сказано о каких-то изменениях, — начинает Чуя, чуть смущаясь от данной ситуации. — лучше идти от этой информации, а не от опрометчивых действий, ради какого-то там интереса. — он не смотрит на партнёра, просто надеясь, что тот отступит сам и уйдёт, мысленно жалеет, что не промолчал, когда надо было, и не врезал, когда был шанс. Хотя что мешает врезать этому суицидальному ублюдку сейчас? Правильно, ничего, поэтому… — Э-эй!