Унижение или смерть? Что ты выберешь?

Второй день вплоть до вечера проходит достаточно спокойно и обыденно что-ли. Завтрак Чуя готовит не без помощи Акутагавы, Ацуши же присоединяется позже, после разговора с шатеном. Рыжика радует, что Дазай, по сути, весь день не лезет к нему и не выбешивает, кажется, тот даже хозяюшкой не назвал за день ни разу, или Чуя просто не обратил внимания, или Дазай так называл за спиной, пока шляпник не слышал. По большей части Накахару утром скукой морит, ведь сидеть дома и совсем ничего не делать — он не привык, потому, недолго думая, парень решает съездить до своего дома за рабочим ноутбуком. Он ведь так и не сделал те отчёты тогда, потому что голову забивали то одна хуйня, то другая, потом ещё новость о сообщении от эспера, который сообщил, что к разгадке некоторые приблизились. И вот попробуй с этим всем дерьмом ещё и поработать, а босс же ждать не будет, надо их доделать и скинуть ему, чтобы потом не потребовали. Вот так после завтрака, Чуя засел часа на три-четыре за работой в спальне. По молчаливому согласию все решили его не тревожить без необходимости. Даже Дазай, если и заходил в спальню и сидел или лежал рядом на кровати, всегда молчал, мог наблюдать просто со стороны за Чуей или залипнуть в телефоне, кажется, ему постоянно кто-то звонил или писал, но устройство лишь приглушённо жужжало или вибрировало. Ацуши весь день был тихим и задумчивым, частенько уходил в свои мысли и не слышал, как Дазай мог ему что-то говорить. Задавались вопросом все, о чём же он так упорно думает, но вслух так никто спросить и не решился. А думалось парню многое. Многое то, о чём не хотелось думать. Он вроде после утреннего разговора с Дазаем немного взбодрился, но вернувшись на кухню, снова ушёл в себя, а после завтрака вообще решил уместиться в дальний угол дивана, включить телевизор на каком-нибудь на вид интересном фильме и притвориться, будто бы залип в него, когда сам снова в свою думу ушёл. Так он просидел практически весь день, за исключением перерывов на поесть. Чуя всё же не стал его тревожить, когда нужна была помощь в приготовлении, а просил Акутагаву, который также весь день сидел рядом с Накаджимой на диване. Ацуши не видел, не слышал, не чувствовал его присутствия, а вот думал ли он о Рюноске? Ещё как. Хотя скорее не думал, а переживал, и нет — не за него, а за себя. Страх и навязчивые мысли не покидали парня. Вот скажите ему, что всё хорошо и переживать не за что, он может улыбнуться, а только отойдёте и снова по кругу. Что вчера сказал Дазай Акутагаве? Этот вопрос въелся в голову, стоял перед глазами огромным жирным шрифтом и пугал. Пугал, потому что ему до смерти было стыдно перед мафиози, ведь Ацуши рассказал Дазаю их прошлую встречу, рассказал, что он — Накаджима, сделал по непонятной даже ему самому причине. А причиной этих переживаний были дурацкие поцелуи, со счёта которых за один их вечер тигрёнок сбился где-то на двадцатом-тридцатом, если вообще считал, потому что сильно опешил ещё на первом, а на, примерно, восьмом или позже, уже как обезумевший упорно отвечал. Чёрт, и ему ведь нравилось, почему? Это неправильно, но выбросить из головы эти ощущения не выходит. К тому же, вы знаете как Акутагава целуется?! Нет, не знаете! Но как же это прекрасно и…нежно? Да, наверное, другое тут слово не подобрать. На губах даже сейчас чувствуются чужие губы, и эти ощущения никак не пропадают. Ему конец… Акутагава, казалось, вообще свою привычную манеру не изменил. Да, ему было скучно. Да, он помогал Накахаре, потому что чёртов тигр ушёл в небытие. И да, ему абсолютно и совершенно точно плевать, что с этим оборотнем и что у него там на уме, что он аж абстрагировался от всего мира! Да — плевать, да — он не думает, но нет — какое-то мелкое беспокойство и нервозность всё равно умудрились засесть где-то в глубине души и показываться не намеревались, будто предчувствовали, что их с корнем выдернут, потому что Акутагаве опять же должно быть плевать. После завтрака он подсел к Ацуши с другого края смотреть фильм, да — только фильм, а не по тому, что хочется узнать чужие думы. После обеда снова сел туда же, но в показанном на экране не было совершенно никакого интереса. Он даже не знает сколько фильмов посмотрел, а может там даже пару серий какого-нибудь сериала показали, кто его знает, Акутагава вообще не помнит ни один кадр, хотя, вроде бы, всё время смотрел в экран. Когда туберкулёзник помогал в готовке Накахаре, второй тихо, шёпотом, чтобы ненароком Ацуши не услышал, хотя он бы точно не услышал, хоть кричи возле него, может раза с третьего, как вариант, только. Дак вот, Чуя тогда спросил, не знает ли Акутагава, что с тигрёнком? «Может он заболел? Или у вас что-то произошло вчера? Вы что-то не поделили?» — честно, Рюноске не знал ответ ни на один из этих вопросов, а вот догадываться или предполагать — мог, но озвучивать не стал, не по тому, что это может звучать стеснительно — нет, дело больше в Ацуши. Не хотелось говорить лишнего и наговаривать за спиной, даже если это твой враг и ты его ненавидишь всей душой, но ведь он твой враг, а не чей-то ещё, потому и смолчал, лишь помотав головой и пожав плечами. Дазай же ходил не то грустный, не то весёлый, не то в мыслях, не то везде и со всеми. Он скорее был кем-то вроде наблюдателя: тихо, в тени, просто следил. Все в округе были нервными, он это видел: лёгкие вздрагивания, косые взгляды и задумчивость — всё это было непривычным, но от того и интересным. Можно подумать, что он тоже как-то вёл себя иначе что-ли, например, не лез к Чуе и не бесил, хотя никогда бы не упустил такую возможность, если её, конечно, довелось заметить. А возможностей было масса. После завтрака Дазай какое-то время наблюдал за Ацуши и Акутагавой, которые уж очень неправдоподобно играли интерес к фильму. Даже любопытно, почему Накаджима вообще включил такой фильм, это же что-то документальное, неужели под это он хочет притворяться отвлечённым? Ну, в общем и не важно, его дело. А Акутагава? Он то чего сидит и расфокусировано смотрит будто сквозь экран? Жалко выглядит: двое парней скупо играют роль интересующихся зрителей. Но Дазай отвлёкся от них, когда услышал некое копошение в прихожей, выйдя из гостиной, встретил Чую, который зачем-то обувался и явно куда-то собирался. Но на вопрос куда, лишь огрызнулся, мол «не твоего ума дело, иди, куда шёл». Осаму, собственно, не очень-то и интересовало это, огрызаться в ответ он не стал, лишь попросил не задерживаться и собирался ретироваться обратно на кухню, но успел услышать ответ на свой предыдущий вопрос перед самым уходом: «За ноутбуком я, отчёт надо доделать.», после чего послышался хлопок двери. Что ж, раз слизняку спокойно не сидится во время его небольшого отпуска, пускай делает, что хочет, лишь бы особо не пререкался, когда этого не надо. Понаблюдав за документалкой на экране, он порыскал что-нибудь в холодильнике и поживал первое попавшееся на глаза, кажется, даже не поняв, что это вообще. Дазай не особо хотел выяснять, что у этих двоих опять случилось, что они сидят «ниже воды, тише травы, или как там это говорится, по-моему всё-таки наоборот, а то как-то глупо звучит», в общем с ними что-то совсем не так, но, немного подумав, шатен решил вообще не забивать этим голову. Главное его просьбы выполняют и слушаются, символы на их плечах меняются, давая хороший знак, потому более переживать незачем, они не меньше него хотят остановить игру. Кста-ати, по поводу игры. Дазаю же нужно что-нибудь придумать на счёт вечера, или хотя бы поговорить с Чуей, только вот объяснять ему… О! Дверь хлопнула! Чуя наконец вернулся, а Осаму сразу оставляет своё бессмысленное наблюдение за бессмысленной документалкой, выглядывая в коридор. Накахара уже уплёлся в спальню, потому Дазай последовал за ним, решив оставить тех двоих одних, может поговорят, кто их знает. Заглядывая в комнату, замечает рыжеволосого, стоящего спиной к шатену, у шкафа. Он переодевался обратно в домашнее, стоя с голым торсом и в одних коротеньких шортах. К слову, что-то Дазай не припомнит, чтобы Чуя расхаживал в подобных у себя дома, уж слишком они коротки по сравнению с теми — по калено. Неужели он…? Да не, Чуя такой хуйнёй не будет страдать, может других не было, вот и надел эти? Дазай молча прошёл до кровати, ложась с одного краю, который, кажется, теперь по молчаливому согласию стал его местом, что было ближе к выходу, Чуя же предпочёл прошлым вечером лечь ближе к окну, а Дазай и не возражал. Сейчас же Накахара лишь оглядел шатена презрительным взглядом, залезая на свою сторону с ноутбуком. Дазай видел, как тот был готов огрызнуться, послать или лучше убить, если суицидник скажет хоть слово в принципе. Осаму не собирался, желания что-ли не было шутить о работяге или о том, что Чуя сидеть на месте не может, мол его скука сморила. «Ну раз так, включай хозяюшку, поприбирай квартиру, если уж совсем невдомёк.» — но Дазай и словом не обмолвился, слыша тихую вибрацию на тумбочке от собственного телефона. Снова Куникида, куда ж без него? Требует ответить, пишет, спрашивает, где суицидника и Ацуши носит, какого чёрта они не на своём рабочем месте и так далее по списку — бла-бла-бла, в общем скукота. На-до-ел! Детектив игнорирует сообщения и не отвечает на звонки, собственно, то же делает и Ацуши, только он просто не в курсе, наверное, об этих звонках вообще. Дазай наблюдает за Чуей, что усердно что-то печатает на клавиатуре, он не вчитывается, не интересуется этим, просто лежит и наблюдает, пока сам Чуя изредка кидает на него прищуренный взгляд, будто ожидая язвительную фразочку, но не дожидаясь, совсем забивает, полностью погружаясь в свою работу. Ну точно работяга! Дазай раздумывает вновь над своей темой о игре. Его идея не столь практична, как могло казаться поначалу, но почему-то он уверен, что она должна сработать как нельзя лучше, чем что-то другое. Так проходит время после завтрака и после обеда. Ужин как-то тоже обходит стороной, что Дазай и не замечает, как выпивает лишь кружку крепко заваренного чая и как уже поздний вечер наступает, что скоро спать бы ложиться, только вот перед этим успеть кое-что нужно. Сейчас Дазай всё же решает доебаться, как бы выразился Накахара, но на самом деле поговорить с Чуей. Детектив остаётся наедине с парнем на кухне, успевая лишь крикнуть Акутагаве, чтобы он зашёл через минут пять в их с Чуей спальню, и после подходит к Накахаре, останавливаясь от него, моющего посуду, в паре шагов. — Так и не собираешься открывать свою бутылку? — с лёгкой усмешкой, спрашивает Дазай, скрещивая руки на груди и склоняя голову к плечу, наблюдает за чужими эмоциями. — А тебе какое дело до этого? Напиться захотелось от осознания безысходности? — язвит Чуя, не смотря в сторону шатена. — Да нет, наоборот. Лучше бы тебе выпить, чтобы нервы успокоить, а то мало ли…испортишь мне весь план сегодня. — под конец Дазай понизил голос, переходя на слышимый для рыжеволосого шёпот. Чуя немного в ступоре, не понимая о чём тот говорит, да и спросить не успевает, хотя очень хочется, но Дазай уже направляется в коридор напоследок крикнув. — Выпей пару бокальчиков, пока я разговариваю с Акутагавой! — и уходит, прикрывая дверь. Издевается? О да, безусловно! Чуя в этом уверен. Этот сукин сын просто прикалывается и нервы дёргает, заставляя Накахару переживать, вот и всё. Как он может ему план запороть? Да и какой ещё план, Дазай же не расскажет, умолчит, отвертится. А может и нет никакого плана у него, по крайней мере конкретно на сегодня. Или он собрался разглядывать с пятнадцатого этажа подозрительного мужчину где-то под окнами? Бред? Бред. Но Дазай на него способен, иначе бы Дазаем не был. Ублюдок грёбаный, чтоб ты с этого этажа и слетел куда-нибудь ниже ада. Послушает ли Чуя Дазая? Естественно, Осаму в этом не сомневается, потому что тот рисковать не станет, особенно в таких условиях, ему это не нужно. А Дазаю и легче от этого. Да, парень уверен, что тот по-любому, придя с кухни через некоторое время, чуть с мутным, пьяным взглядом, но всё ещё способный уебать и въебать так, что друг близкий не узнает, будет спрашивать — про какой нахуй план шла речь и, что за хуйню задумал чёртов Дазай. Но Дазай не ответит — незачем. Детектив говорит с Акутагавой буквально пару минут, решая пока оставить всё как есть. Из-за поцелуев всё-таки символы меняются, но почему именно из-за них — не понятно. Хорошо бы понаблюдать, к чему эти изменения будут приводить, и во что вообще они должны превратиться? В какой-то определённый узор? Например ежа? Хах! Или во что-то иное? Даже предположить сложно. А может это должен быть ровный круг? То есть все неровности просто разгладятся и превратятся в круг и окружность? Тоже нельзя исключать, хочется это выяснить, но, в первую очередь, надо бы познакомиться с самим одарённым. Хорошо бы поболтать с ним, только вот, как его вывести на это знакомство? Как раз по этому поводу у Дазая и появился ещё вчера план, зря что-ли он проверял, как быстро загорается символ и как быстро тухнет? Верно, не просто так. Что-то ему подсказывает, что одарённый видит это свечение, как? не понятно, но видит точно, да и сами изменения — тоже, иначе бы не рассказывал об этом просто так. Дак почему бы этим свечением и не воспользоваться, чтобы послать коротенькое сообщение эсперу на обычной морзянке? Этот одарённый явно не глуп, потому заметит подвох, а то и сразу разгадает. Остаётся только надеяться, что он отзовётся на это короткое послание. Чуя и правда выпивает два бокала достаточно торопливо, наверное, потому что нервничает, а может просто торопится, сам не зная куда. Уходит в комнату к Дазаю, снова слыша некие звуки за соседней дверью. Ничего не меняется…

***

На утро поясница побаливает, а тело просто ноет, подниматься с кровати Ацуши не хочет, двигаться тоже, а вот дурацкое солнце мешает ещё поспать, насильно заставляя уйти все остатки сна. Оно освещает всю комнату и светит в лицо, греет и чуть ли не жарит, хочется залезть под кровать и остаться там навсегда. А лучше было бы вообще не пробуждаться в этом мире, покидая его на это самое — всегда. Какое же ужасное и противное чувство осталось где-то на душе. Парень приоткрывает глаза, сильно щурясь от яркого света, кажется, вчера после бурного вечера он сразу отрубился. Рядом никого, видимо Акутагава уже проснулся и ушёл, а Ацуши один лежит посреди кровати. Жарко. Неимоверно жарко на этом испепеляющем солнце. Он ещё плюсом одеялом укрыт, которое согревает не меньше, хочется откинуть его, а лучше шторы закрыть. Где этот пульт? Он сейчас жизненно необходим Ацуши, иначе парень буквально растворится прямо здесь. Сил так и не появляется даже одеяло откинуть, ни то что потянуться к тумбочке партнёра, на которой лежит спасительный белый предмет. Как им пользоваться Ацуши не знает, но в курсе, что именно им Акутагава пользовался для закрытия или открытия тёмных плотных тканей, весящих под потолком. Что он, не разберётся что-ли? Позади слышно открывающуюся дверь, а после и тихие, почти бесшумные шаги. Акутагава. Зачем он пришёл? Ещё вздремнуть? Неужели слишком раннее время? Или Ацуши проведать, разбудить? Да не, невозможно, он бы не стал. Но шаги двигаются к кровати и обходят её, Рюноске подходит со своей стороны, сразу замечая, что тигр уже не спит. Накаджима же не шевелится, лишь щуриться продолжает от яркого света, но легче становится, когда Акутагава вдруг преграждает освещение собою, закрывая парня своей тенью. Так-то это происходит попросту случайно, но Ацуши же к лучшему, хоть за это спасибо. — Ты вставать собираешься? Время уже к одиннадцати подходит. — спокойным голосом говорит мафиози, смотря в сторону шкафа, скрещивает руки на груди. Не очень-то хотелось идти и поднимать Ацуши, но что поделаешь, Чуя попросил, мол тот завтрак пропустит, все и так позднее проснулись в этот раз. Видимо всё-таки вся суть отдыха ощутилась организмом, вот он и позволил отоспаться всем чуть подольше, чем обычно. — Закрой окно. — как-то вымученно, хриплым голосом проговорил тигр, вновь прикрывая глаза и прочищая горло. — Жарко… — добавляет он шёпотом, после слыша шум, что издают шторы. В тени становится в разы лучше, пробуждается легче, потому Ацуши через лёгкую боль приподнимается в сидячее положение, опираясь рукой за спиной, чтобы обратно не прилечь, потирает второй рукой глаза и прикрывает рот, когда позевает. — Спасибо… — также тихо благодарит Ацуши, приоткрывая глаза. Ему на одеяло кидают его светлую пижаму, в которой почему-то он не спал в этот раз. А-а, ну да, он же сразу уснул по всей видимости. Стоп. Он что, вообще голышом спал?! Ох, к счастью, нет. Трусы на нём, на этом спасибо. Вот только он не припомнит, чтобы надевал их вчера… Не говорите, что это… Акутагава одел его. Может Ацуши просто забыл, как у него сил хватило лишь надеть нижнее бельё? Да, наверняка так и было. — Одевайся, Накахара тебя ждёт на кухне. — бросает напоследок Акутагава и, приглушённо покашляв в ладошку, выходит из комнаты. Только сейчас до Ацуши добирает прохладный свежий воздух из приоткрытых окон, он даже не заметил, удивительно, но очень кстати, из-за жары в воздухе витала лишь духота, а сейчас и дышится легче. Парень по-быстрому одевается и, заправив постель, направляется на кухню. Пока помогает с завтраком, Ацуши совершенно забывает о символе, так-то надо было бы проверить его, но из головы совсем вылетает. К слову, сегодня парень более разговорчивый, по сравнению со вчерашним днём. Чуе удаётся немного поговорить с ним, узнать о его самочувствии и о том, как спалось. Накаджима отвечает легко, но кратко, наверное, из-за Акутагавы, который сидит на диване и что-то читает, видимо прихватил с собой какую-то книгу из дома. Чёрноволосый парень прекрасно слышит разговор, не факт, конечно, что вслушивается, но это для Ацуши не имеет значения, ему просто не комфортно, наверное. Позже Чуя просит тигрёнка сходить за Дазаем, и дополнительно просит его столкнуть скумбрию с кровати, если он всё ещё валяется, просто потому что заебал уже, вот и всё. И Ацуши вспоминает о символе, быстро кивая и убегая сначала в свою комнату за телефоном. В мобильном много уведомлений и пропущенных звонков от Господина Куникиды, что само по себе уже пугает. Парень выключил звук ещё в первый день вечером, по просьбе Дазая, а вчера к телефону только утром прикоснулся, после откладывая и забывая об устройстве на весь день. Конечно, бедняга весь день в самокопании пробыл, не до телефона вообще было. Сейчас он быстро сделал фотографию, сравнивая её со вчерашней и направляясь в соседнюю комнату. Дазай не спал, он сидел на краю кровати и наблюдал за открытием штор, а после и окон. Кажется, сегодня хорошая солнечная погода, вот бы и день весь также прошёл — прекрасно и светло, без всяких там проблем и разочарований. Ацуши как раз заходит в тот момент, когда Дазай откладывает пульт на тумбочку. Вошедший лишь кратко говорит, что Накахара на завтрак зовёт, и добавляет об малом изменении в символе. Ацуши хочет показать фотографию на телефоне, но шатен отнекивается, говоря, что это не обязательно. Дазай поднимается на ноги и кряхтя потягивается, заводя руки за голову и чуть выгибаясь в спине. Разминает позвоночник и шею, протяжно мыча, и громко выдыхает, улыбаясь Ацуши. — Можешь идти, я сейчас тебя догоню! — весёлым голосом проговаривает Дазай, собираясь сначала сходить умыться. Сегодня он неплохо выспался по ощущениям, хотя вчера вечером уснул позже Чуи, а утром, наоборот, проснулся раньше него. Было забавно притворяться спящем с утра, и слышать, как Чуя шёпотом материт его, пытаясь выбраться из объятий и при этом не разбудить. Да, Дазай снова заграбастал чужое тело в свои ручонки. А кто ему запретит, если единственный объект злости и агрессии уже мирно спит? Правильно — никто, вот он и позволяет себе всё что угодно, лишь бы Чую побесить, к слову, получается прекрасно. Дазай уже подходит к двери, собираясь выйти, как его вдруг отвлекает вибрация телефона. Неужели снова Куникида? Так и не стал спрашивать у директора что-ли? Как же он бесит. Осаму подошёл к тумбочке, чтобы убедиться и заодно сбросить звонок, который принимать не собираются в ближайшие ещё дня четыре как минимум, а лучше вообще более никогда не отвечать. Взяв телефон, Дазай удивился незнакомому номеру, что светился на экране. Так, это что-то новенькое — Куникидушка решил сменить номер, чтобы дозвониться до напарника?

— Слушаю. — отвечая на звонок, парень подносит трубку к уху.

— Дазай Осаму, добрый день. — до боли знакомый мужской голос, отдающий нотками чего-то не человеческого что-ли — подделанный. Дазай молчит, больше не веря в происходящее, нежели находясь в немом шоке. Тишина чуть затягивается, и шатен бесшумно выдыхает, расслабляясь и мысленно радуясь продвижению дела. Ну он никак не мог подумать, что одарённый выйдет на контакт так скоро, ещё и позвонку лично ему. Откуда он вообще знает его номер? — Неужели ты на столько удивлён, что я знаю Кто Ты? — план с коротеньким посланием сработал на ура! Да, Осаму решил не замудрять и, изрядно помучив Чую вчера перед сном своеобразным способом, послал сообщение одарённому со словами «Кто Я?». Знание морзянки пригодилось, а преступник оказался не глуп, хотя это с какой стороны посмотреть. Он ведь решился на такой опрометчивый шаг — лично связаться с самим Осаму Дазаем. Что ж, может он и не так хорошо знает бывшего мафиози и нынешнего детектива. Но вот что насчёт Чуи… Шляпник явно долго будет припоминать ему эти мучения, ударяя не за что в самые неожиданные моменты. Но, если так подумать, входить в него, а после сразу выходить, не давая насладиться процессом и мучая перевозбуждением, притом не объясняя причины таких действий и игнорируя партнёра — да, это, безусловно, жестоко и это именно в стиле Дазая.

— Скорее я удивлён, что ты удостоил меня такой чести, как личный разговор. — спокойно проговорил шатен, прошагав от кровати к раскрытому окну. Так, теперь получена новая информация, связанная с его способностью — кроме того, что он как-то видит их символы, мужчина ещё знает какой символ к кому относится.

— Что ж, буду с тобой также откровенен, я был не меньше поражён такому способу связи со мной. — не настоящий, искусственный голос, который явно не передаёт всю тонкость эмоций, а жаль. Дазай лишь хмыкает на сказанное, наблюдая за проезжающими внизу машинами и раздумывая, с какого же телефона звонит одарённый, раз не стал скрывать номер. Он не был похож на тот, с которого приходили видео записи и сообщения. Тот вообще был как бы несуществующим, просто изменённым под рандомный набор цифр. — Накахара Чуя, случаем, не сильно на тебя рассержен или он сам согласился на такую авантюру?

***

— Ну и где этот ёбанный бездарь? — шипит Чуя, сидя за столом. Ацуши пришёл уже пять минут назад, сказав, что Дазай идёт за ним, дак куда этот идиот свернул по пути, что дорогу до кухни уже пять минут найти не может? Или испугался, что рыжик ему в еду мышьяк добавил, чтобы убить нахер за его вчерашнюю выходку? Да с радостью, вот только, к сожалению, яда здесь нет. Знал бы Чуя, что ему он понадобится, купил бы тогда со всеми продуктами или вчера заехал бы в магазин, но нет, не подумал, не знал, блять. — Я его еду с окна сейчас выброшу, пусть голодает, ублюдок. — поднимаясь и выходя из-за стола, также прошипел он. — Накахара-сан, а может… — уже начал Ацуши чуть жалобным тоном, но не договорил, замечая, как Чуя идёт просто к выходу из кухни. — Я за ним, ешь давай. — спокойно ответил парень, ненадолго повернув голову к тигру, и ушёл в коридор.

***

— Дазай, ты какого чёрта всё ещё здесь? — заходя и складывая руки на груди, Чуя останавливается в дверях. — Я сейчас твою еду с окна выброшу, голодать будешь весь день по своей вине. — Чу-уя, я скоро приду, не злись ты так. — поворачивается на вошедшего Дазай, строя свои привычные удивлённые гримасы на лице. — У меня тут важный звонок с…директором. Сейчас договорю и сразу приду. — чуть отодвигая телефон от уха, крутит рукой и показывает его Чуе, мол видишь, я правда немного занят, только не будь букой. — Ц, давай быстрее. Не появишься через пять минут, будешь сам себе всё готовить. — со злобой ответил рыжик, разворачиваясь на пятках и прикрывая за собой дверь. Но отчего-то не сдвинулся с места дальше, уж больно интересно стало, о чём там может говорить Дазай с директором.

— Мир движется вперёд благодаря тем, кто страдает. — тихо доносится из телефона от одарённого как бы в тему, ведь он понял, что Чуя явно мало что в принципе знает. А Дазай шумно вздыхает, предполагая, что Чуя ушёл. Ну и хорошо, не стоит ему лишний раз знать об этом звонке. Вот только рыжеволосый парень всё ещё стоит за дверью, будто бы не поверил словам Дазая. Он сам не знает, почему остался стоять на месте.

— Ладно, скажи хоть как к тебе обращаться? — задал Дазай, поворачиваясь обратно к окну. — А то не удобно как-то, учитывая, что ты о нас знаешь всё? — почему-то интонация сама изменилась на вопросительную, наверное из-за того, что парень не особо верил, что одарённому и правда всё известно.

«Что… Он же говорил…» — Чуя сильно удивился, слыша чужие вопросы. — «Неужели он говорит с…ним» — от изумления Чуя чуть не влетел обратно в спальню, но вовремя успел остановится, когда схватился рукой за ручку двери. Он лишь немного приоткрыл её, замечая, что Дазай стоит к нему спиной, и больше не сделал ни единого движения.

— Прости, но своего имени я тебе не скажу, — начал голос преступника. — однако, у нас с тобой был общий знакомый — Фёдор Достоевский — можешь обращаться ко мне, как к нему. — закончив, мужчина усмехнулся.

— Достоевский?.. Что ж, могу ли я тебя попросить перезвонить мне через пару часов, мне есть о чём с тобой поговорить. — спокойно проговорил Дазай, потирая переносицу большим и указательным пальцами и прикрывая глаза. Слыша положительный ответ, быстро сбрасывает звонок.

Достоевский значит… Хорошо. Значит он с ним знаком был. Может лично, а может как-то иначе — это единственное, что не понятно. Может от Фёдора этот эспер всё и узнал о них? Хотя как-то тоже маловероятно, неужто Достоевский знал стольких людей? Да и просто, чтобы узнать о каждом одарённом, которые сейчас играют в эту игру, нужно время. Месяц? Три? А может год? Кажется даже этого времени мало. Дазай открывает чат с Анго, решая, что лучшим способом поймать его — преступного одарённого, можно только с помощью Сакагучи. Потому Дазай наспех скидывает номер, что ему звонил, и просит узнать чей он или откуда был звонок минутами ранее, сам предполагая, что, скорее всего, одарённый либо воспользовался телефоном какого-нибудь заведения или вообще общественным. Анго отвечает практически сразу, и, как оказывается, Осаму был прав — звонок поступил с одной из общественных телефонных будок, вот только, после просьбы глянуть по камерам, кто там, оказывается, что она стоит в слепой зоне. По камерам не видно, кто подошёл к ней и кто звонил, к тому же людей в центре, где она находилась, было много. Вот же чёрт, выбрал слепую зону, да ещё и в полной толпе подошёл, даже предположительно не разглядеть. Сука! Пока Дазай ещё какое-то время списывается с Анго, Чуя уже возвращается обратно на кухню, вида не подаёт, что услышал лишнего и что был шокирован. Но вот как это понимать собственно?! Достоевский? Он тут вообще каким боком взялся? Дазай ведь точно говорил с этим преступником. А что, если он замешен в этой игре не только как все — простым игроком, но и как помощником этого эспера? Если он помогает ему скрываться? Если он знает его лично, но просто скрывает это и мастерски врёт всем в округе. Но тогда зачем Дазаю это? Причины никакой нет. Хотя может это по тому, что в принципе не известно, к чему всё это сделал этот одарённый? Да, наверное. Верить в то, что Дазай может быть замешен в этом как-то иначе, не хочется, но что-то в голове продолжает нашёптывать, что это всё-таки так, что Дазай предатель и ловить надо его в первую очередь, а после уже искать одарённого. Когда суицидник пришёл есть, Ацуши, наверное, ушёл к себе в комнату, а Акутагава остался сидеть на диване, снова взявшись за книгу, Чуя не знал, что и думать вообще. Он стоял, погружённый в свои мысли, и мыл посуду, пока Дазай о чём-то болтал на фоне с Акутагавой. Позже, через некоторое время, Осаму уходит в душ, а Чуя сидит в спальне, снова за ноутбуком в этих ебучих отчётах, что писать вообще не хочется. Он долгое время сидит и прожигает уже тёмный экран, который потух от долгого ничего не деланья в нём. Голова у Чуи гудела, а вопросы забивали все места, что были рассчитаны изначально для информации, которую нужно будет написать в отчёте. Неужели Дазай может так поступить? Хах, что за вопрос, он способен в принципе на всё, что может быть разумным и не разумным, потому что это, блять, Дазай — ебучий псих и больной на голову суицидник, который любит прикалываться над Накахарой, не боясь быть разобранным по кускам тела и раскиданным по всей Йокогаме. Просто чёртов ублюдок. Взгляд Чуи вдруг падает на чужой телефон, что лежит на тумбе со стороны места Дазая. Может просто посмотреть кто звонил и успокоиться? Может Чуе всё послышалось и это правда звонил директор Детективного Агентства? Вот сейчас и проверим. Накахара откладывает ноутбук на кровать рядом и тянется за чужим телефон, спасибо, что хоть пароля никакого нет. Сразу заходит в звонки, замечая неизвестный номер — он короткий и незнакомый для Чуи. Вряд-ли у Дазая не будет записан номер директора, ведь так? Вдруг приходит сообщение от контакта «Сакагучи Анго», и, недолго думая, Чуя решает зайти в переписку. Последнее сообщение гласило о том, чтобы Дазай сразу сообщил о звонке и прислал номер, как ему позвонят. Парень решает пролистать в начало. Да, читать чужую переписку — грех, но что, если это делается для благих намерений, например, чтобы Чуя успокоил свои нервы и панику, тогда можно, никто и не узнает, вот и всё. В самом начале Дазай скидывал номер — тот самый, с которого ему звонили ранее, просит проверить кто и откуда. Оказывается, что звонок был с общественного телефона, кто звонил же узнать не удалось, по камерам вообще не видно. Чёрт, дерьмово. Дазай просит поставить людей для слежки, неподалёку от некоторых автоматов, что стоят в слепых зонах. Сообщает, что ему через пару часов могут перезвонить, и добавляет в отдельном сообщении, что с ним связался преступник — этот самый, что, блять, устроил ебучую игру и всё ещё не пойман. Значит Чуе не показалось… Это был одарённый и у Дазая правда получилось продвинуться. Но раз он связался с Анго, значит Осаму на самом деле хочет его найти и делает всё для этого, как и обещал. Дазай и правда не замешен и не предал их всех. Но тогда причём тут Достоевский, зачем шатен упомянул его? Не понятно. Ну и ладно, когда-нибудь рыжеволосый спросит об этом. Чуя облегчённо выдыхает, читая дальше. Анго отвечает, что направил своих людей на несколько мест, и как только будет кто-то подозрительный, мужчину сразу задержат. После же недавнее последнее сообщение. Только сейчас Чуя замечает разницу во времени между последним и предпоследним сообщениями. Пару часов, что были заложены для перезвона, уже прошли. Одарённый точно скоро перезвонит. Рыжеволосый выходит из переписки, предварительно сделав последнее сообщение как не прочитанное, как хорошо, что есть подобная функция. Чуя откладывает телефон на место, как он и лежал изначально, чтобы ненароком Дазай не заметил, что устройство трогали. Сейчас же Чуя надеется, что эта операция по поимке ублюдка сработает, только бы не проебались. Потому что иначе Накахара своими руками придушит тех, кто упустил эспера, а после и Дазая заодно, потому что… потому блять. Просто так, чтобы успокоиться. Радует мысль, что сегодня весь этот пиздец закончится. Ох, как бы это было прекрасно. Чуя уже представляет, как сразу поедет на допрос одарённого, как не пустит Дазая, который точно поедет с ним, чтобы для начала обнулить способность, но не зайдёт, просто по тому, что Чуя всех вышвырнет, желая посмотреть на самодовольное чмо, что решил так поиздеваться над ними всеми, после набив этому чму его ебало. И не остановится избивать, даже если этот кусок дерьма отключится. Может всё дойдёт до того, что Чую будут оттаскивать большой группой людей, лишь бы не убил случайно, а то вдруг игра не остановится. Да, это будет прекрасно! После эти символы исчезнут с их плеч, освобождая от непристойных принуждений, какое же это будет охуенное чувство свободы. Можно будет вдохнуть полной грудью и расслабиться, забрать свои вещи из этой квартиры и съебаться наконец в свою — холостяцкую, радуясь одиночеству и наслаждаясь тишиной без грёбанного мудозвона под боком. Накахара в своих раздумьях находится долгие, хуй знает сколько, минут, доходя аж до того, как будет праздновать победу всю ночь вместе с Кое и Мори, выпивая самое старое вино, которое только Чуя найдёт во всей Японии. Счастью нет предела. На лице застыла победная ухмылка, а глаза его прикрыты, в мыслях произносится тост выигрыша, и плевать, что они не прошли игру, как того просил этот преступник, и плевать, что они так и не узнали отгадку, она им уже не нужна. Похуй на то, какова была цель всего этого, расскажет одарённый или нет, уже будет всё равно, главное, что это конец мучений, конец грёбанным унижениям перед Дазаем. Вот только… Все эти мысли и представления вмиг пропадают… Глаза вновь открываются, возвращая в настоящее… А где-то со стороны на тумбочке… Тихо, почти бесшумно… Без остановки жужжит телефон… Оповещая о звонке…