Плен

На следующее утро Питер собрал вещи в дорогу: одежду, учебники, пиджак Тони и веб-шутеры с аккуратно сложенным костюмом. Сидя на краю кровати, он несколько секунд смотрел на рюкзак, пытаясь вытолкнуть из головы мысль о побеге. Самолёт приземлился в Лос-Анджелесе около двух дня. Яркое солнце ударило в иллюминатор так, что у Питера заслезились глаза. Воздух здесь был другим — сухим, тёплым, пахнущим солью и пылью. У бордюра ждала чёрная Audi, блестящая после недавней мойки. Хэппи стоял рядом, как часовой: чёрный костюм сидел идеально, ткань натянута по плечам, острые стрелки на брюках. Руки за спиной, на лице — узкие солнцезащитные очки. Питер поспешно сунул мобильник в карман джинсов, пряча вместе с ним и нескончаемый поток сообщений. Конечно, он рассказал друзьям, куда направляется, — обещал держать их в курсе. Карман вибрировал почти без остановки: Нед требовал фото каждого угла особняка, Мишель язвила, что вся школа считает его мучеником, пока он «отдыхает на побережье с миллиардером». Хэппи снял очки и внимательно оглядел его с ног до головы — взглядом деловым и цепким, как будто сверял список задач, и первой строкой в нём значился Питер Паркер. Кивнув самому себе, он скользнул взглядом к парочке шумных подростков с чемоданами, снова надел очки и коротко бросил: — Залезай. Питер натянул капюшон толстовки и скользнул в машину. Внутри было тепло, пахло дорогой кожей, тихо играла музыка. Щёлкнула дверь, Хэппи устроился за рулём и кинул на него короткий взгляд. — Пристегнись. За окнами проплывали улицы. Стекло дрожало от работы мотора, прохожие мелькали, как смазанные кадры фильма. Питер смотрел на отражение своего лица в боковом стекле — явно взволнованного. Мысль о том, что через час он снова увидит Тони, сжимала сердце почти болезненно. — Значит, Питер? — нарушил тишину Хэппи. — Кофе будешь? Взял два. По привычке. — Питер Паркер, — поспешно представился он. Хэппи кивнул на подстаканник. — Спасибо, то, что нужно, — Питер поднял маленький стаканчик, тепло приятно кольнуло пальцы. — Э-эм… Тони записал вас «Хэппи» в мои контакты. — Гарольд Хоган. Для узкого круга — Хэппи. И можно на «ты». Круг всё равно уже давно шире, чем мне бы хотелось, — слегка ворчливо ответил он. Питер хмыкнул и сделал осторожный глоток. Горечь обожгла язык, слишком резкая, слишком крепкая. Он спрятал лицо в воротник толстовки. — Крепкий, да? — усмехнулся Хэппи, метнув на него взгляд. — Сам терпеть не могу. Тони — другое дело. Думаю, скоро он пристегнёт к себе эспрессо через капельницу. — Я люблю, когда молока больше, чем кофе. Но Тони повезло: в плену его не предлагали, — Питер со смешком сделал ещё глоток. Хэппи посмотрел на него внимательнее: — Слушай… мне жаль, что ты прошёл через это. Надеюсь, скоро всё уйдёт в прошлое. — Я тоже, — тихо ответил Питер. Они проехали несколько кварталов в молчании, пока у Хэппи не зазвонил телефон. Он выудил мобильник из кармана, нахмурился и прижал к уху: — Пеппер… Что?.. Нет. Не говори мне… И он увольняется? Где я найду новый штат охраны? Питер наблюдал за ним исподтишка, постукивая пальцами по картонному стаканчику. — Понятия не имею, о ком ты, — ворчал Хэппи. — Что? Обадая в них уверен? Я сам проведу собеседование. Советовать он может сколько угодно, но главой охраны всё ещё числюсь я. Он… Да, знаю. Просто не люблю, когда он лезет во всё подряд. Ладно, скинь контакты. Да, мы в пути, будем через сорок минут. Он отключился и сунул телефон во внутренний карман пиджака. — Боже, всего пара дней на родине — и он уже успел разворошить осиное гнездо, — пробормотал Хэппи, скорее самому себе. — Это из-за конференции? — уточнил Питер, нахмурившись. — Люди увольняются из-за того, что он сказал? Хэппи бросил на него взгляд, будто только что вспомнил, что Питер сидит рядом. — Вообще-то это конфиденциальная информация, — строго бросил он, барабаня пальцами по рулю. — Но да, угадал. Не всем нравятся перемены. Иногда мне кажется, что Пеппер — единственная причина, по которой компания ещё не развалилась к чёрту, — добавил он ворчливо. — Я видел её мельком, — тут же подхватил Питер с любопытством. — Она его секретарь? — Официально — персональная ассистентка, — пояснил Хэппи. — Но этим не описать и половины того, что она делает для него. Между нами, если бы не их вечные игры в кошки-мышки, она давно бы уволилась со скандалом. Питер едва не поперхнулся кофе. Он тихо откашлялся и постарался спросить непринуждённо: — Игры в кошки-мышки? — Ну, понимаешь… — Хэппи усмехнулся, но тут же закатил глаза, будто пожалел, что вообще заговорил. — Кому я это рассказываю… — Они вместе? — вырвалось у Питера. Хэппи фыркнул. — То ли вместе, то ли нет. Он орёт, она закатывает глаза, потом наоборот — и всё равно кружат вокруг друг друга. Кто их разберёт. Питер сжал стаканчик. — И… давно так? — глухо выдавил он, не отрывая взгляд от дороги. — Я двадцать лет рядом и сам не знаю, — пожал плечами Хэппи. — Но если бы они наконец официально сошлись, всем было бы спокойнее. Мне — уж точно. — Он вздохнул и бросил на Питера внимательный взгляд. — А ты чего так напрягся? — Я? — Питер вскинул голову слишком резко, почти оборонительно. — Ничего. Просто… не ожидал. Он о ней не рассказывал. Круто, что рядом есть кто-то, кто о нём заботится, — добавил он, но вышло гораздо кислее, чем хотелось. — Заботится, ага, — хмыкнул Хэппи, притормозив на повороте. — Тони от любой заботы шарахается. У него с этим словом война. Питер поёрзал на сиденье, пальцы всё же смяли картон. В памяти всплыли дни в плену: как Тони отмахивался от кошмаров, уходил от разговоров, скрывал бессонницу и головные боли, хотя всё было очевидно. — Для него это красная зона, — тихо сказал Питер. — Подпустить кого-то значит признать, что сам не справляешься. Мне это знакомо. — Он повернул голову и поймал удивлённый взгляд Хэппи. — Что? — Впервые слышу такие мысли от школьника, — ответил Хэппи. Уголок его губ дрогнул в одобрительной улыбке. — В Тони есть штука… Его можно ненавидеть за весь этот цирк для прессы. Но если хоть раз увидишь его настоящим — всё, пропал. — Он усмехнулся своим мыслям. — Даже если клялся больше никогда не иметь с ним дела, он сделает шаг, скажет пару слов — и ты снова на его сумасшедшей орбите. — Как гравитация, — выдохнул Питер. — Или как заноза в заднице, — закатил глаза Хэппи. — Но твой вариант звучит поэтичнее.

***

Огромный дом Старка возвышался над скалой, словно кусок футуристического музея, врезанный в береговую линию Малибу. Панорамные окна сияли на солнце, белые стены отражали свет, а внизу, под террасами, плескался Тихий океан. Всё это казалось нереальным после тесной квартиры в Квинсе, из которой Питер вышел всего восемь часов назад. Трудно было поверить, что Тони каждый раз летал отсюда в Нью-Йорк, в главный офис «Stark Industries». Для любого другого человека это звучало абсурдно — слишком далеко, слишком неудобно. Но Тони никогда не жил по правилам. Он мог позволить себе построить дом на краю континента, с видом на океан, и при этом руководить одной из крупнейших корпораций мира. Может, именно это расстояние ему и было нужно — как щит между собой и шумным, требовательным бизнесом. В этой вилле было что-то личное. Будто Тони вырезал кусок пространства из реальности — только для себя, где не действовали чужие правила. Там, где он мог быть настоящим. И он пригласил в этот мир его. От одной этой мысли в груди Питера разлилось тепло и лёгкая грусть. Он знал, каково это — жить на два мира. Когда-то его квартира была убежищем, но те времена ушли. И сейчас он чувствовал облегчение, что покинул её хотя бы на время. Внутри дом поразил ещё сильнее. Свет из панорамных окон заполнял просторный холл, отражался в мраморных полах и стеклянных столиках. Белоснежные стены, металлические перила, лестница с плавным изгибом - всё выглядело как часть арт-пространства. Питер замер посреди гостиной, неуклюже перехватив лямку рюкзака. Достал телефон, сделал снимок — вид на океан захватывал дух. — Съёмка запрещена. Питер дёрнулся и резко обернулся к Хэппи. — Ты уже отправил кому-то, да? — тот нахмурился. — Чёрт… — виновато выдохнул Питер. — Конечно. Четыре пропускных пункта по дороге мы поставили просто так, — недовольно буркнул Хэппи. — Если кто-то вычислит координаты по твоей фотке, знай: я тебя найду, Паркер. Питер уставился на экран: Нед и Мишель уже спорили, с какого ракурса снять лестницу и бассейн, край которого попал в кадр. — Ты понял меня? — Хэппи ткнул пальцем в телефон. — Да. Прости, Хэппи, — быстро ответил Питер, отключив уведомления и убрав устройство глубже в карман. Хэппи хотел что-то добавить, но наверху раздался ритмичный стук каблуков. Пеппер Поттс спускалась по лестнице, прижимая к груди папку и держа телефон плечом. Волосы собраны в идеально гладкий хвост, ни одной выбившейся пряди. Узкая юбка-карандаш и строгая блузка подчёркивали стройный силуэт. На лице — лёгкая вежливая улыбка, за которой скрывалась усталость: тени под глазами, чуть напряжённый изгиб губ. Она шла быстро, но без суеты — каждое движение точное и уверенное. Вот она, собранность во плоти. Настоящая «лига» Тони Старка. Тони был слишком эксцентричен и непредсказуем, чтобы управлять всем в одиночку. Рядом с ним просто обязана была быть полная противоположность — та, кто держит процессы под контролем, пока он горит в своём хаосе. — Я знаю, Оби, — говорила она в трубку. — Поговорю с ним. Он и мои звонки игнорирует. Бумаги у меня, да. Самолёт через три часа. Не сердись на него… хотя нет, сердись, он заслужил. Она сбросила вызов и остановилась напротив. — Питер, да? — её взгляд задержался на нём. Она протянула ладонь: тонкую, ухоженную. — Вирджиния Поттс, но лучше Пеппер. Помощница Тони. Рада познакомиться. — Я тоже, мэм, — Питер поспешно пожал её руку. — Боже, только не «мэм», — устало улыбнулась она. — Хочу верить, что всё ещё молода и прекрасна. Хотя моему «ребёнку» тридцать семь, и он запирается в мастерской, игнорируя все разговоры. — Она коротко, почти неслышно вздохнула. — Всё настолько плохо? — осторожно спросил Хэппи, в голосе прозвучала нотка сочувствия. Пеппер ответила лишь взглядом — выразительным, как целая речь. Питер поймал эту паузу, обмен без слов. Было ясно: они оба слишком давно рядом с Тони, чтобы нуждаться в объяснениях. В их молчании чувствовалась близость, выстроенная годами доверия и работы рядом с человеком, который всегда жил по своим правилам. Его месяцы с Тони — ценнейшие для него — выглядели ничтожными рядом с двадцатью годами Пеппер и Хэппи. Всё вокруг казалось давно устоявшимся миром, куда он вошёл случайным гостем. Но вместе с этим в груди теплилась упрямая мысль: Тони не впустил бы его в дом и мастерскую, если бы не видел в нём что-то большее. Телефон в пиджаке Хэппи завибрировал. Он вздохнул, достал трубку и приложил к уху: — Да, мы приехали, — отрезал он. — Тони, я не понесу тебе чёртов кофе. Я телохранитель, а не дворецкий. — Бросил взгляд на Пеппер. Та приоткрыла рот, явно собираясь возразить, но лишь закатила глаза. — Она тоже. Уволишь? Да я сам уйду, если ещё один «чоп» сунется ко мне с увольнительной, — почти прорычал он и сбросил вызов. Он повернулся к Пеппер: — Тебя подвезти в аэропорт? — Не откажусь, — она улыбнулась чуть теплее. — Только дай десять минут, я загляну к нему. — Буду ждать в машине. — Хэппи развернулся и бросил взгляд на Питера. — Посмотрим, сколько ты протянешь, прежде чем начнёшь жаловаться на него так же, как я. Ставлю на месяц. Максимум. Он ушёл к выходу. Питер перевёл взгляд на Пеппер. Она виновато дёрнула уголками губ. — Как ты себя чувствуешь? Я не успела с тобой толком поговорить на конференции. Мне жаль, что всё так вышло. Если что-то понадобится… — Я в порядке, правда, — поспешил перебить её Питер. — В полном. Пеппер посмотрела на него взглядом, в котором угадывалась мягкая забота — таким же Мэй когда-то встречала его дома с разбитыми коленками, пока он уверял, что ему совсем не больно. — Я много слышала о тебе, — сказала она. — Даже больше, чем ты, наверное, хотел бы. — Надеюсь, хорошее? — неуверенно пошутил Питер. — Скажем так… Тони нечасто говорит о ком-то с такой энергией, — её улыбка стала задумчивее. Питер поймал её взгляд, но промолчал. — Ладно, — Пеппер взглянула на часы и коротко кивнула. — Пошли, я провожу тебя к нему. Она зашагала лёгким быстрым шагом. Питер последовал за ней, стараясь не слишком жадно рассматривать детали особняка, хотя каждая казалась достойной отдельной экскурсии. Коридор с идеально гладкими белыми стенами уходил вниз. С каждым шагом воздух становился другим: холодный металл, озон, лёгкий запах масла и химии щекотали ноздри. Питера пробрали мурашки — он словно входил в другое измерение. У стеклянной двери Пеппер ввела код. Панель мигнула зелёным, разрешая вход. Мастерская оказалась совсем не такой, какой Питер представлял ее. Он ожидал хаоса — гор мусора, блестящих обломков и беспорядка, но вместо этого всё было удивительно чистым. Почти стерильным. Свет здесь лился не только от холодных белых ламп: вся фронтальная стена была гигантским панорамным окном, за которым простирался океан, сверкающий в дневном солнце Калифорнии. Слева тянулся небольшой личный автопарк Тони. Несколько машин Питер узнал сразу: красный Ferrari 308, сияющий словно только что с подиума; серый Audi R8, почти агрессивный в своей изящности; и чёрный Shelby Cobra, такая редкость, что Питер прежде видел её только на страницах журналов. Чуть дальше уходила вверх гладкая выездная дорожка — фактически тоннель в горе, ведущий наружу. На первый взгляд мастерская напоминала выставочный зал — всё расставлено чётко, как будто по линейке. Единственное, что выдавало присутствие живого человека, — пара кружек с подтеками кофе на столах. У дальней стены выделялся ретро-автомат для заказа песен. Красный корпус с блестящими хромированными деталями выглядел почти игрушкой, но Питер готов был поспорить, что стоил он дороже, чем его квартира в Квинсе. В центре располагалось несколько столов, заставленных мониторами. На одних бежали строчки кода, на других вертелись в 3D подробные чертежи — части корпусов, детали, узлы. В правом углу расположилась кухня. Кофемашина с блестящей стальной панелью, — ну разумеется, — хромированный двудверный холодильник, бар с прозрачной дверью, за которой виднелись ряды бутылок, стоимость который Питер даже представить боялся. Чуть ближе к двери — огромная плазма, установленная на стене, под ней — низкая металлическая тумба с парой фотографий. В дальнем углу тихо постанывал и щёлкал робот-манипулятор, похожий на гигантское механическое насекомое — скорее всего, Дубина. И в самом сердце мастерской стоял большой светящийся стол для работы с голограммами. Пустая поверхность, зовущая в мир идей, схем и проектов. Питер замер на пороге, не решаясь войти. Всё это было похоже на космический корабль из Звездных Войн, заключённый в четырёх стенах. — Не пугайся, тут обычно не так чисто. Он вздрогнул и только сейчас заметил фигуру у одного из столов. Тони защёлкнул металлический кейс, развернулся, подтянул рукава тёмно-синей футболки, заполнил собой всё пространство — легко, как будто весь мир принадлежал ему по праву. — Ну привет, — сказал он лениво, но взгляд был внимательным, сканирующим. — Давно не виделись. По «нашим» меркам. И в тот же миг сердце Питера обрело нужный ритм. Тони выглядел всё так же: красивый, нарочито небрежный, с плавающей улыбкой. Он шёл к нему мягко и уверенно, как большой хищный кот. — Привет, — выдохнул Питер. Голос дрогнул, но он сделал вид, что не заметил. — У тебя тут… целый космос. — Это? — Тони махнул рукой. — Просто гараж с прибамбасами. Ну ладно, чуть больше, чем гараж, — в его прищуре мелькнуло озорство - он ждал реакцию. Питер сжал лямку рюкзака. Перед глазами всплыло его «лабораторное царство» в Квинсе: заваленный учебниками стол, пара стареньких ноутбуков, паяльник с обгоревшей изоляцией, самодельные стенды из мусора, найденного на свалке. Кружки с засохшим какао, тетради с заметками на полях, плакат по квантовой механике, который упрямо не держался на скотче. Сейчас всё это казалось почти детской игрой в инженера. Питер остро почувствовал разницу: у него — энтузиазм, импровизация и жадность до знаний; у Тони — лаборатория, которая сама по себе могла войти в историю науки. — Даже не знаю, что сказать, — честно признался он. Тони усмехнулся: — Знаю. В первый раз у всех примерно так. Некоторые даже в обморок падают. Ладно: честно — кроме тебя и Пеппер здесь были только Роуди и Оби. Взгляд Питера снова приклеился к серебристой Shelby Cobra — легенде шестидесятых. Длинный капот, округлые крылья, хром, светлая кожа сидений. Она сияла, словно прямо из реставрационного бокса. У него пересохло в горле. Раньше он видел её только в старых журналах и на форумах. Мысль, что между ними сейчас жалкие метры, казалась нереальной. — Дать мне машину до ближайшего бара всё ещё в силе? — Питер позволил себе дерзкую улыбку, кивнув на автопарк. Тони скользнул взглядом по ряду машин и вернулся к нему с прищуром: — Почти уверен, выберешь красный Ferrari 308. — Мне по душе что-то более… ретро, — не моргнув, парировал Питер. — Чёрт, Shelby Cobra 427? Не уверен, что меня возможно теперь ещё чем-то удивить. — Посмотрим, — протянул Тони, уголки губ дрогнули. Глаза Тони потемнели на долю секунды. Воздух между ними заметно уплотнился, и у Питера сладко сжалось в груди. — Тони. Голос Пеппер щёлкнул в тишине. Питер мог поклясться: о её присутствии они оба забыли. — У тебя есть минута? — Для тебя? — Тони повернулся. — Всегда. Если в эту минуту ты приносишь мне кофе. — Нет, — Пеппер улыбнулась так, как улыбаются несносным детям, сдерживая желание накричать. — Я принесла список задач, которые сейчас делаю за тебя. Она шагнула ближе и протянула папку. Тони быстро пролистал страницы, лицо оставалось ровным, почти равнодушным. — Встречу с советом переносили дважды за сегодня, — продолжила Пеппер. — PR в панике после твоей пресс-конференции. Акции всё ещё падают. Журналисты не уходят от ворот, всем нужна чёткая позиция. А я попала сюда только потому, что ты ждал Питера, — раздражение всё же прорезало её деловой тон. — Ух ты, — цокнул Тони. — А я думал, ты принесла что-то важное. Пальцы Пеппер сжались так, что побелели костяшки. — Тони, — её голос понизился. — Это не игрушки. На этот раз всё серьёзно. Ты нужен компании. Я не могу делать за тебя всё. Питер слышал в её голосе усталость и тревогу. Он вспоминал слова Хэппи в машине, попытался поймать их невидимую динамику: наклон головы, двусмысленный взгляд — хоть что-то. Тони выглядел спокойно, если не считать лёгкого раздражения в глубине глаз. Пеппер — предельно собранной, слова слетали чётко и быстро: — Ты сидишь здесь уже сутки, — она скрестила руки, защищаясь. — Заперся с проектом, о котором никто ничего не знает. Ладно, не афишируй — но расскажи хотя бы Оби, он имеет право знать. Ты представляешь, что сейчас творится в совете? Конечно, нет — ты ведь не берёшь трубки, — она опустила руки, и вся её поза на миг потеряла прежнюю собранность. Очевидно, она устала держать лицо. Питер машинально сделал шаг назад, но Тони тут же поймал его движение и, не глядя, бросил: — Расслабься, Паркер. Нагоняй сейчас получаю я, не ты. Он развернулся к Пеппер, лицо стало почти непроницаемым. — Проект, о котором ты переживаешь, — как раз то, что вытащит нас из ямы. Ты же знаешь меня: сначала я собираю игрушки, потом они спасают мир, — он криво усмехнулся. Пеппер посмотрела почти умоляюще — ей очень хотелось верить, что он не врёт и скоро всё уляжется. — Через три часа я лечу на встречу с советом вместе с Оби, — её тон снова стал деловым. — Буду прикрывать тебе спину. Снова, — добавила она; Тони нетерпеливо хмыкнул. — И очень надеюсь, что к моему возвращению ты перестанешь играть в «мастерскую чудес» и займёшься компанией. Тони стоял прямо, будто нарочно подставляясь под её слова — и всё равно улыбался. — Отличная мотивационная речь, Пеп, — хмыкнул он. — Но у нас тут работа, — кивнул он на Питера. Пеппер поджала губы, взгляд был выразительнее любой лекции. — Позвони Оби, — уже спокойнее сказала она. — Или он сам явится к тебе прямо на вертолётную площадку. И ещё… — она коротко бросила взгляд на Питера, будто собиралась что-то добавить, но передумала и только покачала головой. Очевидно, восторга не было. Питер легко мог представить десятки причин. Тони впустил его в одно из самых закрытых мест своей жизни — виллу, о которой знают единицы. Теоретически Питер мог проболтаться друзьям, и в дом хлынули бы пресса и фанаты. А хуже того — недоброжелатели. Плюс сама ситуация выглядела… странно: семнадцатилетний школьник из Квинса, которого Тони выдёргивает через всю страну, оплачивает перелёт и селит в доме, куда почти никого не пускает. Для взрослого человека в положении Пеппер это выглядело безрассудством и нарушением границ. Легко понять, почему она видела в этом ошибку. Может быть, Пеппер злилась на то, что Тони снова принял импульсивное решение, снова втянул кого-то в свои правила игры. И Питер вдруг почувствовал себя неловко, непрошеным гостем, чьё присутствие ставит под угрозу порядок, который Пеппер так тщательно удерживала в руках. А потом он поймал взгляд Тони — спокойный, уверенный, защищающий. И вопросы рассыпались. Он здесь не случайно. Он здесь потому, что они нужны друг другу. И плевать, как это выглядит со стороны. Дверь за Пеппер закрылась. Мастерскую снова наполнили глухое жужжание серверов и редкий треск электрики. Питер всё ещё стоял у двери, пальцы теребили утяжки лямок рюкзака. Пристальный взгляд Тони заставлял нервничать. Три месяца бок о бок — но то было вынужденное соседство. Теперь они стояли в его мастерской, среди блеска металла и белого света, и всё чувствовалось иначе. Он выдохнул: — Рука… всё ещё болит? Тони фыркнул — казалось, он тоже был на взводе. — Болит? — он чуть вытянул руку и тут же поморщился. — Конечно, умник. Я не подросток-мутант, чтобы залечивать вывих за ночь. — Он опустил ладонь. — И прежде чем спросишь: бандаж снял, потому что в нём неудобно работать. Да и не идёт он мне. Питер нахмурился, глядя, как пальцы Тони едва заметно дрожат у бедра. — Может, стоило подождать пару дней? — Может, — лениво согласился Тони. — Но тогда я не успел бы нормально поработать над твоим костюмом. — Над моим?.. — Питер споткнулся о собственные слова. — Моим костюмом? Тони широко улыбнулся и пружинисто вернулся к столу с небольшим металлическим кейсом. Щёлкнул защёлками — крышка приподнялась с тихим шипением. Он театрально развернул кейс к Питеру. Питер шагнул ближе; рюкзак сам соскользнул на пол. Внутри лежал костюм — точь-в-точь его давний набросок. За какие-то сутки Тони превратил корявые линии цветных карандашей в безупречный, живой шедевр. Воссоздал мечту дословно. — Тони… — голос сорвался. Взгляд, почти испуганный, метнулся к нему. Вот чем Тони занимался, пока Питер спал, встречался с друзьями, приводил в порядок квартиру и голову. Вот почему не сомкнул глаз, когда Питер среди ночи позвонил в панике, боясь оказаться ненужным. К горлу подкатил ком. Вся его жизнь до этого момента показалась подготовкой к тому, что он испытал, увидев содержимое этого кейса. Тони смотрел прямо, не мигая, словно проверяя, понял ли Питер масштаб подарка. Плавающая улыбка сошла с губ; в карих глазах мелькнула редкая серьёзность, почти уязвимость. Питер знал это выражение. Такое же было в пещере: когда Тони делился едой, будил от кошмаров, накрывал пледом, если Питер засыпал за столом, или становился впереди, закрывая его плечом, когда являлись надзиратели. Короткие сбои в системе — моменты, когда Тони был перед ним настоящим, оголённым проводом. Тони будто сам испугался глубины момента — хлёстко ухмыльнулся, вернув на лицо привычную маску. — Добро пожаловать в обновлённую версию жизни, паучок. Патчей не будет. Поверь, я зашил в твой костюм всё, что только может прийти тебе в голову. Питер опустил глаза; стук сердца заглушил мысли. Он осторожно поднял костюм. Тот оказался легче, чем он ожидал: холодная ткань приятно легла на пальцы, узоры переплетённых волокон под лампами казались живыми. …всё изменилось. Под шуточками теперь стояло нечто другое. Он видел это в том, как Тони смотрел на него: внимательнее, мягче, чем раньше. — Можно?.. — Питер кивнул на костюм, едва справляясь с сухостью во рту. — Давай, — легко бросил Тони и отступил чуть в сторону, скрестив руки на груди. Питер одним движением стянул толстовку с футболкой и бросил на стол. Воздух мастерской оказался холоднее, чем он думал, вмиг пустив по чувствительной коже табун мурашек. — Имей в виду: тут каждый комп стоит дороже твоей квартиры. Уронишь — вычту из зарплаты, — усмехнулся Тони. Его взгляд скользнул по ключицам, задержался на сосках, напрягшихся от холода, затем пошёл ниже, мазнул по рельефу живота, даже не скрываясь. Ничего насмешливого не осталось - только темнота на дне. — Я ведь у тебя не работаю, — Питер вскинул бровь и щёлкнул пряжкой на джинсах, пытаясь держать лёгкий тон. Тони еле заметно дёрнул веком; глаза сузились, следя за каждым движением. Питер нарочно медленно потянул молнию вниз, не отводя взгляда. — Зачем, по-твоему, ты здесь? — голос Тони просел. — Конечно, работаешь. Бумаги подпишем задним числом. Грудь Питера сжало от одного тембра. В этом «работаешь» он услышал совсем другое: «Я присудил тебя себе. Возражения есть?» Их не было. Он отвернулся первым — резко, спасаясь от перегруза, чувствуя, что ещё секунда, и даже суперумный костюм не скроет очевидного в районе паха. Всё ни хрена не было «как раньше». Питер натянул костюм, оставив маску на столе. Ткань с тихим шорохом обняла тело, села идеально, будто подстроилась под мышцы. Он провёл ладонями по бокам, сжал и разжал пальцы, потянулся, сделал резкий выпад — нигде не тянет. — Сидит как влитой, — выдохнул он. — Не зря я корпел, — отозвался Тони, подходя ближе. — Проверим. Он шагнул почти вплотную — между ними остались сантиметры. Кончики пальцев легко коснулись плеча Питера, поправляя ткань. — Швов нет, полотно цельное, — пояснил он, но вибрация в голосе выдала совсем не «деловой» режим. — Почему? — глухо спросил Питер, глядя на него из-под ресниц. Кривая усмешка, полшага назад: — Ты слишком много прыгаешь. Любой шов разойдётся за неделю. — Да... Логично, — кивнул Питер. — Маску, — коротко бросил Тони, отступая к столу и опираясь на край бедром. Питер подхватил маску и натянул. Ткань плотно легла на кожу — и костюм будто щёлкнул, собираясь воедино. Перед глазами вспыхнул интерфейс: прозрачные панели, цифры, диаграммы, строки кода. Дыхание перехватило. — Ох… чёрт, — сорвалось у него. — Привыкай, малыш, — довольно сказал Тони, скрестив руки. — Поздоровайся с Джарвисом. — Добрый вечер, мистер Паркер, — прозвучало прямо в ушах — спокойно и отчётливо. Питер вздрогнул. — Серьёзно?.. У меня теперь свой ИИ? — он едва сдержал очередной восторженный вздох. — Технически — он мой, — прищурился Тони. — Но да, он и на тебя поработает. Только не учи дурному. — Джарвис, покажи карту окрестностей, — не удержался Питер. Перед ним вспыхнуло побережье Малибу — так чётко, что рука сама потянулась коснуться голограммы. — Сделано, сэр, — вежливо отозвался голос. — Боже… А уровень заряда? Прочность волокон? Частоту сердечных сокращений? — Доступно, сэр, — панели мгновенно перестроились. Питер едва успевал переводить взгляд; коротко рассмеялся — от нервов, восторга и того, что этот миг едва помещался в груди. Маска мягко светилась, интерфейс дышал живыми линиями данных. Он снова чувствовал себя быстрым и сильным — почти как в первый раз на крыше в Квинсе. Вот только... Сердце ухнуло. Он сглотнул: — Тони… Тот сразу поднял голову. — Что? Что-то не так? Подогнать надо? — в голосе Тони мелькнула серьёзность, брови едва заметно напряглись. — Нет. Всё… всё идеально, — Питер торопливо мотнул головой, пальцы дрожали. — Просто… я не уверен, что смогу. — Сможешь что? — Тони нахмурился сильнее. Питер стянул маску и посмотрел прямо в его глаза: — Вернуться. В патрули. — Он сжал ткань в руках, пытаясь удержать дрожь. — Я облажался там, в Афганистане. Думал, справлюсь. Думал, что… Слова оборвались, он опустил голову. — Я боюсь, что выйду туда снова — и всё повторится, — голос почти сорвался. Тишина повисла на несколько долгих секунд. Потом Тони оттолкнулся от стола, подошёл ближе и положил ладонь на его плечо. — Слушай, — он упрямо поймал взгляд Питера, не давая сбежать. — Если бы ты облажался — мы бы сейчас не стояли здесь. Питер рвано выдохнул. — Ты боишься? Отлично, — Тони сжал плечо крепче, уголок губ дёрнулся в усмешке. — Значит, у тебя есть мозги. Знаешь, как с машинами? Если попал в аварию, нельзя бросать вождение. Чем дольше тянешь, тем страшнее садиться снова. Тебе нужно просто надеть костюм и выйти. Страх уйдёт в деле. Ты ведь хочешь помогать людям? Это твой шанс. — Не уверен, что смогу, — едва слышно повторил Питер. Тони криво усмехнулся: — Тогда проверим прямо сейчас. Щелчок пальцев — и мастерская ожила. По кругу зажглись голографические панели, в воздухе материализовались три полупрозрачные фигуры. — Смотри-ка, — Тони подбросил со стола два доработанных веб-шутера. — Кажется, для рук тоже есть обновка. Питер поймал их на лету и быстро защёлкнул на запястьях. — Тони… — он наклонил голову к плечу, заглядывая в его насмешливые глаза. — Давай, Пит, не дрейфь, — ухмыльнулся Тони. — Алгоритм у них базовый, если получишь по башке — будет стыдно. Питер шагнул в центр круга. Сердце забилось быстрее. Маска снова закрыла лицо. Первый «бот» рванул в атаку. Питер перекатился, мягко поднялся на ноги — костюм слушался каждого движения. Второй прыгнул сверху, и он поймал его за шею, дёрнув вниз, сбивая траекторию. Тони скрестил руки на груди, наблюдая: — Давай, паучок, докажи, что это не просто красивый костюмчик. Остался последний. Он приближался медленно, угрожающе, с автоматом в руках. Пустые глаза смотрели прямо в него. Питер застыл. В груди отозвались крики, звон затвора, тяжёлый запах пороха. Ноги будто приросли к полу. Он резко втянул воздух, сжал пальцы до скрипа. Это всего лишь голограмма. А он уже не тот мальчишка. Не имел права им быть. Он рванул вперёд. Всё сузилось до одной точки. Прыжок — паутина с щелчком уцепилась за потолок, рывок вверх вырвал воздух из груди. Голографическая фигура подняла оружие, но поздно: Питер пикировал сверху и сбил её ударом ноги. Силуэт дрогнул, заискрил. «Бот» упал на пол, дёрнулся, поднимая оружие. Две паутины выстрелили почти одновременно: одна вбила автомат в пол, другая прихлопнула руку к бедру. Воспоминание вспыхнуло — дуло в лицо, холод в затылке, чужое дыхание. Он стиснул зубы и врезал ладонью в шею фигуры. Голограмма дрогнула и распалась, рассыпавшись искрами. Питер стоял посреди круга, тяжело дыша, будто пробежал марафон. Лёгкие горели, сердце колотилось в висках. — Ну, — Тони хлопнул по столу. — И кто говорил, что боится облажаться? Питер сорвал маску. Волосы прилипли ко лбу, губы дрожали в улыбке, дыхание сбивалось — но глаза сияли. — Это… оказалось проще, чем я думал, — Питер почти рассмеялся, всё ещё на адреналине. Тони прищурился, склонил голову набок. Улыбка стала мягче. — Я ведь говорил. Ты был готов ещё до того, как сам это понял. Добро пожаловать обратно в игру. Он сделал паузу и добавил уже буднично: — Подождёшь меня? Над моим костюмчиком ещё предстоит немного поработать.

***

Они задержались в мастерской до глубокой ночи. За панорамным окном давно растворился последний свет, океан превратился в чёрную бездну, и лишь редкие огни яхт мерцали вдалеке. Питер устроился на высоком стуле, склонившись над голографической моделью. Пальцы легко скользили по слоям проекции, разделяя и соединяя детали так, словно перебирали клавиши невидимого пианино. Тони сидел чуть в стороне, сосредоточенно стучал по клавиатуре, изредка бросая короткие комментарии. Они перекидывались репликами — лёгкими, почти шутливыми. Но в воздухе витало нечто новое: чувство команды. Они работали синхронно, словно давно сыгранный дуэт. Ближе к полуночи Тони поднялся, потянулся и отправился к кофемашине. Вернулся с двумя кружками, дымящимися в полутьме. — Чёрный. Без сахара, — протянул он одну. — Хочешь выжить в моей мастерской — придётся привыкнуть. Питер осторожно отпил и тут же сморщился. Тони усмехнулся: — А ты чего ждал? Какао с маршмеллоу? К рассвету мастерская напоминала поле боя: пол завален чертежами, на столах громоздились кружки с остывшим кофе, голографический стол светился голубым сиянием, облепленный жёлтыми стикерами. В центре медленно вращалась модель «Марка». Питер уже едва держался: подбородок опустился к груди, веки смыкались, пальцы вяло теребили стилус. Сон подкрался незаметно. Тони тихо вытащил стилус из его пальцев и отложил в сторону. На губах мелькнула усталая, но тёплая улыбка. Он снял с кресла плед и накрыл Питера. На секунду задержал пальцы у его шеи, поправив уголок, — и отошёл. Музыка смолкла. Исчез резкий стук инструментов. Мастерская утонула в мягком полумраке. Лишь экраны мерцали светом, да слышался ровный гул серверов. Тони работал неподалёку — лёгкие шаги, стук клавиш, приглушённые вдохи. Всё складывалось в размеренный ритм, почти колыбельную. Питер уже не мог открыть глаза, но ощущал каждую деталь: мягкий вес пледа на плечах, тепло кружки, ещё сохранившееся в ладонях, и невидимое присутствие рядом — надёжное, как стены вокруг. Он погружался в сон медленно, сквозь усталость и остатки адреналина. И впервые за долгое время его не тянуло в прошлое. Не было страхов, не было боли. Он чувствовал себя дома.