Мой

Маршалл

- Вот же гадёныш. Почему ты, черт возьми, так хорош во всём, а? - спрашивает Джон в раздевалке после душа. Мы только что отыграли партию в пиклбол и собираемся пойти пообедать. Я всё ещё стараюсь держаться от него подальше и избегать общения, насколько это возможно, из-за чего чувствую себя полным говнюком, но и рядом с ним чувствую то же самое. Думаю, это и есть плата за то, что я тайно сплю с его сыном. - Это ты говоришь про «хорош во всем»? Ты себя - то вообще видел? - подкалываю я, вызывая у него смех. И он так похож на смех Джея, что у меня всё переворачивается внутри, потому что от мыслей о смеющемся Джее мне хочется улыбаться. Мне так нравится быть тем, кто вызывает у него улыбку, словно я достиг цели, о наличии которой сам не подозревал. И это последнее, о чём я должен думать, стоя рядом с его отцом. Но мысли упорно лезут в голову. Я ведь до сих пор так и не трахнул его, а он уже несколько раз ночевал у меня за последние несколько недель с тех пор, как я впервые позволил ему остаться. Сабы и раньше, бывало, оставались на ночь, но не так часто за такой короткий период. Всё очень быстро выходит из - под контроля, и я не совсем уверен, что чувствую по этому поводу. - Да ну, это не считается. Сейчас я просто хочу пожаловаться, что ты надрал мне зад в пиклбол три раза подряд. Дай мне немного себя пожалеть, Марш, - отшучивается Джон, натягивая футболку. - Мне так жаль, что тебе приходится испытывать это. Даже представить себе не могу, каково это - проигрывать. Никогда не испытывал такого, – не могу удержаться от поддразнивания. Он показывает мне средний палец. - Пошёл ты. Почему я вообще тебя люблю, если ты такой засранец? От его слов моя спина каменеет, неприятная тяжесть оседает в груди и растекается холодными волнами по всему телу. Я и вправду засранец. Я предаю тебя. Ты всегда был рядом со мной, всегда поддерживал меня, а я… предаю тебя. - Наверное, мне просто с тобой повезло, - я хватаю кроссовки и наклоняюсь, скрывая лицо и делая вид, что шнурую их. Джон обнимает меня за плечи. - Нет, это мне повезло. Мне приходится обнять его в ответ, и от чувства вины у меня стынет кровь в жилах. - Позволю себе не согласиться, - слова почти застревают у меня в горле. Они правдивы, но я кажусь себе лицемером, произнося их. - Ну что, может, свалим отсюда и пообедаем, пока я не умер с голоду? На самом деле я не особо хочу есть, просто хочу сменить тему. Мы берем вещи и выходим из раздевалки. Мексиканский ресторан, который мы оба любим, находится в нескольких минутах ходьбы, так что мы не берем машины и идём туда пешком. Когда мы усаживаемся за столик, официант приносит начос и сальсу. - И ещё кесо, пожалуйста, - говорит Джон ему. Это для меня. Он сам даже не ест его, но знает, что я люблю. Когда официант уходит, Джон говорит: - Кэл ходила с ДжейТи по магазинам пару недель назад. Говорит, он был весь в телефоне, постоянно переписывался с кем-то и та - а - ак счастливо улыбался, что она сразу поняла – это точно парень. Она начала его расспрашивать, а он, конечно, стал юлить и отшучиваться. Но она уверена, что он кого-то встретил. И я, признаться, очень на это надеюсь. Холодная волна проносится по мне, замораживая все изнутри. Джей не говорил мне об этом. Я не удивлен, он ничего мне не должен докладывать, но это добавляет еще больше вины к той, которую я и так уже чувствую, - возможно, именно поэтому он ничего и не рассказал. Но вместе со стыдом, который сжирает меня изнутри, в голове вспыхивает самая нелепая мысль... Я могу сделать его счастливым. Я уже делаю его счастливым, и Кэлли увидела это, не зная, что речь обо мне. И я хочу этого сильнее, чем думал, сильнее, чем, возможно, должен хотеть. Я хочу быть этим человеком для Джея. И речь тут уже не просто о телесном наслаждении, которое мы приносим друг другу в наших игровых ролях. Я хочу быть для него чем-то... кем-то большим. Я заставляю себя использовать правильное имя, когда говорю: - ДжейТи знает, что ему нужно. Он обязательно встретит кого-то, когда придёт время. - Ну, такие вещи не планируются, - отвечает Джон. - Это просто происходит. Формально и у нас с Кэл не было «подходящего момента». Я и не хочу, чтобы он вцепился в первого встречного парня. Ты знаешь, как я к этому отношусь. Я просто хочу, чтобы он… нашёл кого-то. Стал кем-то стоящим. Я хмурюсь. - У него есть работа, которую он любит. Он сам себя обеспечивает. У него есть отличный друг - сосед по комнате. ДжейТи - сильный человек, который знает, чего хочет, и не прогибается под чужие ожидания. Он - то, к чему мы все стремимся, и у него это уже есть в двадцать два. Я не понимаю, чего ты ещё от него ждешь. Проходит пара минут тишины, и до меня доходит, что я только что сказал. Джон смотрит на меня, наморщив лоб, сдвинув брови в явном замешательстве. И я его понимаю. Я никогда раньше не вмешивался и не вдавался в подробности, когда дело касалось его отношений с Джеем. И уж точно никогда не говорил с ним так, будто знаю его сына лучше, чем он сам. - Всё, чего мы хотим, - это видеть его счастливым и реализованным, живущим той жизнью, которую он заслуживает. - А может, он уже живёт такой жизнью, - мягко произношу я, - просто вы с Кэлли этого не замечаете. Джон заметно напрягается. Злость и замешательство в его взгляде почти заставляют меня открыть рот и выложить ему всё как есть. - Он мой сын, Марш. Я понимаю, ты пытаешься быть хорошим другом, но ты зашёл слишком далеко. Мы с Кэлли никого не любим в этом мире больше, чем ДжейТи. - Я знаю... чёрт. Прости. Не знаю, что на меня нашло. Он вздыхает, и я вижу, как его лицо смягчается; он уже отходит от ссоры и не хочет её продолжать. - Всё нормально, Марш. Я знаю, ты из лучших побуждений. ДжейТи для тебя как племянник. Но я знаю своего сына и знаю, что для него лучше. Господи, я тоже его знаю. И он мне не племянник. Боже, что, черт возьми, со мной не так? Как я вообще могу спать с сыном Джона? - Дай - ка угадаю… куриные фахитас? - говорю я, трусливо меняя тему разговора. Джон усмехается. - Мне даже не нужно смотреть в меню, я знаю, что ты закажешь тако. - Боже, какие же мы старые и скучные. - Зато мы старые и скучные - вместе, - парирует он. - Как всегда. Ком в горле растет, тело кажется тяжёлым, налитым свинцом, но голова - ещё тяжелее. Я не знаю, сколько ещё смогу это продолжать, сколько ещё смогу врать ему, но я совершенно точно знаю одно: я ещё не насытился своим мальчиком, и, если быть честным... возможно, никогда и не смогу. *.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.*.* - Хочешь что-нибудь рассказать мне о шоппинге с мамой несколько недель назад? - спрашиваю я Джея, когда он приходит ко мне тем же вечером. - Эм... нет. Он сбрасывает кроссовки, но как только начинает раздеваться, я кладу на него руку, чтобы остановить. - Пожалуйста, останься одетым еще на пару минут. - Я бы предпочел этого не делать. - Ну, твой Сэр тебе приказал. Ты отказываешься подчиниться? Джей вздыхает. - Нет. Мне просто не хочется из этого делать драму. Именно поэтому я и не рассказал. Я знал, что ты всё раздуешь до невероятных масштабов. Он проскальзывает мимо меня и идёт в гостиную. - Стой, - приказываю я, и он тут же замирает. - Повернись и посмотри на меня. Он оборачивается. Я продолжаю, глядя на него в упор. - Ты же сам сказал мне с самого начала, что, когда ты здесь, ты хочешь, чтобы мы оставались в своих ролях все время, если только кто-то из нас не откажется. Это по - прежнему так? Потому что, если он передумал, он не обязан сейчас меня слушаться. - Да, Сэр. Мне нравится знать, чего ожидать, когда я здесь. Я вопросительно приподнимаю бровь. - Простите. Вы просто застали меня врасплох. Я пришёл, ожидая, что вы прикажете раздеться и встать на колени, а теперь я… Господи, он прав. Я мог бы найти куда более разумный способ поговорить об этом. Я подхожу ближе, беру его лицо в ладони, и Джей тут же прижимается ко мне щекой. - И я прошу прощения. Не хотел нападать на тебя с порога. Просто... сам немного не в себе сегодня. Джей начинает сбивчиво тараторить. - Пожалуйста, пожалуйста, не прекращай делать это со мной. Не отказывайся от меня. Я знал, что так и будет. Так себя накручивал, зная, что ты сегодня проводишь день с ним. Мне плевать, что скажет мой отец. Я этого хочу. Я хочу тебя, и я знаю, что ты тоже хочешь меня, так что, пожалуйста, не заканчивай всё. Я знаю, нечестно просить тебя выбирать между мной и им, но… - Тсс - сс, - я прижимаю пальцы к его губам. - Я не собираюсь ничего заканчивать. Я слишком сильно тебя хочу. И в каком-то смысле это и есть выбор - мой выбор, и не потому, что он меня попросил, а просто потому, что это он. - Мне стоило бы тебя заранее предупредить, но, как я сказал… я сейчас сам не свой. Я знаю, мы стараемся не говорить о твоих родителях, когда мы вместе. - Да... наверное, так и лучше, но я всё равно хотел бы встать перед тобой на колени, пока мы разговариваем. - Я бы тоже этого хотел… очень. Я веду его в гостиную, сажусь на диван, и он опускается передо мной на колени. - Так - то лучше. Мое сердце стучит так, будто выстукивает его имя. - Да, лучше. - Я должен был рассказать тебе про маму? Мы просто гуляли, она просто была внимательна, как все мамы. Это ничего не значит. - Значит, если речь о нас. Наша ситуация отличается от той, как если бы ты встречался с кем-то другим, но ты мне ничего не должен. Мы не живём рядом 24/7, и даже если бы жили - это не означает, что ты должен докладывать мне о каждой мелочи. Просто я знаю, что ты ничего мне не рассказал именно из-за нашей ситуации, и я переживаю, что ты чувствуешь, будто не можешь прийти ко мне с этой проблемой. И думаю, что пришла пора нам это обсудить. Дело в том, что сегодня я перешел границы дозволенного с Джоном в разговоре о тебе. Я позволил себе сказать ему то, чего никогда бы не сказал как Марш... Но сказал как Маршалл. Твой мужчина. Его широко раскрытые, полные неуверенной надежды глаза смотрят на меня. - Мой …Сэр? - И это тоже. Вот оно – признание, в той единственной форме, на которую я сейчас способен. Да, я его Сэр, но я ещё и его мужчина, его партнёр. - Я думал, ты не хочешь отношений. - Не хотел, и теперь всё стало сложнее. Но то, что происходит между нами, - больше, чем всё, что у меня было когда - либо раньше. Я не хочу, чтобы ты чувствовал, будто обязан говорить мне то же самое или хотеть того же самого. Ты молод, Джей. Кто знает, что тебя ждет в будущем, но я уже не раз повторял: всё держится на честности. Поэтому я честен с тобой. Ты сказал, что не ждешь, что я сделаю выбор, но я уже его сделал. Быть здесь, с тобой - это и есть мой выбор. И я прекрасно понимаю, что поставлено на карту. Он всхлипывает, вздыхает, и часть меня хочет сказать: «Да, я тоже охреневаю от происходящего». Я никогда не думал, что выберу кого-то вместо Джона, но в тот момент, когда я согласился на встречу с Джеем - выбор уже был сделан. До сих пор я не до конца понимаю, как мы с Джеем так быстро прошли путь от того, кем мы были, до того, кем стали, но это уже произошло, и теперь нам нужно разбираться, как быть. - Я тоже хочу, чтобы это было больше, чем просто сессии… хочу быть больше, чем просто партнёром для сессии. Но… если ты потеряешь мою семью из-за меня - я никогда себе этого не прощу. Я не уверен, что и сам смогу себя простить, не знаю, как я с этим справлюсь, но правда в том, что... - Это не нам решать. Решение будет за Джоном и Кэлли. Они будут в ярости - и я не могу их винить. Я знал, на что иду, но не ожидал... Джей прижимается щекой к моему бедру, трётся об меня, словно кот, требующий ласки. - Я тоже не ожидал, Сэр... Маршалл. Удивительно, как много всего можно чувствовать одновременно. Сэр внутри меня, мужчина, который хочет Джея, который хочет стукнуть кулаком по груди и заявить о своих правах на него перед всем миром – чувствует себя сильным и живым. Мою душу переполняют чувства, сильнее, чем я когда - либо прежде испытывал, и это лишь доказывает, насколько она была пуста раньше. А ещё внутри меня - чёрная бездна, где стонет та часть, которая зовёт Джона своим другом. Потому что я знаю Джона. Я знаю, что это значит для нас. И я не знаю, как не быть его лучшим другом. Не знаю, как жить, если его не будет в моей жизни. И от этой мысли…меня просто выворачивает. Я провожу ладонью по щеке Джея. - Мне больше некомфортно держать это в секрете. Я должен Джону и Кэлли сказать правду. Но это не то решение, которое я приму без тебя. Это слишком серьёзно, они - твои родители, и это твоя жизнь тоже. Они знают обо мне. Я рассказывал им, что не могу быть в отношениях без доминирования, так что рассказать им о нас – значит рассказать и о тебе, и о твоих предпочтениях. И я никогда не буду торопить тебя с решением. Ты имеешь право хранить это в себе, и если это - твой выбор, мы разберемся, как с этим быть. Я вижу, как Джей переваривает всё сказанное, как пытается принять решение, которое не должен принимать так поспешно. - Тебе не обязательно говорить о своём решении прямо сейчас. Джей улыбается, и эта улыбка отзывается теплом в моем сердце. - Я не стыжусь того, что мы делаем. Того, что дарим друг другу. Порой это сложно, ведь это очередная вещь, которую они не смогут понять, ещё одна грань моей личности, которая делает меня «не таким». Но потом я вспоминаю, что я чувствую рядом с тобой и что это чувство делает со мной внутри – и понимаю, что это гораздо важнее физического влечения. Таков вот я на самом деле, и я не вижу в этом ничего предосудительного. Я хочу, чтобы они знали о нас, и, если это значит, что они узнают о наших «ролях» - пусть так и будет. Никто не убедит меня, что мы делаем что-то не так, Маршалл. Нет таких аргументов после того, как я впервые, по - настоящему, почувствовал себя самим собой благодаря тебе. Сердце подскакивает к горлу, становится трудно дышать. Я потратил всю свою жизнь на работу, стремился быть успешным, умел получать удовольствие от жизни, но при всей этой болтовне про «самореализацию», я никогда по - настоящему не чувствовал её. Я никогда не знал, в чем моё предназначение, и вот сейчас, сидя здесь с этим прекрасным молодым мужчиной у моих ног, я вдруг понимаю – вот же оно. Сложно подобрать слова, но оно в том, как Джей всегда остаётся собой, даже если это трудно. В том, как он радуется и ценит простые мелочи жизни. Он независим, но в то же время заботлив, и с ним я снова учусь смеяться. До встречи с ним я даже не понимал, как мне этого не хватало. Он прекрасен в своей покорности и заставляет меня хотеть большего, хотеть его целиком. Он - то, чего мне не хватало. Он – то, чего я ждал, сам того не понимая. - Мой безупречный, чертовски восхитительный мальчик. Иди сюда. Джей расцветает, забирается ко мне на колени и осёдлывает бедра. Я провожу руками по его спине, шее, запускаю в волосы и тяну его к себе, накрывая его губы своими. Джей отдаёт мне контроль, позволяет вести поцелуй, решать, насколько глубоко и с какой скоростью, и я врываюсь в его рот языком, беру его, забираю себе его вкус, дыхание и стоны. Он ёрзает на мне, издаёт тихие скулящие звуки. Как бы глупо и банально это ни звучало, но весь мой мир сейчас – здесь, в моих объятиях. Я никогда не представлял себе такого, не думал, что мне это нужно или что это вообще возможно. Но ради этого сладкого мальчика я готов рискнуть всем, что дорого. Мои руки снова опускаются ниже, собирают ткань его футболки. Я отрываюсь от его губ - совсем чуть - чуть – и шепчу: - Подними руки. Джей немедленно подчиняется, и я стягиваю с него футболку и кладу её рядом на диван. Мышцы его груди выглядят иначе, чем мои, но они такие же крепкие. Он просто более худощавый там, где у меня больше ширины и объема. Его кожа приятно согревает мои ладони, пока я касаюсь его везде, куда только могу дотянуться. Мой взгляд блуждает по его телу, ведь оно - любимое место для моих глаз. Я просовываю руки под пояс его джинсов, из-за нашей позы не так глубоко, как бы мне хотелось, но достаточно, чтобы Джей начал дрожать. - Думаю, пришло время забрать то, что принадлежит мне. Пора мне заполнить эту сладкую маленькую дырочку и посмотреть, как ты теряешь себя и таешь от блаженства на моем члене. - Боже, да. Да. Пожалуйста, Сэр. Сделайте меня своим. Сделайте так, чтобы я больше никогда не мог принадлежать никому другому. Волна яростного собственничества накрывает меня с головой, сбивает с ног и утаскивает на дно. Я никогда не чувствовал ничего подобного. - Ты теперь мой, сладкий мальчик. Я беру его за подбородок, чтобы он смотрел мне прямо в глаза. - Да, Сэр. Вы мне покажете, каково это? Я не могу сдержать улыбку, расползающуюся по моему лицу. - Больше всего на свете я хочу именно этого.