Сильвестр

Сильвестр. Воспоминания. Девяностые. Тяжёлое время для юного Сильвестра. Отец и мать были хорошими родителями, и ведь всё было замечательно, дом – полная чаша. Но грянули бандитские времена, перестройка, передел территорий, и многих сократили с работы. Зарплаты не было по несколько месяцев, люди скатывались в пропасть пьянства и наркомании, а кто посильней духом, шли либо в бандиты, либо в "челноки". Отец Сильвестра спился. Юноша и подумать не мог, что некогда любимый папа станет монстром. Мужчину сократили с завода, он попытался устраиваться в разные места, но зарплаты как таковой не было, и тогда отец упал духом. Из дома выносилось всё, что можно было вынести, даже обручальное кольцо матери. Она не хотела отдавать украшение взбесившемуся существу, бывшему когда-то нормальным человеком. Отец сломал ей палец, когда выдирал несчастный тонкий золотой ободочек. Мать была хорошей. В отличие от отца, она работала с утра до вечера у частника: мыла полы, подметала двор фирмы. Денег хватало на кое-какую еду и уплату квартиры, одежду приходилось штопать. Сильвестр плакал по ночам, закрывая себе рот ладошкой, вспоминая, как папа учил его играть на гитаре и пел ему песню про атамана. Вдруг с шумом повалился атаман, И губы его тихо прошептали: - Погиб пират, пусть плачет океан. Кровь алая стекла с ножа у Гарри. Заходят в нашу гавань корабли - Большие корабли из океана. В таверне веселятся моряки И пьют уже за Гарри-атамана. Это были последние строчки песни, на которых маленький тогда ещё Сильвестр всегда плакал. Мама умерла. Когда Сильвестру исполнилось пятнадцать, матери не стало. Постоянные побои отца, нервотрёпка и физический труд загнали ее в могилу. Конечно, Сильвестр пытался помочь ей в домашних делах, но вот на работу подростка никто не брал. Трудно представить, что творилось в душе мальчика. Учителя в школе шли навстречу несчастному подростку, помня, как он хорошо учился даже после того, как отец оскотинился. Теперь же успеваемость парня пошла вниз. — Сопляк! Нахрен мне нужен дома лишний рот?! – орал пьяный отец, размахивая руками перед испуганным лицом сына. Тогда Силь убегал в свою комнату, закрываясь на шпингалет и садясь на пол спиной к двери. Лишний рот.. Отец его и не кормил, бухал только и неизвестно где находил деньги на палёное пойло. Сильвестру назначили пенсию по потере кормильца. — Выродок! – завывал мужчина, с силой тряся дверь комнаты, шпингалет только позвякивал в ответ. Сильвестр боялся, что тот ворвётся в комнату и изобьёт его сильней, чем бил иногда. После трех недель ада отец привел домой новую женщину. Странно. Она выглядела не пьянчугой, и как позарилась на такого? Это уже после стало ясно, почему женщина клюнула на его отца. Ответ был прост – трешка с высокими потолками и большой площадью. У тети Лины, как она представилась худому и бледному от недоедания Сильвестру, был сын. Кирилл, так звали сына тети Лины, старше Сильвестра на два года. Холеный, в модном джинсовом прикиде, он был словно из другой, сытой жизни. Так и стали жить вместе, но зато в доме появилась еда. Отец продолжал бухать, но руку на свою сожительницу поднимать не смел: она давала ему деньги на бухло. И это тоже было частью плана коварной дряни. Ей нужно было, чтобы мужчина переписал квартиру на нее и побыстрей умер. *** Кирилл Одинцов глядел на сводного брата свысока, чуть пренебрежительно, отмечая правда, некое сходство парня с ангелами на иконах. Чудная красота, необычная. За такую "находку" нужные люди отвалят ему приличного бобла, а ведь пацан к тому же девственник. Кир подмечал всё: с какой завистью юноша смотрит на "брата", на его одежду, на импортные аксессуары. Тут и думать не надо было, просто подложить кое-что. Пьянчужка, отец пацаненка, загибался с каждым днём. И квартирка-то пару дней как переписана на мать. Красивая шлюха выйдет из ангелочка. Выбора у Сильвестра не будет, ведь Кирилл доходчиво объяснит: "Сильве жопа без него". Однажды вечером, после того как отец захрапел в зале на новеньком диване, где обычно ночевал Кир, а мачеха ушла к себе в комнату, то "старший брат" постучался к Сильвестру, и тот быстро открыл дверь, словно ждал парня. — Поговорить надо, братец! – улыбнувшись по-лисьи, предложил Кирилл, без спроса проходя в спальню и вальяжно присаживаясь на смятую постель юноши. — Чего тебе? – грубовато бросил Сильвестр, оставшись стоять возле раскрытой двери. — Ты дверку-то прикрой, и лучше, наверное, тебе присесть, а то грохнешься! – мирно посоветовал Кирилл, хлопнув ладонью по матрасу возле себя. Сильвестр и раньше подозревал, что эти двое здесь не просто так, но поделать ничего не мог, а теперь ясно услышал в голосе Кира тревожные для себя нотки. Он прикрыл дверь и медленно прошел к кровати, сев чуть поодаль от незванного сожителя. — Сейчас слушаешь меня очень внимательно, а уже потом задаёшь вопросы. Это напрямую касается твоей дальнейшей жизни. Андестендт? Парень молча кивнул, встревоженно глядя на Кирилла. — У меня есть предложение. Оно выгодно для меня и для тебя. А знаешь почему для тебя? Сильвестр отрицательно покачал головой. — Теперь эта квартира принадлежит моей матери, а твой отец уже зелёный оттого, что печень давно и бесповоротно разлагается от той хуйни, что он лакает. — В смысле?? Квартира? А как?? – подскочил Сильвестр, его губы затряслись, он не верил ни единому слову Одинцова. – Я же прописан здесь! Как вы это провернули без моего разрешения?! — Твой отец подписал дарственную, а тебя просто выписали. У нас хорошие знакомства, ангелок. — Как же так?! – сглотнув, прошептал юноша вмиг пересохшими губами. Он бухнулся задом на кровать, наклонившись, сжал мягкие кудрявые волосы тонкими пальцами. — Тебе семнадцать через месяц, школу ты закончишь в мае. И я вот что предлагаю: у меня есть хороший знакомый, он очень деловой человек. Серьёзный. Содержит элитный бордель. На этом слове Сильвестр поднял голову, шокировано уставившись на непробиваемое лицо Одинцова. — Что?.. — А у тебя выбора не будет! – как ни в чем не бывало продолжил говорить Одинцов. – Смотри: ты закончишь школу и вылетишь из квартиры нахер. Отец скоро сдохнет, и куда ты пойдёшь? С таким великолепным фейсом? Шлюхой и будешь в результате, только шалашовкой на трассе, как бабы эти. Видел таких? И ты там среди них такой красивый! – издевательски расхохотался Кирилл. — Работы нет, ничего нет. Подумай. Несколько месяцев у тебя есть. У Вагифа будешь как у Христа за пазухой! Не пожалеешь! – теперь принялся горячо убеждать Одинцов. – Упакованный будешь! Еда вкусная! Ну и что, подумаешь, члены принимать станешь, так это ненадолго! Скопишь денег, уедешь отсюда.. А? "За такую красоту много отвалят! Много!" – крутилось в башке Кирилла. — Я.. Я подумаю..– прошелестел побледневший мальчишка, с силой потирая щёки. – Подумаю... — Подумай! – поднявшись с постели, равнодушно пожал плечами Одинцов. – Только ничего хорошего всё равно не будет, если откажешься. А так хоть сыт будешь. Сказав это, Кирилл вышел за дверь, мягко притворив их за собой. Сильвестр же остался сидеть в той позе, что и сидел, застыв как горестное изваяние. События, параллельные с событиями о жизни Сильвестра Вагиф слыл бизнесменом средней руки, однако содержал пару борделей на любой вкус клиента. Бордель со шлюхами подешевле, бордель со шлюхами и подороже. На самом деле счетов у ублюдка Гусейнова было предостаточно. Уникальные видео среди своего круга людей раскупались как горячие пирожки. Реальные, непостановочные изнасилования, снятые на камеру, секс с малолетками, другие извращения на любой вкус и по желанию богатого заказчика – всем этим и заправлял Гусейнов со своими людьми. Из закутка доносились мальчишеские болезненные стоны и громкое пыхтение того, кто трахал пацана. Здесь же, в заброшенном помещении на чуть освященном пятачке от мощных фонарей на бетонном полу лежала избитая женщина. Несчастная проститутка имела явно восточные черты лица, но некогда смазливая мордашка сейчас напоминала сплошной синюшно-кровавый блин. — Вставай, Нэлечка! – притворно- ласковым голосом мурлыкнул Вагиф Гусейнов, щёлкнув пальцами. Апатично стоящий рядом "бык", наклонившись, подхватил избитую женщину за подмышки, поставив на колени. Нэля уставилась на пол пустым взглядом, из разбитых губ капала вязко-кровавая слюна. Она пошатывалась, стоя на голых коленках, снова норовя упасть навзничь, но тот, что ее поднял, удерживал женщину за волосы. Гусейнов, ухмыляясь, обошёл проститутку, встав напротив и расставляя ноги. Начало февраля. Холодно, но проститутке Нэле, наверное, было уже всё равно. Хотя впереди ожидалось неплохое веселье. — Твой сутенёр отказался мне платить бабки, и знаешь, чем он это аргументировал? Тем, что ты спиздила за его, и, соответственно, моей спиной нехилую сумму! Клиент заплатил тебе больше, и не только он один. Я бы мог наказать твоего хозяина тоже, но он пока нужен, а таких, как ты, пачками можно менять! Из закутка раздался полный боли крик: — Пожалуйста!!! Мне больно!! Послышался влажный звук удара по лицу, и голос смолк. — Так вот, Вадик сказал, что расчёт полностью с тебя! А что же я могу взять у такой рванины, как ты? Денег у тебя нет, а мне-то чего делать?? Нехорошо, Нэлечка, получается! Наказать надобно за крысятничество, да и другим вперёд наука будет! Ром, начинай! – скомандовал Гусейнов быку, и тот, подняв руку женщины, загнул средний палец в противоположную сторону. — Уу-у!!! – провыла ночная бабочка, разинув окровавленный рот с крошевом выбитых зубов. – Пос.. ти!! Пф.. У меня до..шш..а!! Я одьна! Я конффет только!! Плосс.. Второй палец хрустнул с таким же режуще-противным звуком. Другая рука женщины скребла по бетону, ломая некогда кокетливо окрашенные ногти. — Знаю, – спокойно произнёс Вагиф, смотря на агонизирующую от боли женщину не моргнув глазом. – Дочь у тебя, а ты одна. Конфеток вам, мразям, захотелось?? Ну, теперь отрабатывай эти конфетки, Нэля! Дома женщину ждала десятилетняя дочь, находившаяся под присмотром сердобольной соседки, пока мать была "на работе". Женщины, да и парни, шли в "жрицы любви" не от хорошей жизни, только вот зачастую удел таких людей был печален. — Заканчивай с ней! Заебала орать! И фото сделай, другим швалям пусть покажут для устрашения. Бык хмыкнул, дёрнув женщину вверх как пустой мешок, обхватил ее сзади за шею. — Пойду, пожалуй, посмотрю, что там Мишенька верещит как потерпевший! – потеряв интерес к шлюхе, проговорил Гусейнов. Он развернулся и пошёл к закутку, а за спиной раздался предсмертный, задушенный хрип жертвы. В тесном закутке на полу раскинув ноги лежал симпатичный парень с крашеными в блонд волосами. Между ног трудился второй такой же "бычок", как и тот, что убил проститутку. Надо же, прохладно, а член у бычары встал. Бритоголовый трахал хастлера, загоняя член по самые яйца в расхристанный анус. Воняло дерьмом и мочой, но насильника это не останавливало. Парень находился в полуобморочном состоянии, то и дело закатывая глаза. Наказывали проститута за идентичное воровство – брал с клиента больше положенного, не отдавая в "казну". Но в отличие от шлюхи, крашеного никто убивать не собирался. — Мишенька, как же так?? – покачал головой Гусейнов. – Я ж тебя недавно на своём хую катал, денег заплатил сполна, а ты вон мне что! Мишенька с трудом разлепил глаза, голова его стучала об пол одновременно с мощными толчками члена в его заднице. Лысый трахал почти молча, пот капал с лица на кукольную мордашку юноши. Волосатый зад мужика вжимался в разорванное очко парня, травмируя его ещё больше. — Я даже не приказал избить. Цени! Больно уж большой на тебя спрос. Но это будет последним китайским предупреждением. Больше я такого не потерплю. В следующий раз выебут ножом, мой мальчик. Скажи спасибо за мою доброту к тебе! Гусейнов "печально" вздохнул. Уже выходя из заброшки, он потирал руки в предвкушении: Одинцов как-то обещал ему горячую штучку, а потом принёс фотографию сделанную на "мыльницу". Юный темноволосый ангел был не просто хорош, он был бесподобен. Именно таких юношей рисовали древние художники на своих картинах. Необычная, святая красота. Юному богу хотелось молиться как иконе, и Вагиф уже точно решил, что определит ангела в элитный бордель, а уж девственность и неопытность ценилась почище опытных ласковых шлюх. Одинцов молодец. Хорошо шестерить в группировке его брата Гарика, услужливый малый. Сильвестр Отец умер в больнице в середине марта, когда уже ничего нельзя было поделать: печень разложилась от алкоголя. В очередной приступ, который игнорировала сожительница, Сильвестр не выдержал и кинулся к соседям, чтобы те вызвали скорую помощь. Теперь отца не было, не было мамы, тёплого когда-то детства, жизнь и без того безрадостная превратилась в сплошную чёрную полосу. Жилья у мальчика больше нет, и его держали в уже не своей квартире только до окончания школы, а дальше в свободный полёт. Что мог только недавно справивший день рождения семнадцатилетний мальчишка? Никого нет, ничего нет. Только Кирилл с его пошлым предложением. Выбора не было, и Сильвестр согласился на предложенную работу. Некоторое время спустя Противно. Первый проклятый раз.. Сколько всего мыслей перемолол в себе юноша. Через силу, через не хочу. Надо. Все равно ведь ничего хорошего не ждёт, а так хоть жильё, еда, и деньги. Он привыкнет к чужим телам, но вот брезгливость к себе самому как перебороть? Клиент под кайфом и жестит, ему плевать, что под ним девственник. Он отвалил приличную сумму за это. Член мужика не работает от слова совсем, и он сует в задний проход мальчишки игрушечный пластмассовый огурец. — Взял у сына! – заплетающим языком вещает извращенец. Наверное, пятилетний сын не досчитается сегодня овоща в своей игрушечной коллекции. Как же больно!! Холодный пупырчатый пластик не входит – анус сжимается. — Пожалуйста, перестаньте!! Ну прошу Вас!! – плачет кудрявый мальчишка, но его никто не слушает. Чужая рука пытается протолкнуть проклятый огурец внутрь. — Жопу блядина разожми! – рыкает клиент, и Сильва, теперь уже новоиспечённый хастлер Сильва, не выдерживает, он вскакивает с широкой постели, с силой отталкивая от себя мужика, пытающегося повалить его обратно. Откуда взялись силы у тщедушного пацана - непонятно. Но клиент под наркотой, и падает спиной на паркетный пол, сильно ударившись головой. Очевидно уроду не повезло – стукнулся неудачно и откинулся. Пластмассовый огурец отлетел в сторону, а перепуганный юноша прикрывшись простыней и поджав колени к животу, начал всхлипывать. На шум прибежал лично Гусейнов, ошарашенно смотря на лежащее на полу тело. Он перевел взгляд с трупа на шокированного, крупно дрожащего парня. — Ты че сделал, утырок?? Он же кони двинул!! — Мо..Может, он жив ещё??..– сглатывая слюну пролепетал юноша, большим глазами глядя на клиента с распахнутыми глазами мертво пялящимися в потолок. — Шары разуй! – прошипел Гусейнов, его ряху залило краснотой. – Сдох он! Блядь! Скажи спасибо, что не авторитет какой, а то бы нам обоим пизда! Сильвестр обхватил свои плечи руками. — Значит так, – подвёл итог Гусейнов, смахивая холодный пот со лба ладонью. – Я это дело утрясу, не такая большая шишка этот придурок. Просто бабла куча. Я отмажу тебя, но за это ты будешь моей бессменной шлюхой. Я бы, конечно, мог и так взять тебя, но решил отдать богатым клиентам. А раз первый блин комом, то трахну тебя сам! Ты будешь выполнять мои поручения, и клиенты никуда от тебя не денутся. Хочется мне такую ляльку как ты иметь. Заартачишься – плохо будет. Запомни. Сейчас ребятам скажу, этого вынесут отсюда. После ухода Гусейнова, Сильва без сил повалился в постель, и было уже наплевать, что рядом на полу лежит труп.