Ведь мне терять уже нечего

      Раз в неделю частоколы Хэлгена ненадолго переставали быть тюрьмой.        С рассветом в ворота въезжали первые телеги: скрипучие, груженые товаром, прикрытым от дождя и дорожной пыли потрепанным брезентом. Торговцы, привыкшие к долгим и опасным путям, не обращали внимания на хмурые взгляды стражи. У них был пропуск — золотые монеты, исправно текущее в карманы Легата.       К полудню рынок оживал.       Деревянные прилавки, обычно пустующие, ломились от товаров: амфоры с колдованным вином из Солитьюда, связки чеснока и пучки сушеных трав, которые старухи тут же начинали втюхивать как «защиту от упырей». Кузнецы выкладывали на стол кинжалы с рунами — «точно пробивают двемерскую броню, проверено лично!».       Шум стоял такой, что даже вечно бдительные стражи отходили подальше, к таверне, где можно было хоть трубку раскурить без этого гама. Дети носились между лотками, выхватывая то пряник, то яблоко, пока торговцы орали им вдогонку.       — Свечки! Священные свечки из храма Дибеллы, отгоняют морровиндских призраков!       — Не слушайте его, вот настоящая защита — зуб сноу-тролля! Всего пятьдесят септимов!       — Кому жареный сладкоежье мясо? Только сегодня — две порции за одну цену!       Даже вечно угрюмые хэлгенские бабки разбредались по рядам, перебирая ткани и бусы, на мгновение забывая, что за стенами война, бандиты и бог его знает какая еще нечисть.       И конечно, таверна "У Вишни" не отставала. Из распахнутых окон лились песни, смех и звон кружек. На время рынка хозяин таверны доставал заветные бочки с медовухой, и даже стражники, сделав вид, что «не замечают», тихонько прикладывались к жбану.       Юноша втискивался между людьми, локтями прокладывая себе путь сквозь пеструю толпу. Пахло жареным мясом, дымом и потом.       — Эй, осторожнее! — огрызнулась женщина в потертом платке, когда он случайно задел ее корзину.       Он пробормотал что-то невнятное и протиснулся дальше.       Прилавки манили яркими красками. Вот блестит стеклянная безделушка, якобы из самого Хаммерфела, вот разложены кожи с причудливыми узорами, вот пахнущие дымом и специями колбасы...       — Попробуй, дорогой, — сунула ему в руки кусочек сыра пожилая бретонка. — С фермы у озера самого Императора, лучшего просто не найти!       Сыр оказался острым, с дымным послевкусием. Действительно неплохо. Возможно вернется позже за несколько кусками для Алдуин.       Или обойдётся.       — Вот ты старший, потому скажи, — произнес какой-то ребёнок перед своими товарищами. — Что значит бардак?       — Бардак - это когда твои вещи раскиданы и ты должен сложить их на место, — ответил ему другой ребёнок, который был значительно выше остальных.       — Значит.. Мой отец ходит к той официантке в таверну, чтобы убираться?       — Наверно да.. Ну смотри: он когда выходит, его рубашка всегда расстёгнута, штаны приспущены, а сам весь усталый и потный.       — Точно. Там ведь всегда такой бардак. Убирается.       Ему пришлось пригнуться, когда прямо над головой пронесли огромный сток с тканями, который едва не ударил его по затылку.       — Смотри куда прешь! — крикнул мужчина ему вслед.       А торговцы все не прекращали своих попыток втюхать кому-нибудь свои товари:       — Смотри, какая кираса! Легкая, как перо, но выдержит удар двуручника!       — Не слушай этого болвана, вот настоящая вещь — амулет от вампиров! Видишь, как светится? Вампир будет сосать у тебя, а тебе хоть бы хны!       Он проигнорировал их, пробираясь глубже. Казалось, здесь было абсолютно все, о чем можно только мечтать: алкоголь, оружие, бижутерия, еда, прочий хлам. Но не было ни одной книги, даже самой простой.       — Вот же даэдрот! — плюнул ему под ноги местный, пройдя мимо.       Парень лишь тяжело вздохнул, не собираясь как-либо отвечать. Вдруг вдалеке он услышал шум.       Глухой удар кулаком по ребрам, взрыв смеха и яростный рев толпы. Впереди, на расчищенном пятаке между лотками, два норда сошлись в грубой схватке. Один рыжебородый, с перекошенным от ярости лицом, другой коренастый, с бычьей шеей, уже залитой кровью из разбитого носа.       — Давай, Рольф! Вали его!       — Не поддавайся, Торгрим! Держись!       Толпа ревела, сжимаясь вокруг бойцов плотным кольцом. Монеты переходили из рук в руки, ставки росли с каждым ударом. Юноша, протискиваясь ближе, наткнулся на девушку в потертом кожаном доспехе. Она стояла, скрестив руки, и с холодным интересом наблюдала за дракой.       — Почему стража не разгоняет это? – перекрывая шум, спросил он.       Девушка скривила губы в усмешке:       — Ты что, с луны свалился? Это же еженедельный турнир.       Рыжебородый норд резко рванулся вперед, но Торгрим ловко увернулся и врезал ему коленом в живот. Толпа взорвалась одобрительным воем.       — А если кто-то умрет? – крикнул юноша.       — Тогда победителя ждет виселица, – равнодушно ответила девушка. – Но обычно останавливают вовремя.       Как будто в подтверждение ее слов, из толпы вышли двое здоровяков и схватили Торгрима за руки, когда тот занес над поверженным противником окровавленный кулак.       — Победитель – Торгрим Крушитель Черепов! – провозгласил тощий имперец в расшитом камзоле, поднимая руку бойца. – Ставки принимаются на следующую пару!       Девушка вдруг повернулась к юноше:       — Не хочешь поучаствовать? Двадцать золотых, если продержишься минуту против победителя. Глядишь и до Скьерда дойдешь. Он здесь абсолютный чемпион.       Он окинул ее взглядом. Не местная. Очередной наемник, который путешествует по миру.       — Когда драка кончится, — услышал он краем уха от другого наёмника. — Кинем монету: решка - пойдем работать. Орёл - пойдем бабам сиськи мять.       — А если не выпадет? — спросил второй.       — Ты что?! Будем кидать пока не выпадет.       Парень покачал головой и отступил в тень, пока толпа снова смыкалась вокруг новой пары бойцов. Он пришёл сюда не за этим. Далеко не за этим.       В углу рынка стояли его друзья. Далия, Торульд и Бьерн.       — Сволочь! — Далия крепко вцепилась в рукав Торульда, ее голос дрожал от ярости. — Я видела, как ты обжимался с той дрянью из таверны!       — Я тебе еще раз говорю, что она просто споткнулась и упала! — взревел Торульд, скинув с себя сумку с покупками. — Я просто помог ей подняться!       — Ребята, — подал голос Бьерн, не зная какие подобрать слова. — Давайте все успокоимся и сядем.       И у этих троих сейчас сложный период.       — Упала, да? — хмыкнула девушка. — Ты улыбался ей так, как не улыбался мне уже год! Тоже случайность? Сколько раз это уже было? Ты обращаешь внимание на всех, кроме меня!       А между тем случайные зрители шептались между собой:       — Говорила же, этот бандит до добра ее не доведет, — пробурчала торговка пряностями. — Дочка старосты, красавица и.. это? Позорище. И куда только ее отец смотрит?       — Хаха, были бы у меня ее деньги, я б давно свалил отсюда с торговцами вина, — рассмеялся пьянчуга.       — Ты мне изменяешь, — пропищал ребенок.       — Да кому ты нужна со своим характером, — ответил ему бассом его друг. — И вообще тебя сиськи маленькие!       — А ну кышь отсюда мелкотня!       А тем временем Торульд глубоко выдохнул, со всем холодом взглянув на девушку:       — Знаешь, а может твой папашка прав? Может тебе и вправду нужна послушная кукла, которая будет тебе ноги целовать? Ибо я..       Но договорить ему не дала крепкая пощёчина.       — Убирайся.. — прошептала побледневшая девушка.       Она наконец освободила его рукав и развернулась, чтобы уйти, но вдруг ее схватил Бьерн:       — Далия, подожди! Торульд, послушай!       Но его уже никто не слушал.

***

      Борри поймал монету, брошенную юношей, и с хрустом разгрыз её зубами, проверял, не подделка ли.       — Надеюсь, эти дегенераты хотя бы читать умеют, — юноша протянул ему три потрёпанных конверта.       Борри фыркнул, сунул их за пояс:       — Торульд — едва. Но Далия-то книжки глотает. Заплатишь, если придётся вслух зачитать       Юноша усмехнулся:       — Только если Бьерн начнёт рисовать им объяснения. Вперёд.       Первым на очереди была Далия. Она сидела у себя в комнате, держа в руках книгу, некогда подаренную Торульдом.       — "Я так и не понял че там написано, но обложка красивая, как ты" — пронеслось приятные сердцу воспоминания.       Но вдруг в дверь постучали и в комнату вошел отец, держа в руках письмо.       — Оставили на пороге. Не смотри так, я не открывал.       Далия тут же выхватила письмо и выставила отца за дверь.       "Я не умею красиво говорить, поэтому пишу. Всё это время я готовил для тебя сюрприз — хотел доказать, что достоин тебя. Но из-за моей глупости всё превратилось в кошмар. Прости. Приди сегодня на наше место у старого дуба. Одень свое самое красивое платье. Я всё объясню. Твой Т."       Она сжала руки, помяв жёлтую бумагу. Опять вранье? После всего? Но почерк был похож.. Торульд действительно писал как курица лапой.       Следующим на очереди был Бьерн. Он сидел за своим домом, рубя дрова. В голове проносились мысли, что виноват во всем был именно он. Они дружат с детства и ругались много раз, но сейчас. Сейчас, казалось, все гораздо хуже.       — Надо было что-нибудь сказать, — вздохнул он, разрубая очередной пенек.       Но его отвелка бабушка, принеся письмо со словами: "мой внучок такой большой, уже фанатки пишут".       Он не понял сказанное, пока не открыл письмо.       "Бьерн, ты единственный, кто ни разу не придавал и не обманывал меня. Прошу, приди сегодня под наш дуб. Я хочу тебе все сказать." Далия".       — Ого.. — только и мог сказать парень.       Последним остался Торульд. Он сидел в таверне, убийственным взглядом смотря на всех, кто посмеет на него взглянуть, пока рядом с ним не положили письмо.       "Надеюсь, такой идиот, как ты, сможет прочитать хотя бы это, поэтому буду кратка. Я устала. От твоих драк, от твоего пьяного рёва, от того, что ты вечно ведёшь себя как последний подонок. Но если у тебя хватит яиц прийти сегодня, под наш дуб, я скажу тебе всё в лицо. Я и Бьерн будем ждать с сюрпризом. Не опоздай — мне не вечно тебя терпеть.  Далия".       — Хаха, еб*ть ты лох! — рассмеялся пьяница, стоявший позади. Но сразу же ушел, когда Торульд повернулся.

***

      Юноша стоял перед треснутым зеркалом, поправляя складки воротника. За спиной шевельнулась тень. Он знал, кто это, еще до того, как услышал ее голос. Низкий, как шелест углей под пеплом.       — Куда ты так прихорашиваешься, словно девчонка перед первым балом? — Алдуин облокотилась о дверной косяк, скрестив руки. В ее глазах мерцало что-то между насмешкой и... чем-то еще. Темным. Неназванным.       Он не смог сдержать легкий вздох, но ответил ровно:       — На свидание.       Тишина.       Потом резкий смех, от которого задрожали стекла в оконных рамах.       — Свидание? — Она сделала шаг вперед, и воздух вокруг вдруг стал густым, обжигающим. — С кем? С той глупой дояркой из таверны? Или, может, с той ведьмочкой-недоучкой, что пялится на тебя у колодца?       — А тебе какое дело? — наконец повернулся он к ней, удерживая голос в ледяной ровности. — Ревнуешь? Боишься, что такого славного парня уводят прямо из-под твоего носа?       Тень позади нее дернулась, на мгновение став больше, чудовищнее, а затем сжалась обратно.       — Ревность? — ее голос стал тише, но обжигал, как раскаленный клинок. — Ты правда хочешь услышать такую глупость? Особенно из-за какой-то деревенской простушки? — Она резко вскинула подбородок. — Тебе слишком везло до сих пор. Найм пьянчуг, ссора, письма. Интересно было бы посмотреть на твое лицо, если бы ты узнал, что они не умеют писать.. Не подцепи ничего. Не хочу потом слушать твой предсмертный бред.       — Не подцеплю, — буркнул он, снова отвернувшись к зеркалу. — А пока меня не будет, ты вымоешь полы.              Тишина. Алдуин застыла, будто не веря своим ушам. Ее взгляд пронзил его насквозь, уходя куда-то вдаль, за пределы этой комнаты, этого мира.       — Что?       — То. Ты и так живешь здесь на широкую ногу: треплешь мне нервы, сжираешь припасы и ломаешь мебель. Пора немного потрудиться.       — ЧТО?! — ее голос разорвал воздух, словно когти по листу железа. Пламя в очаге взметнулось к потолку, осветив комнату кровавым отблеском. — Ты... ты приказываешь мне... МНЕ?!..        Он спокойно поднял руку, прерывая монолог:       — Приду — проверю. И если найду хоть пылинку... — хмыкнул юноша, намеренно не заканчивая фразу.       На ее лице застыла смесь ярости и абсолютного, почти детского недоумения. Когти удлинились, впиваясь в дерево косяка, а глаза вспыхнули адским пламенем.       — Я сниму с тебя кожу полосами! Вырву ребра и сделаю из них флейту! Твои кишки...       — И ванну не забудь, — перебил он, уже открывая дверь. — Там плесень заводится. Не царское дело, конечно, но ты девочка способная — справишься. Чтобы платье не пачкать, наденешь то, что я оставил на кровати.       Дверь захлопнулась за его спиной как раз в тот момент, когда в нее вонзились когти.       — Я УБЬЮ ТЕБЯ! — ее крик разнесся по округе, вспугнув стаю ворон.       Но юноша уже шел прочь, пряча ухмылку.

***

      Ночной ветер шевелил листву старого дуба, окрашивая поляну в золото заката. Далия пришла первой. Как всегда, точная, даже когда сердце рвалось на части.       Её ноги мягко ступили на траву, ещё тёплую от дневного солнца. Ветер играл с подолом её голубого платья, того самого, в котором Торульд когда-то сказал, что она похожа на «эти ваши дурацкие небеса».       И вот… поляна.       Раскрытая скатерть, разложенная с неловкой старательностью. Кусок сыра, фрукты, ягоды. Бутылка вина и два бокала, один из которых был полон.       — Он был здесь… и ушёл?       Далия осторожно присела на край скатерти, поджав под себя ноги. Пальцы сами потянулись к горлышку бутылки, чтобы проверить температуру.       — Тёплая. Значит, недавно...       А ветер тихонько шелестил листья, которые словно шептали: "уходи".       — Может, он ушел за цветами?       Тени молча ползали по деревьям, когда на поляну вышел Бьерн. Его тяжелые сапоги глухо ступили по земле, сминая вчерашние одуванчики. Далия вскочила, как обожженная, платье вспыхнуло голубым пятном в сгущающихся сумерках.       — Ты?.. — ее голос сорвался, тонкий и надтреснутый. — Что ты здесь делаешь?       Бьерн замер, его широкое лицо исказилось растерянностью. Он открыл рот, чтобы ответить, но в этот момент кусты позади них с треском раздвинулись. Торульд.       Он стоял на краю поляны, залитый светом луны.Его руки дрожали, пальцы то сжимались в кулаки, то распрямлялись, будто ловя невидимую нить.       — Ну конечно! — его голос был хриплым, словно он бежал несколько миль без остановки. — Я должен был догадаться.       Далия сделала шаг назад, ее пятка наступила на край скатерти. Вино заплескалось в бокале, оставляя кровавые пятна на ткани.       — Торульд, подожди...       — Шлюха! — он рванулся вперед, сбивая ветки на своем пути. — Только бросила меня, уже к нему приползла? Под старым дубом, а? Это ваш "сюрприз"?       Бьерн инстинктивно шагнул перед Далией, его ладони поднялись в умиротворяющем жесте.       — Тор, ты не понимаешь...       — Понимаю! — Торульд вонзил в него взгляд, полный такой ненависти, что даже воздух вокруг, казалось, застыл. — Лучший друг, да? Сколько времени ты за ней подглядывал, а? Сколько раз мечтал, как залезешь в ее постель? Или правильнее будет, сколько раз ты уже был в ее постели?       Далия ахнула, ее пальцы впились в рукав Бьерна.       — Что ты несёшь!?       Но Торульд уже летел на них, как разъяренный бык. Его первый удар пришелся Бьерну в челюсть с таким треском, что где-то в кустах вспорхнула испуганная птица.       Бьерн, оглушенный, отступил назад. А после новый удар в живот заставил его согнуться.       — Я тебе всю жизнь доверял! — Торульд хрипел, вцепясь другу в волосы и пригибая его к земле. — А ты... ты...       Далия бросилась между ними, ее руки уперлись в грудь Торульда.       — Остановись!       Но он уже не слышал. Его глаза были полны слез. Горячих, яростных, невыплаканных.       — Врешь, — прошептал он. — Всегда врешь.       И отшвырнул ее в сторону.       Удар Бьерна пришёлся в скулу. Точный, тяжёлый, отчаянный. Торульд упал, глаза закатились, и он рухнул на колени, потом на бок, лицом в растоптанную скатерть. Вино впиталось в рубаху, оставив тёмно-багровое пятно.       Наступила тишина.       Бьерн тяжело дышал. Он смотрел на Торульда, на Далию, на свои руки, будто не понимал, как всё дошло до этого.       — Тор... — его голос дрогнул.       Но Торульд уже поднимался. Медленно, как старик. Капли крови и вина стекали с его подбородка. Он не смотрел на них, просто шагнул назад, споткнулся о бутылку, и вдруг...       Развернулся и ушёл.       Без слов. Без последнего взгляда. Просто исчез в сумерках, оставив за собой только следы раздавленных одуванчиков.       — Да что за херня происходит!? — взревел норд, и ушел в другую сторону.       И вот она осталась одна.       Далия опустилась на землю, обхватив колени. Сначала просто дрожала. Потом задышала чаще. А потом...       Заплакала.       Тихие, бессильные слёзы катились по щекам и падали на скатерть, смешиваясь с вином. Она закрыла лицо руками, словно желая защититься от всех проблем.       А где-то в лесу...       Кто-то наблюдал.       И улыбался.       Лунный свет скользнул по поляне, когда через время из черноты между деревьев вышел юноша. Далия резко вскочила, отпрянув назад.       — Ты?! — её голос прозвучал хрипло.       Юноша поднял руки в мирном жесте, но не подошёл ближе. Его глаза блестели в полумраке, то ли от любопытства, то ли от чего-то ещё.       — Я проходил мимо, — сказал он тихо. — Услышал крики и плач.       Далия быстро вытерла лицо рукавом, оставив на ткани тёмные пятна от слёз и туши.       — Уходи. Сейчас же.       Но юноша не ушёл. Он осторожно, как будто боялся спугнуть дикое животное, сделал шаг вперёд.       — Они.. тебя бросили? Оба? — спросил он, кивнув в ту сторону, куда ушли Торульд и Бьерн.       Далия фыркнул. Этот звук был больше похож на рыдание.       — А тебе какое дело?       Юноша наклонился, поднял с земли разбитый бокал, покрутил его в пальцах.       — Просто интересно... — он поднял на неё взгляд. — Какого это — доверять людям.       В его голосе не было насмешки. Только что-то странное, почти... понимающее.       Далия сжала кулаки.       — Ты издеваешься?       — Нет, — Он бросил осколок обратно в траву. Тишина повисла между ними, тяжёлая и липкая. Где-то вдалеке прокричала сова. — Знаешь, — сказал он после паузы, — иногда боль — это просто знак. Знак того, что пора перестать верить в окружающих, перестать верить в сказки.       Далия подняла на него глаза.       — А во что тогда верить?       Уголки его губ дрогнули.       — В себя.       Далия медленно опустилась на скатерть, больше не в силах стоять. Юноша наконец подошёл ближе, но не сел, просто стоял рядом, глядя в темноту леса. Он протянул руку, не чтобы помочь ей встать, а чтобы дать платок.       Далия долго смотрела на протянутый платок, словно если она примет его, то ее жизнь разделится на До и После. Медленно, она протянула руку и взяла кусок ткани, но не вытерла лицо, а лишь сжала руки. Слезы вновь медленно потекли по щекам.       — Я не понимаю.. — всхлипнула она, оглядывая пустую поляну. — Он сам написал, сам сказал придти сюда.       Юноша, стоя на колене перед ней, аккуратно наполнял бокал тёмно-рубиновым вином. Жидкость плескалась о хрустальные стенки, издавая мелодичный звон, а его собственная тень становилась длиннее и темнее.       — Мужчины — существа странные, — произнёс он, протягивая бокал. — Особенно такая горячая голова, как Торульд. Вот, выпей. Смочи горло. Негоже такой красивой девушке рыдать над недостойными.       Далия приняла бокал, её пальцы дрогнули при соприкосновении с холодным стеклом.       — Но почему ты здесь? — она прищурилась, пытаясь разглядеть его лицо в полумраке. — Слишком... удобно, что ты появился именно здесь и сейчас. Особенно после того, как мы побили тебя тогда.       Юноша лишь мягко улыбнулся, откинув прядь волос со лба.       — Судьба иногда посылает утешителей в самые тёмные моменты,— его голос звучал, как шёпот осеннего ветра. — Даже если бы я и держал зла за тот вечер, все равно бы не пошёл мимо.       Он наблюдал, как она поднесла бокал к губам. Как её горло содрогнулось при первом глотке. Как её зрачки чуть расширились, когда в жилах начало разливаться тепло и она совершенно не заметила экстракт нескольких алхимических ингредиентов, разбавленных в алкоголе.       — Ты странный, — сказала она, но допила бокал.       Он лишь улыбнулся в ответ, подсаживаясь ближе. Сегодня их двоих ждет длинная ночь. Он поможет ей забыть недавнюю ссору, забыть обо всем, кроме этого момента.       А зелье исцеления болезней в его сумке поможет уже ему. Неизвестно, что можно подхватить от местных.