Ведь мне терять уже нечего

      Таверна «Спящий Великан» — единственное в Ривервуде место, где путник мог найти выпивку, горячую еду и, если повезёт, ненужные новости. Сюда-то и направился Дейнмар, следуя скупым указаниям стражников.       Вся троица должна сидеть в за решёткой, в обезьяннике местном. Но вот Далию, как оказалось, отпустили сразу. На прямой вопрос «почему» стражи лишь переглянулись, а потом демонстративно уткнулись в свои орудия. Видимо, даже в этом медвежьем углу симпатичные глазки имели вес. Ну да, как не отпустить бедную девочку, которая вот вот готова заплакать от несчастья, что ей приходится дружить с такими плохими людьми?       Дверь таверны скрипнула, пропуская Дейнмара внутрь. Воздух встретил его густой волной Эля с кисловатым оттенком, тяжёлым духом жареного мяса, пропитавшего стены за годы. В углу блондинистый бард пел песни, рядом кто-то нестройно подпевал, а у стойки двое уже мерялись силами кто кого переборит, пока их со всех сторон подбадривали пьяные товарищи. Жители во всю отдыхали после тяжёлого рабочего дня. Обычный вечер в обычном придорожном притоне.       Остальные пьяницы грохотали так, будто пытались перекричать саму бурю за стенами таверны. Их голоса сливались в оглушительный гул, прерываемый лишь звоном опрокидываемых кружек и хлопками ладоней по заляпанному столу.       — Сегодня йа нашл тайный сундк! — проревел норд, размахивая руками так, будто отбивался от невидимых врагов. — Пмните то древо, поваленное за рекой? Когда я шел ловить рыбу, то нашл в нём сундк, а внтри целый клад!       Собутыльники переглянулись. В их взглядах читалось привычное недоверие, подёрнутое алкогольной дымкой.       — Фьёдор, ты, як бы ета сказат, п*здиш..       Один хмыкнул от этого ответа, другой потянулся за бутылкой, но все замерли, когда из-под стола с грохотом вывалился человек в перевёрнутом казане на голове.       — Не! Я еымыу выеру! Ныалыивай! — провозгласил Казанорожденный и тут же рухнул на пол, издав звук, похожий на падение мешка с картошкой. Храп его тут же слился с общим гулом таверны.       Фьёдор, однако, не сдавался. Он нахмурился, будто пробирался сквозь густой туман воспоминаний, и вдруг воздел палец к закопчённым потолочным балкам.       — Но… Но… злобный Хэлгенский Дракон перегладил мне путь! — объявил он с внезапной торжественностью. — Он был огромный, как скала, и чёрный, словно ночь! Его красные глаза хотели пожрать мою душу! Но меня дома ждали голодные дети, а потому, одолев его, я пошёл ловить рыбу! Болей таго, я отдал этому беднму чудыщу еты клад. Жаль мне стала       — Выот это мужыик! Ныалыивай! — проревел казановый, и бутылки с медовухой полетели в круг, брызги липкого золота сверкали в свете коптящих факелов.       Но веселье длилось недолго. Товарищ хрипло сказал:       — Но нам-то шо теперь делать? Хэлген разрушен, бабы не дают, денег нет. Мы все помрём!       И они все замолчали, принявшись думать. Кто-то почесал живот, кто-то уставился в пустую кружку, а самый мудрый из них, судя по выражению лица, приложил ладонь к подбородку, словно собирался изречь истину веков.       И изрёк:       — А раз драконы вернулись, то должен вернуться Дуракин!       — Золотые слова! Выпьем за это!       — Выпьем! — проревела таверна, которая услышала лишь это слово, и десяток глотков дружно хлюпнули в унисон.       Дейнмар, понаблюдав ещё немного за этим дивным "алкомитингом", двинулся вглубь таверны, стараясь никого не зацепить плечом. Задача оказалась не из лёгких: помещение все же кишело людьми, которые качались, как мачты во время шторма, готовые рухнуть от малейшего дуновения. Один уже валялся у его ног, бормоча что-то о "золотых данмерах в бочке с сельдью".       Проходя мимо стола Фьёдора, юноша почувствовал на спине тяжёлый, мутный взгляд. Рыжебородый причмокнул, отхлебнул из кружки и уставился на него, будто пытаясь вспомнить, где видел это лицо. Но через секунду его внимание переключилось на собутыльников, и он снова погрузился в эпическое повествование о "драконе, который оказался козой".       Кое-как добравшись до стойки, Дейнмар встретился взглядом с трактирщиком, широкоплечим мужчиной с руками, покрытыми старыми ожогами от кухонных котлов. Тот, не отрываясь от протирания кружки грязной тряпкой, хрипло бросил:       — Я тебя тут раньше не видел. Из Хэлгена? — Его глаза, узкие, как щели в броне, скользнули по фигуре незнакомца. — Хочешь поесть или выпить? Свободных комнат нет, извини.       — Нет, мне не нужна комната, — Дейнмар слегка наклонился, понизив голос. — Слышал о сегодняшнем инциденте? Говорят, девушку отпустили. Я хочу с ней поговорить.       Норд на мгновение замер, сжав в руках кружку.       — Я стараюсь не нарушать покой своих посетителей.       — Значит, слышал, — Дейнмар поднял руку и указал на свой свежий шрам. Багровый рубец контрастировал с бледной кожей. — В этом инциденте я главный потерпевший. Я просто хочу поговорить с Далией. Не волнуйся, — он намеренно разжал ладонь, показывая, что в ней нет оружия, — у меня рука не поднимется на женщину, особенно на свою подругу. Я просто хочу знать, почему это произошло.       Последние слова он произнёс с лёгкой, почти неуловимой усмешкой, но в глазах его не было ни капли и веселья.       Казалось, именно это кровавое напоминание переломило ход беседы. Трактирщик замер, его пальцы разжались, выпуская невидимую дубину, которую он уже мысленно занес над головой незваного гостя.       — Эх… — мужчина тяжело вздохнул, словно в его груди разверзлась бездна вековой усталости. Он наклонился за стойку, и через мгновение в его руке появилась зелёная бутыль. Вино плеснуло в глиняную кружку, обретая кровавый оттенок в тусклом свете коптилки. — Не гоже так. Нельзя в нынешнее время браниться друг с другом. Да и никогда нельзя, — он осушил кружку одним глотком, смачно хлопнув губами. — Говоришь, не знаешь почему?       — Да, не знаю.       Бармен медленно провёл ладонью по лицу, словно стирая невидимую маску, и вдруг ткнул пальцем в тёмный угол зала, где виднелась дверь.       — Там.       Он тут же нырнул обратно за стойку, пряча бутылку от хозяйки. Вероятно, о той блондинки в синем платье, что зорко следила за порядком у дальнего стола.       Дейнмар не стал благодарить. Он двинулся через зал, его сапоги вязли в липком от эля полу, а в голове пульсировала одна мысль:       "Почему те, у кого ожоги на полтела, ночуют в конюшнях, а эти пропойцы греют задницы на перинах?"       Дверь скрипнула, но её звук потонул в рёве пьяного хора. Комната была крошечной: кровать, табурет, свеча в наплыве воска. И на краю постели сидела Далия.       Она сидела, уставившись в трещины на полу, её пальцы судорожно сжимали край кровати. Видимо, попытка уснуть разбилась о пьяный гул за стеной.       И вдруг она словно почувствовала его взгляд. Их глаза встретились, а она вскочила, прижавшись спиной к стене, будто пытаясь провалиться сквозь неё.       — Т-ты…       Дейнмар вошёл, захлопнув дверь. Методично, как палач перед казнью, он переставил табурет в центр комнаты и уселся, положив подбородок на сложенные руки.              — Ты же знаешь, что если начнёшь кричать — никто не услышит.       Её губы дрогнули. Она вспомнила, как час назад орала на пьянчуг, требуя тишины. В ответ те лишь заржали и налили себе ещё.       — П-почему ты здесь? — голос её был тонким, как лезвие, зажатое в кулаке.       Дейнмар чуть склонил голову. Она из относительно богатой семьи, но все равно была зажата в себе. Может, раньше все было нормально, а смерть матери сделали ее такой? Неважно. Однако перед Торульдом она не боится показывать характер.       Нужно хоть немного расположить её к себе.       — Может, ты сядешь?       Далия не сразу отреагировала. Но через несколько секунд медленно опустилась на край кровати, её пальцы вцепились в простыню, словно ища опору.       — Слушай, мне вот интересно всегда было… что значит твоё имя? Оно слишком красиво звучит.       Она ответила ему тишиной. Лишь грохот за дверью был единственным звуком.       — ..Цветок Долины, — наконец ответила она.       — Что ж, твои родители точно не ошиблись.. — И только Дейнмар открыл рот, собираясь ещё что-то сказать, как:       — Что теперь? — резко перебила его Далия. Её голос дрогнул, но в нём появилась сталь.       — Теперь? — не понял он.       — Ты пришёл сюда, чтобы вновь отомстить нам за нападение? Опять обесчестить меня? — её слова ударили, как пощёчина. Глаза ее горели: ни следа прежнего страха, только холодная ярость.       Дейнмар откинулся назад, будто физически отстраняясь от этой мысли.       — Что? Обесчестить? Прошу тебя, в ту ночь ты не сильно-то и сопротивлялась.       — Ты всё подстроил! — она вскочила, руки сжались в кулаки.— Накрыл ту поляну, рассорил нас, а после напоил меня, воспользовавшись моим состоянием. Может, даже подмешал что-то в вино! Сам-то ты совсем не был пьян.       Его лицо исказилось чем-то между удивлением и… восхищением? Сзади кто-то шлепнулся со стула, раздался взрыв хохота.       — Подмешал? — ухмыльнулся он. — Может, и да. Какая уже разница? Я помог тебе избавиться от Торульда. В противном случае он бы так и..       — Не смей говорить о нем так! — взревела девушка.       Дейнмар улыбнулся, аккуратно поднимаясь на ноги. Это заставило девушку инстинктивно отпустить к стене.       — Ты умная девочка. Действительно умная, — его голос стал мягким, почти отеческим, но в глазах читалась опасная игра. — Ты ведь знаешь его лучше всех. Помнишь тот вечер, когда он проиграл в кости твоё фамильное кольцо? А как насчёт того раза, когда он тратил свои последние деньги на дешёвых шлюх? Или такого не было и я выдумываю? Ты так уверена в этом? — Её дыхание участилось, губы дрогнули. Он попал в цель. — Или, может, вспомнишь, как он кричал на тебя в трактире, называл дурой на весь квартал, лишь потому что ты осмелилась попросить его не пить эту ночь? — Дейнмар наклонился ближе, его слова падали, как капли яда. — Ты оправдываешь его каждый раз. Говоришь себе: "Он изменится. Он хороший". Да, действительно хороший. Когда другие дети обходили тебя стороной, уверенные, что все богачи не люди, он был единственным, кто дружил с тобой. Но эти славные времена давно прошли.. Он не изменится. Он сломает тебя, Далия. Медленно, по кусочкам, пока от тебя не останется лишь бесхребетная тень, которую он хочет видеть.       Она сжала кулаки, но в её глазах уже не было прежней ярости.       — А потом пришёл я, — его пальцы скользнули по её щеке, едва касаясь кожи. — И за одну ночь показал, каково это — быть желанной. Услышанной. И по-настоящему любимой.       Она вздрогнула, но не отстранилась. Где-то в глубине её глаз вспыхнуло что-то тёплое. Воспоминание? Стыд?       — Ты ненавидишь меня за это, — прошептал он в сантиметре от её уха. — Но ещё больше ненавидишь себя за то, что до сих пор помнишь, как твоё тело отвечало мне. Как ты стонала подо мной. Как я вдыхал твой аромат. Как просила не останавливаться.       Её дыхание перехватило. Сердце бешено колотилось, пульс звенел в висках. Она хотела кричать, хотела ударить его, но тело предательски вспоминало тот сладкий позор.       — Я мог бы повторить это прямо сейчас, — его рука скользнула ниже, едва касаясь её шеи. — И ты бы снова сдалась. Не потому что я заставлю. А потому что в глубине души... ты всё ещё хочешь этого.       Последние слова повисли в воздухе, густые, как дым. Она закрыла глаза, не в силах смотреть ему в лицо.       А за дверью гремела таверна, жизнь шла своим чередом, совершенно не подозревая, что в этой крошечной комнате решается чья-то судьба.       — Но я пришёл сюда не за этим.       Он внезапно отступил на шаг, разрывая напряжённую близость. Воздух между ними словно дрогнул, наполняясь недоумением.       — У меня к тебе небольшая просьба, — его голос сменился почти деловым тоном, словно предыдущие минуты были лишь игрой. Длинный палец коснулся шрама на щеке. — Хочу, чтобы ты залечила это своей магией.       Далия застыла. Её губы приоткрылись, но звук застрял в горле.       — А ещё лучше — научи меня самого исцелять.       — Что?..       Глаза её расширились, а зрачки дрогнули. Всё её тело напряглось от гнева, от недоумения, от растерянности. Только что он играл с ней, как... Как... Как невесть что, а теперь что-то говорил о магии?       — Ты... Ты... — её голос сорвался на хриплый шёпот. Грудь вздымалась, пальцы впились в ткань одежды. — Пошёл вон отсюда!       Последние слова вырвались, как удар кнута. Она вскочила, указывая на дверь дрожащей рукой. В глазах стояли слёзы злости, унижения, и непонятной обиды.       Дейнмар лишь ухмыльнулся.

* * *

      Той же ночью, когда в таверне давно утихли все пьянки и гулянки, Дейнмар сидел за столом в доме, краем уха слушая ужасный храп Ралофа и его сестры.       Наблюдая, как горит свеча, которая выступала единственным источником света в темноте дома, он вспоминал этот небольшой урок магии восстановления.       Мягко выражаясь, учитель из этой девочки никакой, даже в сравнении с Алдуин. Слова «Я просто говорю мане, чтобы она залечила рану и она слушается», особо ничего не дали.       Положив руку на бумагу и схватив близлежащий нож, который надо будет потом помыть, он нацелился на свое предплечье, оставляя длинный порез. Не глубокий, ещё не хватало истечь кровью, в случае неудачи… Что-то в последнее время он полюбил себя резать.       Когда первые красные капельки впитались в бумагу, Дейнмар приказал своей мане двигаться к ране и остановить кровотечение. И ничего. Нет, он чувствовал, как до этого спокойная мана начинала ускоряться, напоминая волны в ванне, но, как на зло, она обходила рану, как яму на дороге. И как бы парень не старался объяснить ей, что она, дура такая, должна не обходить эту яму, а наоборот на всей скорости наехать на неё, ничего не получалось. Она не слушалась. Это все равно что котенка тыкать мордой в миску с едой, а он смотрит на тебя и спрашивает «Где?».       Недовольно вздохнув, он откинулся назад, а после дотронулся до своей щеки. Он что-то делает не так. Нужно попробовать по-другому. Объяснить самому себе на пальцах.       Если вспомнить, то, когда он повредил себе щеку, шла кровь, но спустя некоторое время она остановилась, характеризуя работу тромбоцитов. Очередное доказательство о том, что в этом мире человеческий организм ничем не отличается от его мира. Разница лишь в наличии маны. Значит, он может сделать это по-своему.       Верно, нужно просто попробовать по-другому… Зачем пытаться покупать новый велосипед, если можно взять чужой и изменить? Ведь, что значит остановить кровотечение? Значит, кровь должна свернуться, стать красной коркой, закупорив приток свежей крови по кровеносным сосудам. А значит, не надо ему гнать ману куда-то в рану, мечтая, как все магически начнёт зарастать. Ему не нужно ломать закон сохранения энергии, чтобы создать что-то с нуля.. в данном случае капилляры. Нет, ему нужно просто стимулировать организм более быстро выполнять то, что он и так умеет, — сворачивать кровь. И мана, по сути источник энергии, может стать прекрасным стимулятором.       И вдруг… кровотечение остановилось…       Но в какой-то момент Дейнмар понял, что его кто-то активно трясёт за плечо, а его глаза закрыты. Медленно открыв их, он увидел Гердур.       — Ты не нашел, где твоя кровать? Да и что это на столе?       Он уснул. Его организм больше не мог терпеть и требовал отдых. И плевать он хотел на владельца. Но парня интересовало не это, а его рука.              Его шрам был «исцелён» на половину. Он выглядел так, словно свежую рану разодрали любопытные руки…       — Почти.