Ведь мне терять уже нечего

      Восседая в тени ветвистого Златоцвета, Дейнмар ощущал странное удовлетворение. Оно струилось по жилам тёплой смолой, приглушая и яростные проповеди жреца Талоса на площади, и недавние события, что едва не стали для него последним.       — Как ты себя чувствуешь? — голос старика Вигнара, сидевшего рядом, был похож на скрип старого дерева. — Имперская челядь больше не предъявляла никаких претензий?       — Зачем вы мне помогли? Мы с вами незнакомы. И мне нечем заплатить за эту… любезность.       Вигнар тяжело вздохнул, и его плечи, облачённые в добротную ткань, слегка сгорбились.       — Не всегда человек, протягивающий руку помощи, ищет в ладони звонкую монету, сынок. Иногда он просто помнит, что такое быть человеком. Таков уж удел стариков — подставлять плечо молодым.       — Простите мою прямоту, но в подобную доброту я не верю, — отрезал Дейнмар.       Он не верил в неё ни в той, прошлой жизни, что канула в лету, ни в этой, полной грязи и мусора.       Хоть и тот старик вытащил его из того света.       — Понимаю, — вновь выдохнул Вигнар, и в этом вздохе была тяжесть тысячелетий. — И не виню. Мир слишком очернел. Доброта нынче — редкий товар, что не купишь ни на одной ярмарке… А я ещё застал иные времена. Когда Империя была не просто названием на карте, а скалой и стеной, за которую мог спрятаться каждый.. — с грустью хмыкнул он. — Но что теперь? Она предала свои идеалы, предала тех, кого клялась защищать.. И Даэдра с ней, я давно отрёкся от неё.. Но моя дочь… — и он замолчал, словно собираясь силами.       Дейнмар не смел перебивать его, внимательно слушая каждое его слово.       — Моя старшая дочь, свет очей моих, Ольфина… влюбилась. — Вигнар произнёс это слово с горькой усмешкой. — И бог бы с ней, с этой юношеской горячкой! Но её избранник… отпрыск клана, что мы считаем вражеским. Будь на дворе старая Империя, будь это наши старые союзники, я, возможно, скрепя сердце, но благословил бы их. Однако сейчас… — он с силой сжал рукоять своего меча на поясе, и костяшки его пальцев побелели. — Я понимаю, что этими словами рою яму для собственных принципов и уподобляюсь тем самым имперцам. Но мне нужна твоя помощь, юноша.       Дейнмар медленно кивнул, собирая воедино обрывки услышанного.       — Если я правильно понимаю, вы хотите, чтобы я как-то… разрешил эту ситуацию с её сердечной привязанностью?       — Именно так, — твёрдо кивнул Вигнар. — Ольфина умна, вся в мать. Искусно заметает следы, что даже я, знающий её как облупленную, не могу найти ни зацепки, ни доказательства… Но представь, что будет, если об этом прознают другие? Если по городу поползёт шепоток, что гордая дочь предводителя Серых Грив связалась с имперским псом? Это будет конец. Для неё. Для нашего рода. Это будет настоящим пожаром, который не потушить.. И потому ты идеален для этой роли. Ты впервые в этом городе, ты никому не известен, у тебя располагающая внешность. Если Справишься — получишь щедрую награду и мою защиту. Потерпишь неудачу… твоё тело найдут в сточной канаве.       — Выбор, прямо скажу, небогатый, — хмыкнул Дейнмар. — А что мешает вам просто… убрать этого возлюбленного?       — Я же говорю, она мастер конспирации! — с досадой воскликнул старик. — Я не могу казнить каждого юнца в имперском мундире, с кем она перемолвится парой слов на рынке! Все станет еще хуже.       — Ясно… Давайте подытожим, — Дейнмар откинулся на спинку скамьи, чувствуя, как тяжесть предстоящего дела ложится на его плечи. — Мне нужно найти этого человека, установить его личность. И что потом? Доставить к вам? Или убедить Ольфину порвать с ним, положив конец этой связи?       — И то, и другое, сынок. Используй любые методы, какие сочтёшь нужным. Подкуп, шантаж, угрозы… — Глаза Вигнара стали твёрдыми, как булат. — Но клянусь всеми Девятью, если ты лишь пальцем тронешь мою дочь, если попытаешься залезть к ней в постель, твои мучения в той канаве покажутся милосердным даром по сравнению с тем, что я с тобой сделаю.       Уголок губ Дейнмара дёрнулся в подобии улыбки.       — А что, скажем, мешает мне подойти к вашей дочери прямо сейчас, рассказать о нашем разговоре, получить свою награду и исчезнуть из города, пока вы тут будете разбираться с последствиями?       — Ты бы не задал этот вопрос, будь у тебя и впрямь такие намерения, — без тени сомнения парировал Вигнар. — В твоих глазах читается честь, пусть и потрёпанная жизнью. Но на всякий случай запомни: мои люди есть не только в этом городе.       — Намёк ясен..       — Хорошо, — Вигнар немного расслабился, видя, что договорённость достигнута. — А теперь задавай свои вопросы. Что тебе нужно знать, чтобы начать?

***

      Внутри таверны "Пьяный Охотник" прям-таки кипела жизнь: орущие друг на друга вооружённые люди, бегающие туда-сюда легко одетые официантки, доносящийся откуда-то сверху скрип кровати с женскими стонами. Тем не менее таверна казалась… скромной, что-ли? И простой. Здесь не висели на стенах шкуры различных животных, как то было в Ривервуде, не было столько различной зелени в горшках. Нет, она была, но не в таких количествах. Да и сама таверна была попросторнее, отчего словно даже дышалось легче. А вместо шкур под потолком висела массивная голова барана с железными рогами и бутылкой вина в пасти, который, по всей видимости, и характеризовал название таверны.       Вдоль стен стояли потёртые деревянные столы и скамьи, которые встречали гостей не один год. В качестве освещения выступали козьи рога, а в местах, куда слабо падал свет, стояли высокие подсвечники из металла. В центре же располагался горящий очаг.       Барная стойка была из того же материала, что и мебель, но более ухоженная и отполированная. Оно и немудрено, ведь здесь разливают алкоголь и нельзя допустить, чтобы пролилась хоть капля из-за кривизны мебели. В углу была приоткрытая дверь, ведущая на склад, судя по количеству бочек и полок с различной едой: сыр, хлеб, какая-то колбаса, фрукты, овощи и прочее. За стойкой же стоял эльф.       При виде нового гостя бармен тут же достал с под стола кружку, а после указал на стоящие рядом напитки: Мед Хоннинга, Черновересковый, Вино и простую оранжевый бутыль.       — Я не пью, — сказал Дейнмар, краем глаза поглядывая на голову животного. Она всё никак не давала ему покоя.       Эльф удивлённо глянул на парня, убирая кружку обратно.       — Совсем не пьёшь?       Эльф, как владелец таверны, точно знает, что алкоголь для взрослого мужика это как молоко для новорождённого. Работа у него такая, что уж поделать. И если ты не пьешь это «молоко» хоть иногда, даже на праздники, то будь готов к беде. Но осуждать за подобные взгляды он ни за что не будет. Каждый имеет право на свое мнение. Эльф хороший владелец таверны, он это понимает.       — Понравилось украшение? — продолжил он, проследив за взглядом юноши. — Это мой брат сделал.       Хоть голова Дейнмара и была повёрнута к барану, но его глаза были сосредоточены на эльфе.       — В честь этого назвали таверну?       — Ха, меня вечно об этом спрашивают, — усмехнулся эльф, положив руки на стойку, — но нет, голова показывает какой сегодня напиток вкуснее. Как-то мы с моим братцем Анориатом придумали название вечером… после обильного возлияния. Хочешь послушать?       — Давай..       — Мы тогда неплохо так дёрнули и решили пойти на ночную охоту. В лесу разделились, и мой братец, будучи ни в одном глазу, принял меня за оленя. Пустил мне стрелу прямо в… — он на секунду замолчал, посмотрев вниз. — Ну… пониже спины, в общем. После столь незабываемого приключения мы поняли, как назовём нашу лавку.       Когда он закончил, Дейнмар вновь перевёл взгляд на голову. То, как он легко и просто рассказывал о том, как он получил стрелу «пониже спины» удивляло.       — Ясно… Я хочу снять комнату.       — Конечно, — вздохнул эльф, ожидающий более бурной реакции, — одноместная и на сколько?       — Одноместная. И… — парень замолчал, подбирая слова так, чтобы вдруг не обидеть эльфа. — Я слышал, во всем городе у вас самая дешёвая таверна.       — Верно, во всем Вайтране у нас самые низкие цены. Ну, как низкие?.. Есть и подешевле, где-то там, в подворотнях, — его лицо резко скривилось от воспоминаний. — Но поверь, лучше поспать где-нибудь на скамейке, чем туда идти. Если ты конечно не боишься подцепить блох, вшей и прочую гадость, а если ты и вовсе девушка, то… — замолчав, он указал пальцем вверх, туда, откуда доносились стоны, намекая, что происходит с юными девицами в подобных местах. — Конечно, иногда встречаются такие персоны, которые идут туда специально за этим... Жрицы Дибеллы наверно, не знаю.       Дейнмар лишь хмыкнул. В Путеводителе по Вайтрану не было сказано об этом, видимо, чтобы не портить впечатление. А в этих подворотнях, оказывается, целый отдельный мир со своими конкурсами и развлечениями.       — Интересно… — хотя из-за его выражения лица эльфу показалось, что ему совсем не интересно. — И второй вопрос: я не знаю насколько задержусь в городе. Если я сниму комнату на пять дней, а проживу в ней всего три, то можно ли будет вернуть деньги за оставшиеся два дня?       Эльф лишь довольно ухмыльнулся.       — Хочешь сэкономить, да? — скрестил он руки. — Да, такое вполне можно.       Если клиент решит покинуть город, то понятное дело владельцу легче будет отдать комнату другому клиенту и получить деньги, нежели хранить пустое помещение. А если первый клиент и вовсе умрет?       — Но имей ввиду, хоть моя таверна доступна для всех слоев общество, я не потерплю никакого свинства и похабства. В комнатах должен быть железный порядок, уяснил?       — Да, уяснил.       На это эльф кивнул, а после назвал цену за пять дней. Старик Вигнар дал ему денег на первое время, чтобы он снял себе комнату в Горцующей Кобыле. Но юноша предпочел сэкономить несколько десятков септимов и снять комнату в более дешевом месте.       С самой комнатой ему повезло, дверь была целой. Как он успел заметить, по дороге сюда, у нескольких дверей были щели, которые давали обзор как на коридор, так и на комнату. Дейнмар не уверен, было ли это сделано во время постройки здания или уже потом, но подобное он крайне не приветствовал. Чтобы кто-то смотрел на тебя спящего, да еще и ночью? Увольте!       Комнатка представляла собой довольно-таки скромное помещение, в котором не было ничего кроме необходимого: маленький столик с таким же стулом, шкаф в углу и кровать с соломенным матрасом.       Он повалился на кровать, и та с скрипом прогнулась. Этот звук можно было истолковать и как усталое приветствие, и как ворчливое проклятие — нежелание принимать нового постояльца, мечтая о былой пустоте.       Но прежде чем он успел сделать и вздоха, в дверь прозвучал настойчивый стук, и тут же, без единого "входи", она распахнулась.       На пороге стоял, откровенно говоря, толстый мужчина. На нём были лишь потрёпанные штаны, запах которых нёс в себе ароматы дешёвого эля и пота. Лысина, будто плесень, уже поглотила почти всю макушку, оставив по бокам редкие прядки.       — О-о-о, сосед, приветствую! — просипел он, шагая внутрь без тени сомнения. Его маленькие, блестящие глазки быстрыми точками оценили комнату и её хозяина. — Наконец-то по соседству не какой-нибудь пропойца с перегаром вместо души или щелястый бандит! — Он впился влажной ладонью в руку Дейнмара и рванул на себя, пытаясь поднять парня на ноги для объятий. — Крепок телом ты. Рад видеть, что молодёжь еще не потеряна. Эх, вспоминаю я свои молодые годы, ой-ой-ой.       — Ты кто? — резко спросил Дейнмар, отшатнувшись и высвобождая руку из его цепкой хватки.       — Я Тир! Твой новый сосед, что за этой самой стенкой обретается, — он ткнул коротким пальцем в перегородку, от которой, казалось, пахло тем же элем. — Услышал краем уха, что тут движение. Сразу смекнул — новый жилец пожаловал! Добро пожаловать в наши скромные апартаменты! Звать то как?       — Дейнмар.       — О-о-о, имя-то заморское! Ты не наш что ли? — Тир раскатисто хохотнул. — Буду звать тебя попроще… Ден. Ты не против? Конечно же, не против! Удобнее же.       — Вообще-то, я…       — Ты, если чё, смело ко мне топай, — перебил он, уже направляясь к выходу, но не прекращая разговор. — Я тут человек знающий, все нити в городе держу. Со всем помогу, всё подскажу. О-о-о, кстати, вопросик есть деликатный, — он обернулся, и его лицо расплылось в заискивающей улыбке. — У тебя не завалялось пару септимов на кружечку эля? А то, знаешь, сушит меня, сушит… не по-детски.       — Нет. Последнее отдал за эту комнату, — сухо солгал Дейнмар.       — Эх, как жаль, как жаль… — Тир с театральным вздохом развёл руками. — Ну, ничего, Ден. Ты знаешь, где меня найти! Ладно, бегу, дел ещё невпроворот!       И так же внезапно, как и появился, он вывалился за дверь, оставив после себя лёгкий шлейф перегара.       Дейнмар медленно перевёл взгляд на свою сумку, затем на хлипкую дверь.       —…И что это было?

***

      Широкая улица, которой не видно конца, вымощенная камнем и высаженными зелеными деревьями. Фасады зданий украшены деревянными резными элементами, цветочными горшками, огромными дверьми, окнами, защищенные железными решетками, крышами с железным листом или покрытые соломой и железными вывесками на каждом углу.       На витринах магазинов были выставлены особенно заманчивые предложения: тканей, одежды, обуви, кожаных изделий, серебряных и золотых украшений, керамики, специй, фруктов, оружия и многое, многое другое. Прилавки магазинов украшены яркими тканевыми скатертями и цветами, привлекающими внимание каждого.       Перед магазинами стоят небольшие торговые лавочки, принадлежащие независимым торговцам, что готовы помочь дорогим покупателям выбрать товар. Они шутят, кричат о преимуществах товара, качестве, природе материалов, истории и происхождении, лишь бы привлечь внимание посетителей и продать подороже.       Потом, спустя не одну сотню шагов, начинается рынок или, как ее кто-то называет, торговая площадь, в центре которого стоит мощный колодец.       Огромное разнообразие предметов и товаров, выставленных на продажу. Столы и прилавки размещены вдоль улиц и непрекращающихся аллей. Продавцы еще громче и активнее демонстрируют свой товар, расставляя его с максимальной эффектностью. Цветочные венки, ковры, запасные части для оружия, меховые шубы, различные небольших размеров животные и птицы в клетках — здесь буквально можно найти всё, что угодно.       — Арбузики и арбузихи, — крикнул какой-то эльф Дейнмару. — Зуб даю ещё и детям купишь!       Парень задержал взгляд на ягоде, и пошёл дальше, глубже погружаясь в симфонию "великого и добродушного" города.       — А куда подевалась Элан? — прозвучал тоскливый голос. Женщина в поношенном платье с тоской смотрела на запертые ставни булочной, у которой ещё витал сладкий дух свежей выпечки. — Хотела взять у неё пару булочек к ужину.       — Ты разве не слышала? — её подруга ответила с горьким удивлением. — Солдаты перехватили её телегу. Оставили ни с чем. А она… не смогла пережить потерю дела, которое родители её полжизни из грязи поднимали. Повесилась у себя в чулане. Правда, кто те солдаты были, имперские ли а может и вовсе бандиты в украденных латах, никто уж не разбирался. Не выдержала девочка.       Пустые магазинчики с выбитыми стёклами стояли один за одним. Их стены были испещрены грубыми посланиями, нацарапанными углём или выведенным краской. Грязные дети, завёрнутые в мешки из-под картошки, выглядывали из тёмных переулков. Их глаза внимательно следили за прохожими. Кто-то с надеждой, кто-то со злобой. Простые сироты, чьи родители остались гнить на каком-то далёком поле боя или в ближайшей канаве за углом.       И когда дети, ведомые инстинктом выживания, делали шаг из своей тени в направлении рынка, стражники, шедшие то здесь то там, не просто гнали их обратно. Он с отточенным, привычным движением выхватывал меч из ножен, молча указывая им на их место.       Но суета рынка и горечь чужих потерь не особо волновало сейчас юношу. Его взгляд был сосредоточен на прекрасной беловолосой Ольфине. Девушка неспешно переходила от одного прилавка к другому, с деловым видом проверяя товар.       Дейнмар замер, память услужливо прокрутила слова старого Вигнара: "Считает себя сильной и независимой. Целыми днями тренируется в обращении с клинком... Мечтает померить наши кланы. Дуреха..." Какие варианты действий? Мысли о том, чтобы предстать перед ней в роли какого-то защитника отступила сама собой. Внимание подобных "мужланов" она, несомненно, научилась игнорировать.       Значит, похвалить? Показать, что он видит в ней не просто "симпатичную мордашку", а личность? Такую, которую не видел раньше? Главное не переборщить.       Сделав глубокий вдох. Дейнмар двинулся вперёд. Он остановился у того же прилавка, что и она, сохраняя дистанцию, но войдя в её пространство. Взгляд его был направлен на разложенные перед торговцем товары, но боковым зрением он ловил каждое её движение.       — Дамочка, я вам ещё раз повторю: лучше стали, чем у этого кинжала, вы нигде не найдёте, — торговец с театральным вздохом скрестил руки на груди, и его браслеты звякнули. — Посудите сами, разве поехал бы я, Торгмир, на край света, чтобы в конце концов кого-то обманывать? Моя репутация дороже!       — О, я бы очень хотела верить в эти красивые слова, — усмехнулась Ольфина, и в уголках её губ заплясали насмешливые искорки. — Да вот беда у вас, странствующих торговцев, с каждым восходом солнца рождается новая история. То вы полмира объездили, то древние руины штурмовали, то с даэдра чай пили… Неужели лучшая сталь в Тамриэле будет пылиться на простом рыночном прилавке?       — Пф-ф, дамочка, увольте старика, — фыркнул торговец, но в его глазах мелькнуло раздражение. — Простой рынок? Да вы оглянитесь! Это Вайтран! Древний и гордый Вайтран, камень преткновения всего Скайрима! Здесь порой всплывают такие диковины, что мне, бывало, и не снилось. И этот клинок из их числа. Да предки мои перевернутся в курганах, если я лгу! Не забывайте: мы, норды, друг друга не обманываем.       Ольфина вновь опустила взгляд на кинжал в своей руке. Лезвие холодно сияло, словно осколок звезды, а рукоять облегала ладонь с такой естественностью, будто была её продолжением. Сомнения грызли её: а вдруг он и впрямь не врёт? Но сдаваться так просто она не собиралась.       — Прошу прощения, — раздался рядом спокойный голос.       Торговец, поймавший возможность сменить тему, тут же оживился:       —Да, дорогой, не стесняйся! Кинжал, увы, уже обретает новую хозяйку, — он кивнул на Ольфину, — но у меня есть другие диковинки, от которых глаз не оторвать! Что интересует?       Но незнакомец смотрел не на него. Его взгляд был обращен к Ольфине.       — Вы, кажется, так тонко разбираетесь в оружии, — обратился он к ней, слегка кивнув в сторону кинжала в её руке. — Не сочтите за труд… я бы не хотел быть обманутым. Могли бы подсказать, на что стоит обратить внимание человеку несведущему?       Был ли это лучшим вариантом для начала диалога? Возможно и нет.       Но на лучше его головы не хватило.       — С чего вы взяли, что я разбираюсь в подобном? — усмехнулась девушка. — Я просто, как и вы, не горю желанием быть обманутой.       — Ваши руки говорят обратное, — парировал Дейнмар, сохраняя спокойную учтивость. — Мозоли от рукояти — это не след от иголки швеи. Видно, что клинок для вас — не просто украшение. Я и мои товарищи сами часто держали в руках разные рукояти, и потому я знаю о чем говорю. Признаюсь, в подобных городах редко встретишь молодую девушку, для которой меч — это продолжение руки, а не аксессуар на поясе.       — Вы мне, конечно, сильно льстите, но… благодарю за комплимент. — вздохнула она. — И что конкретно вас интересует?       — Да, друг мой! — вклинился торговец, почуяв, что теряет контроль над ситуацией. Он шагнул ближе, широко улыбаясь. — Зачем беспокоить леди? Я, Торгмир, сам всё тебе расскажу и покажу! У меня есть великолепный боевой топор из двемерского металла, просто взгляни!       Но Дейнмар не отвёл взгляда от Ольфины, игнорируя навязчивое вмешательство.       — Признаться честно, я до сих пор не могу определиться, какой клинок мне больше по душе, — вздохнул юноша, делая вид, что изучает разложенное на прилавке оружие. — Мне доводилось атаковать топором и обороняться мечом. А вы сами почему остановились на кинжале?       — Сначала я тоже предпочитала меч, — ответила Ольфина, и в её голосе послышались нотки уверенности. — Но быстро поняла, что кинжал лежит в руке как родной. С мечом мне куда сложнее подобраться к противнику, в то время как кинжал… он требует скорости и точности, которой у меня в достатке.       — Да, кинжал — отличный выбор для женщины! — вновь влез торговец. — Но тебе-то, парень, с видом настоящего норда, булава бы подошла куда лучше! Вот, полюбуйся, какая красота у меня припасена…       — Понимаю вас, — кивнул Дейнмар, начисто игнорируя продавца. Его взгляд был прикован к Ольфине. — Но при моих габаритах кинжал, увы, будет смотреться как зубочистка. — Он медленно провёл пальцем по клинку серебряного меча, лежавшего рядом. — Что скажете об этом экземпляре?       — О, это великолепный клинок! — возликовал торговец. — Особенно против нежити, просто…       — Хм, серебряный меч, — перебила его Ольфина, ловко подхватывая клинок. Её пальцы уверенно обхватили рукоять, и она сделала несколько коротких, пробных взмахов, оценивая баланс. — Должна признать, сталь отменная. Во всём Вайтране разве что Йорлунд Серая Грива способен выковать нечто подобное.       — Ого, настолько хорош? — приподнял бровь Дейнмар, делая вид, что впечатлён.       — Это лучший меч! — подхватил торговец, жадно кивая. — Как верно подметила леди, лишь Йорлунд, лучший кузнец в городе.. Всего Скайрима способен на такое! Но я вижу, ты человек достойный, готов уступить за полцены!       — Но знаете, я бы всё же не советовала брать именно этот клинок, — холодно оборвала его Ольфина, опуская меч на прилавок. — Лучше уж обратиться с заказом напрямую к Йорлунду. Так ты будешь на все сто уверен в качестве. Однако… — она запнулась, и в её глазах мелькнула тень сомнения.       — Однако?       — Однако ты ее не слушай. Смотри какая булава.       — Однако Йорлунд не куёт оружие для всех подряд, — пояснила она, понизив голос. — Довольно сложно заставить его обратить на себя внимание.       — Какая жалость, — с наигранным разочарованием вздохнул юноша. — А может, вы знаете какой-нибудь способ заполучить его благосклонность? Был бы обязан вам до конца своих дней.       — Ну, Йорлунд… человек старой      закалки. Он не выносит откровенной лести, которую вы, господин, так любите использовать. Для него твёрдость духа куда важнее толщины кошелька...       Но пока она говорила, Дейнмар посмотрел на рынок. Что-то было не так. Животные, до этого мирно наблюдавшие за миром, резко сошли сума. Кони дико ржали, вставая на дыбы, вырывая поводья и осыпая окружающих градом подков. Собаки, до этого лениво валявшиеся на солнце, метались и лаяли на кого-то невидимого. А с телеги одного торговца доносился сумасшедший гам птиц в клетках, которые сломя голову бились о прутья, в надежде выбраться на свободу.       — Успокойся, чёрт побери! — кричал хозяин, пытаясь успокоить взбешённого коня, но животное опрокинуло его с ног.       — Не смей на меня рычать, я тебя выкормила! — вскрикнула женщина, шарахаясь от дворняги.       — ...он уважает тех, кто не боится говорить правду в лицо. Даже если она горька, — закончила тем временем свой рассказ Ольфина.       Но ни торговцу, жаждавшему вновь вклиниться, ни Дейнмару, который наконец вернулся в разговор, не суждено было вымолвить и слова.       Сверху, из-за облаков, донёсся низкий, протяжный рёв. Он был не похож на звук, рождаемый ни зверем, ни человеком — это был гул полный ненависти и гнева. Рынок замер в одно мгновение, будто и не живой вовсе. Сотни голов, словно по единой команде, задравшись к небу, застыли. Лишь Дейнмар не двинулся с места, ощутив, как по спине струится ледяной пот. Этот звук… он был точь-в-точь как…       — ДРАКОН!       Гигантская тень, чёрная и бесформенная, накрыла прилавки, поглотив солнце. Следом, с свистом рассекаемого воздуха, вниз ринулась огромная зелёная туша, больше похожая на летающую гору, чем на живое существо. Дракон, стремительно пикируя, распахнул свою пасть, и оттуда хлынула река раскалённого огня. Столб ослепительного пламени ударил вдоль главной улицы, и воздух тут же затрещал. Десятки людей не успели даже вскрикнуть, как превратились в живые факелы.       Душераздирающие вопли, полные нечеловеческой агонии, накрыли город, словно морской прилив. Толпа, до этого момента застывшая, взорвалась стихией первобытного ужаса. Люди бросились врассыпную, сбивая друг друга с ног, позабыв о родных, о детях, о своём имуществе. Так Маленький мальчик, чья ладонь только что выскользнула из руки матери, растерянно закричал, но его тонкий голосок был поглощён рёвом толпы. Он только и упал на землю, как десятки сапог, не разбирая дороги, прошлись по его хрупкому телу, не оставив в нём и искры жизни.       А дракон, описав в небе широкую дугу, с оглушительным рёвом развернулся и выпустил новую струю пламени, теперь же на Ветреный район. Древний Златоцвет, ещё минуту назад гордо простиравший свои ветви к небу, вспыхнул, как гигантский факел, а после и другие здания, стоявшие рядом.       — Всем сохранять спокойствие! — отчаянно закричал одинокий стражник, пытаясь хоть как-то организовать народ. Но его тут же смяла и затоптала обезумевшая толпа.       Остальные стражники не теряли времени. С дрожащими руками они готовились дать отпор небесной твари: в ладонях вспыхивали нестабильные шары магии, а болты с сухим щелчком ложились на арбалеты.       А Дейнмар всё ещё стоял как вкопанный, лишь чудом удерживая равновесие в бегущем потоке тел. Неужели это не плод его воспалённого воображения? Неужели местные драконы и впрямь способны принимать две формы — человеческую и эту? Но почему в том сне он видел их именно такими, хотя до этого видел лишь человеческую Алдуин? И почему леденящее чувство дежавю твердило, что этот зелёный дракон — тот самый, что когда-то обрушил огонь на Хелген в поисках все той же Алдуин?       — Держись! — Дейнмар вцепился в руку Ольфины.       — Что происходит?! — выкрикнула она, пока её глаза были прикованы к небу.       — Надо бежать!       Но куда бежать? Весь город был настоящей ловушкой. Либо сгореть в пламени, либо быть затоптанным толпой, либо придавленным горящей крышей. Взгляд метнулся к городским стенам. Камень… Камень должен выдержать. И чудовищу не будет дела до них, пока в центре, на площади, бегает живая плоть.       А Вайтран в эти мгновения доказал, что не зря был центром провинции. Люди всех рас и сословий, от знатных имперцев в дорогих одеждах до орков-наёмников, смешались в единый организм. Они бежали во все стороны, совсем не разбирая пути, сметая всё на своём пути.       Не отпуская руку Ольфины, Дейнмар ринулся в этот поток, таща её за собой. Они были словно пловцы, борющиеся против течения.       И в этот миг раздался новый рёв. Дракон, описав в затянутом дымом небе дугу, пикировал так низко, что чувствовался ветер. Пасть разверзлась, и оттуда хлынула новая река огня.       — Вниз! — закричал Дейнмар, прикрывая собой девушку.       Пламя пронеслось в считанных шагах от них. Воздух стал сухим и горячим, словно собирался поджечь его изнутри. Десяток бегущих тут же упали замертво. Но пламя все же достигло его. Сначала с шипением вспыхнула ткань рубахи, а в следующее мгновение огонь впился в кожу.       С подавленным стоном он сразу же рухнул на землю, катаясь по камням, пытаясь сбить с себя пламя.       — Н-не шевелись! — её голос прозвучал резко, сквозь нарастающую панику. — Я сейчас!..       Её пальцы потянулись к его горящей одежде, чтобы снять ее, но было поздно. Дешёвая ткань обратилась в пепел за секунды, обнажив обугленную спину. Однако кожа горело не так активно, как у остальных. Было ли это связано из-за маны, которую он сразу же сконцентрировал в спине, или из-за земли, или и вовсе его тело более лучше переносит подобное? Или все дело в том, что он просто не попал под прямую атаку.       К примеру те, кто как и он, был не самом центре атаки, но ближе его, горели не так ярко, как остальные. Пламя только прожгло кожу, из-за чего из обугленных тел выпадали внутренности. Груды выжженных тел и кишок, выглядывающих через океаны крови, было достаточно, чтобы люди, видящие это, побледнели. Но пока они бледнели, эта кровь и органы уже охватывалась пламенем.       Тем не менее, пламя на теле юноши наконец погасло, оставив после себя лишь едкий дым. Ольфина инстинктивно прикрыла рот ладонью, а глаза её были полны неподдельного ужаса. Кожа на спине Дейнмара была покрыта черными, пузырящимися подпалинами, в нескольких местах зияли багровые раны, сквозь которые проступали мышечные волокна. Лишь по счастливой случайности огонь не успел добраться до его волос.       — Я-я… Сейчас, мне нужно… — бессвязно прошептала она, застыв в полной растерянности. А что она? Чем поможет?       В глазах потемнело. Не трудно догадаться, что ему было крайне неприятно. Эта боль была совсем иной, нежели переломы... Но вместе с болью он чувствовал и гнев от всего происходящего. Как же ему везет на разные ситуации. То спасают от верной смерти, то..       — Пошли, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, с нечеловеческим усилием заставляя себя подняться на ноги. Больно или нет, оставаться здесь означало верную смерть. Дракон все еще бушевал. — Не смотри назад...       Ольфина, не раздумывая, тут же подхватила его, перекинув его руку через своё плечо, чтобы взять на себя часть его веса.       — Я… в норме, — попытался он возразить, делая слабую попытку высвободить руку.       — Заткнись! — резко оборвала она, сжимая его руку ещё крепче. — Держись. Мы почти добрались.       И правда. Им удалось выбраться из эпицентра на рыночной площади. Впереди виднелись рядки магазинов с нависающими крышами. Достаточно было добраться до этого укрытия и шансы выжить возрастали. К тому же, за те несколько минут, что растянулись словно часы, толпа заметно поредела. Много кто погиб, много кто успел сбежать отсюда. По крайней мере, его не затоптали.       А тем временем битва продолжалась. Горстка стражников, чья воля оказалась крепче страха, вместе с редкими наёмниками, вооружёнными луками и арбалетами, продолжала отчаянно атаковать дракона. Стрелы и всплески магии достигли цели, но чешуя чудовища была прочнее стали, и большинство атак отскакивало, не причиняя ему реального вреда. Многие же солдаты, забыв о долге, в панике бежали, бросая горожан и товарищей на произвол судьбы.       — Мы почти достали его! Он ослабевает!       И только только Дейнмар с Ольфиной едва добрались до магазина, как рухнули на землю от дуновения воздуха, вызванного посадкой дракона. Чудовище тяжело приземлилось буквально в двадцати шагах от них, раздавив насмерть случайного беглеца. Хруст костей был коротким и влажным.       Прижавшись к стене, они наблюдали, как ближайший стражник, движимый яростью и отчаянием, с боевым кличем бросился на дракона.       — Отходи! — закричал его напарник из-за угла.       Но было поздно. Дракон, словно раздражённая кошка, выгнул шею. Его пасть сомкнулась на воине с такой силой, что стальные доспехи затрещали, как скорлупа. Не успев издать ни звука, стражник был поднят в воздух. Дракон принялся трясти его, как собака игрушку, с дикой, почти игривой жестокостью, и тело в его пасти хрустело и хлопало.       Наигравшись, чудовище швырнуло окровавленный обрубок тела на ближайшую крышу. Половина туловища с ещё дымящимися внутренностями, с грохотом приземлилась на крыльце магазина, к которому они так стремились. Кровь хлынула вниз дождем, а кишки, словно гирлянды, повисли на крыльце.       Дракон пошел вперёд, приблизившись к лавке Белетора. Магазин был один из самых прибыльных в округе, а потому имел самую лучшую защиту. Хозяин совсем не скупился на безопасность, что не раз спасало его от воров и бандитов, коих полно в городе. Возможно именно это, а может и слепая паника загнали внутрь десятки людей, искавших спасения за стенами.       И это была их главная ошибка.       Дракон, не утруждая себя поиском входа, мощным ударом хвоста, словно тараном, выбил окно. Осколки стекла брызнули внутрь, и в образовавшийся пролом сразу же хлынул огненный смерч. Здание содрогнулось, из остальных окон наружу вырвались языки пламени, а изнутри донеслись крики десятков голосов.       И тут, позади, на чудовище с диким, почти звериным рёвом бросился еще один стражник. Болты его арбалета давно иссякли, свитки с магией закончились, но он бежал с обнажённым мечом, движимый не надеждой на невозможную победу, а яростью и отчаянием, которые затмили саму мысль о смерти и страхе. Он не мог просто стоять и смотреть после того, что сейчас увидел.       Но дракон даже не удостоил его полноценной атаки. Чудовище, словно отмахиваясь от назойливой мухи, просто обрушило свой хвост сверху вниз. Громадная мышечная масса с неумолимой силой вдавила тело стражника в землю. Раздался тошнотворный, влажный хруст, заглушённый грохотом удара. Когда хвост поднялся, на земле осталось лишь бесформенное кровавое пятно, прилипшее к доспехам.       Чудовище посмотрела назад, явно не ожидая, что кто-то окажется сзади, особенно под хвостом. Он всего-то слышал чьи-то вопли. Фыркнув, оно вновь поднялось в небо и приземлился прямо на крыльцо Драконьего Предела. Вековое здание затрещало, из его стен посыпалась каменная крошка, и на мгновение показалось, что оно сложится, как карточный домик. Стражники обрушили на него град заклинаний и болтов, но магия рассеивалась о его чешую, а стрелы отскакивали, словно горох. Дракон же, словно истинный король, взирал на проделанную работу: на море паники, на пожирающее здания пламя, на разбросанные, обугленные трупы.       Он медленно, с наслаждением вдохнул полной грудью, и его рёв прорвался в самое небо. Небеса тут же затянулись темными тучами, полился непроглядный ливень, а в верхушки зданий начали бить яркие молнии.       — ВОЗРАДУЙТЕСЬ, СМЕРТНЫЕ! — прогремел он, и его голос, подобный падению гор, был слышен в каждом закоулке. — ИБО ВАШИ БОГИ ВЕРНУЛИСЬ! Слова повисли в воздухе, как приговор. И с этим, чудовище, оттолкнувшись от крепости, снова взмыло в небо, скрываясь вдали. Начиналась новая эра.