𝔰𝔥𝔬𝔬𝔱𝔦𝔫𝔤 𝔰𝔱𝔞𝔯

❱❱ 13-Е АМАДЕЯ, 2118 ГОД ПО ОБЩЕПРИНЯТОМУ КАЛЕНДАРЮ ❰❰

      Древний город А́рсиас являлся колыбелью науки, а его богатая история уходила корнями во времена Империи Магна-Вия. В период её существования город располагался в самом её центре. Раскол поделил Империю практически пополам, и новая северная граница прошла по её центру, оставив Арсиас и ещё несколько городов недалеко от границ Хасфилда.       В 1220-м году здесь была основана «Репо́нсия» — институт, учреждённый группой передовых мыслителей-натурфилософов и прогрессистов, стремящихся к развитию естественных наук на Лунарисе. Создание института послужило мощным магнитом для умов того времени. На протяжении всей своей истории институт несколько раз менял название и принцип работы. В 1327-м году Репонсия получила религиозный статус и была переименована в Ме́нритуас, а члены его руководства принимали духовный сан в честь Луны и Солиса вплоть до начала XX века.       XVIII столетие принесло революцию с открытием биологии — институт был переименован в ИнБи́о. Однако он по-прежнему следовал заветам вероучений. Религиозный статус институт потерял после Первой мировой, когда Империя Магна-Вия объявила религию незаконной. Финальное преобразование института случилось после исторического Раскола 1947-ого года: заведение перешло под управление новой страны — Сен-Вентии, а в 1979-м году, в эпоху расцвета генной инженерии, обрело своё современное имя — Институт Генной Инженерии и Биологии.       Старинное учебное заведение являлось не просто престижным институтом, а научно-исследовательским центром всей страны. А может даже и мира. Здесь учились величайшие умы человечества. Многие революционные открытия свершились благодаря их трудам.       Со дня основания институт напрямую подчинялся монарху, и после Раскола традиция была продолжена — ИнГИБ поныне оставался под контролем правительства. Управлял им Учёный Совет, что способствовало формированию множества секретов в стенах института.       Делился ИнГИБ на две части: Верхнюю, что находилась на поверхности, и Нижнюю, — уходящую глубоко под землю. Подземную часть основали после Первой мировой, и была она в два раза больше Верхней. Там проводились конфиденциальные разработки передовых технологий. Защищали эти подземные лаборатории десять броневых плит.       Свои двери Нижний ИнГИБ открывал лишь избранным лицам. Тем, кого заприметила верхушка, руководящая институтом. Среди студентов, что проходили обучение в Верхнем ИнГИБе, выискивались даровитые личности, которым делали предложение поработать в Нижнем. Поддержка начинающих умов всегда в интересах правительства, ведь молодые специалисты могут принести огромную пользу государству. Поэтому их обеспечивали крупными финансами, позволяя воплотить свои проекты в жизнь. Как правило, никто не отказывался. Такие учёные почитались и имели особый престиж.       С недавнего времени новых умов в Нижнем ИнГИБе стало ещё больше. Особые исследования велись в тайне, а производство разделили на несколько уровней секретности, чтобы обеспечить безопасность проектов и предотвратить утечку информации. Всему виной послужил конфликт с Великой Империей Хасфилд.       В 2110-м году на пост правителя Хасфилда пришёл генералиссимус Гебео́рг Гильденштерн IV, правнук Освальда Гильденштерна, великого диктатора прошлого. Между Сен-Вентией и Хасфилдом обострились отношения: амбициозный новый правитель высказался за их объединение в былую великую империю, коей являлась Магна-Вия. В отличие от него, правительство Сен-Вентии противилось подобному альянсу. Отказ вызвал напряжение. Дипломаты двух держав были вынуждены провести переговоры и подписали мирный договор. Однако все участники осознавали его временный характер и неизбежность новых столкновений.       Пока длилось перемирие, Военный Совет начал усиленные разработки нового вооружения, чтобы обеспечить страну качественным и современным оружием в случае начала военных действий. Правительство предвидело возможность военного конфликта с Хасфилдом ещё в период Раскола, посему приступило к разработкам задолго до перемирия. Но после его начала Учёный Совет ещё активнее приглашал новых специалистов в Нижний ИнГИБ.       В их числе оказалась и доктор Ева Рэйсенд.       С тех пор, как Еве предложили работать в Нижнем ИнГИБе, прошло три года. За это время она успела улучшить свои навыки и добиться определённых успехов в достижении мечты. Если бы не одна проблема: учёная намеревалась покинуть ИнГИБ навсегда. Осенью она бросила свои разработки и вернулась на поверхность. Но свободная жизнь продлилась недолго: учёную вынудили возобновить проект. С лунсиса Ева продолжила работу и жила уже третий месяц в Нижнем ИнГИБе.       Гудение, размеренно сопровождающее учёную, затихло. Горизонтально движущийся лифт, ведущий из корпуса A в корпус B, плавно остановился. Прозвучал звуковой сигнал, и двери распахнулись. Встретили доктора Рэйсенд привычная тишина и покрытый белыми гладкими панелями коридор.       В ИнГИБе поддерживался идеальный порядок. Толстые стены не позволяли никакому шуму извне проникать сюда. И это не нравилось учёной. Гнетущая тишина давила на её сознание.       Ева с тоской поглядела на лифт, а затем в светлый коридор. Снова работа. Проведя четыре месяца на поверхности, учёная обжилась в Арсиасе и никак не могла заново подстроиться под атмосферу института.       Несколько лет назад Ева переехала в Арсиас ради поступления в ИнГИБ. И она была счастлива, когда институт одобрил её кандидатуру. Такое высокопоставленное заведение принимало в свои ряды лучших из лучших. Гениев, не иначе. Но сейчас ИнГИБ казался ей угрюмым и отталкивающим. Приятных воспоминаний о нём было немного.       «Этот эксперимент — последний в моей жизни», — такая мысль навязчиво преследовала учёную все эти месяцы. Ева сжала планшетку, которую держала в руках. Желание поскорее закончить проект и снова сбежать из ИнГИБа росло с каждой секундой.       Бессильно вздохнув, доктор Рэйсенд медленно пошла по длинному белому коридору. Стук её каблуков по кафельному полу отозвался эхом. Пустующий коридор, казалось, тянулся бесконечно. Пару раз навстречу проходили другие учёные, но кроме них на этаже не было никого.       Вскоре коридор упёрся в одинокую дверь. За ней и находился последний эксперимент доктора Рэйсенд. Небольшое волнение охватило учёную. Она взялась за своё левое предплечье.       «Всё пройдёт гладко. Это давно не первый мой опыт, — успокоила она себя, а затем сунула руку в карман, где лежал баллончик. — И защититься я смогу».       Ева провела карточкой по электронному замку, и дверь автоматически отъехала в сторону. Доктор Рэйсенд вошла в помещение.       Белоснежная и ярко освещённая комната заканчивалась огромным застеклённым окном, открывающим вид в другое помещение с оборудованием. По правую руку от входа была дверь в ванную, а по левую — кровать. Из другой мебели имелись широкий стол, стоявший в центре, два стула и пара стеллажей. Тоже белого цвета.       На кровати, спиной ко входу сидело человекоподобное существо. Оно только проснулось и потирало глаза, поэтому не услышало вошедшую учёную.       — Номер 037, доброе утро, — формально поприветствовала доктор Рэйсенд. — Как самочувствие?       — Д-доброе, ма… т-то есть Ева… — с некоторой оторопью ответило создание и обернулось к ней. — Х-хорошо.       «Всё ещё заикается. Похоже, это уже никак не исправить».       Ева взглянула в бумагу, закреплённую на планшетке:

Уровень секретности: «совершенно секретно».

Химера №037. Прозвище «Хитч».

Дата извлечения: 27-е марксиса, 2118-й год по общепринятому календарю.

Пол: женский.

Возраст по человеческим меркам: около 18 лет.

Состав ДНК: Homo sapiens: 70%;

Cervus elaphus: 10%;

Panthera palaeovia: 10%;

ДНК разных животных для закрепления: 10%.

Разум: идентичен человеческому.

Жалобы на самочувствие: нет.

Проблемы с координацией движений: нет.

Проблемы с приёмом пищи: нет.

Способна к обучению?

      Учёная достала ручку из кармана халата и записала новые данные: «Имеется дефект речи в виде заикания. Это вызвано тем, что образец был извлечён на две недели раньше положенного срока. Категорически запрещено извлекать дальнейшие образцы раньше срока! Срок выращивания: три месяца!» — последнее предложение Ева дважды подчеркнула.       — Т-ты… левша? — тихо обратилась к ней химера. Она поглядывала, как учёная держит ручку.       — Да, — Ева кивнула. Этот вопрос напомнил ей кое-что, и она сделала следующую запись: «В основе ДНК номера 037 лежит моя ДНК, но, несмотря на это, она правша».       Закончив записи, Ева присела за стол и жестом подозвала существо к себе. Химера села напротив неё. Одета она была в белые тапочки, брюки и рубашку. На её груди имелась вышитая надпись: «№037».       Доктору Рэйсенд предстояло обучить это создание базовой учебной программе и провести несколько тестов. Помимо этого требовалось ещё протестировать силу, выносливость и другие показатели химеры.       Помрачнев от осознания, что вся работа идёт сначала, Ева глянула на стекло позади химеры. Через неё виднелась слабо освещённая комната с оборудованием.       «ОНА тоже видела меня отсюда».       Доктора Рэйсенд вновь охватили тоскливые мысли. Отметая их, она перевела взгляд на своё творение: оно почти не отличалось от человека. Выдавали в девушке лабораторное порождение лишь большие оленьи рога, которые, впрочем, она умела прятать и мгновенно отращивать, а также клыки и острые когти.       Когти химера тоже могла удлинять и укорачивать. Они не исчезали до конца и сейчас были короткими. Клыков и когтей Ева остерегалась больше всего. Но, похоже, что существо не проявляет к ней агрессию. Тем более учёная под надёжной защитой: на шее у химеры надет ошейник, который ударит её током при попытках напасть.       Химера сидела с опущенной головой и прятала глаза под пышной чёлкой. Несмотря на необычный серо-голубоватый цвет волос, они были такие же, как у людей. Чёлка мешала увидеть цвет её глаз, но Ева знала, что они нефритово-зелёные.       Кажется, №037 много чего хотела спросить у своей создательницы, но не находила смелости. Учёная поняла это по её смущению. За неделю наблюдений Ева изучила её повадки и характер. Она следила за химерой через стекло из другой комнаты и говорила с ней с помощью настенного громкоговорителя. Сейчас состоялась их первая личная встреча. И Ева не была ей рада.       «Новый объект внешне слишком отличается от НЕЁ. Рога большие и не несут пользы. Пробьёт ли ими стену? Возможно. Когти в качестве оружия ненадёжны. Длинный язык? Зачем он ей вообще? Наверное, тоже дефект. Клыки… Мощные, но этого мало. Несуразное творение… Не исключено, что я неверно рассчитала компоненты. Нужно было больше отдать в когти и меньше в рога. Но имеем, что имеем. Придётся работать так, как есть».       Ева достала карманные часы. Они показывали 9:00.       «Пора приниматься за повседневное расписание».       — Я принесу тебе завтрак, — доктор Рэйсенд поднялась из-за стола. — А после приступим к первым занятиям.

***

      Химерам еда была нужна в том же количестве, что и людям. На завтрак творению доктора Рэйсенд обычно приносили гречку с мясом и салат. До этого дня она получала их на подносе через специальную узкую дверцу в нижней части стены, где было стекло. Сегодня же Ева передала ей завтрак лично в руки. Себе учёная взяла фруктовое пюре в мягкой упаковке. У неё совсем не было аппетита на полноценный приём пищи.       После завтрака Ева вкатила в комнату магнитно-маркерную доску на колёсиках. Затем принесла около тридцати книг. Справочники, учебники и художественная литература. Она сложила их стопкой на столе, а доску разместила так, чтобы №037 хорошо видела её со своего места. Химера оживлённо следила за действиями учёной. Вероятно, интерес вызывала у неё сама Ева, а не предстоящее обучение.       — Начнём, пожалуй, — учёная поправила свои собранные в хвост светлые волосы, взяла со стола одну из книг и открыла её. — Сперва я научу тебя читать и писать, — она написала маркером на доске несколько первых букв из алфавита: A, B, C. — Языков в мире великое множество, но два из них являются основными. Появились они ещё до общепринятого календаря и развивались быстрее других. Называются они модерландский и антиквис. Антиквис пришёл к нам с Западного континента, а модерландский зародился здесь, на Восточном. Модерландский со временем тоже ушёл вперёд и заменил антиквис в семнадцатом веке. Его признали единым языком на первом Всемирном саммите в 1638-м году. Антиквис ты будешь встречать в названиях, определениях и изредка в старой художественной литературе. Сейчас на антиквисе почти никто не говорит. Его всё ещё можно услышать на Западном континенте. Но здесь, на Восточном, повсеместно принят модерландский. Это современный язык, с которым ты будешь сталкиваться чаще всего. Его учат во всём мире.       Базовые способности, такие как речь, мыслительные, аналитические навыки и функционирование организма, у химеры были заложены изначально. Однако она нуждалась в теоретических знаниях. Уровень её запаса знаний походил на уровень ребёнка младшего возраста. Впрочем, интеллект существа был более гибким, чем человеческий. Поэтому, по задумке Евы, химера должна быстро усвоить материал.       — А п-почему языки р-разделились по к-континентам?       — У нас разные культуры. Эти буквы читаются так: эй, би, си, — Ева ткнула маркером в каждую, когда произносила их. — Запомнила? Как эта читается? — учёная указала на третью.       — Си.       Ева указала на следующую.       — Би.       И на последнюю.       — Эй.       Ева записала остальные буквы из алфавита и объяснила их произношение. Химера отлично всё повторила за учёной. Затем Ева точно также разъяснила ей цифры.       «По крайней мере, в плане обучения 037 точно не безнадёжна, — сделала вывод доктор Рэйсенд. — Совсем как ОНА. У НЕЁ тоже не было проблем с обучением. Схватывала всё на лету. Можно попробовать сразу научить 037 писать. Сэкономлю время».       — Все буквы пишутся двумя вариантами: заглавной и строчной. Заглавная — первая буква в предложении, остальные пишутся строчными. С заглавных букв также пишутся названия стран, городов, имена и названия праздников. Ещё существуют печатные и письменные буквы, — Ева быстро написала у каждой буквы её письменные варианты. — Письменные соединяются между собой при письме от руки. Соединения между ними будут выглядеть так…       — П-помедленнее… п-пожалуйста, — остановила химера, не поспевая за движениями рук учёной. — Я н-ничего не п-поняла.       — Попробуй написать письменные, — Ева проигнорировала просьбу и дала ей тетрадь и ручку. — Держи ручку так, как я держу маркер.       Химера открыла тетрадь и взяла ручку, пытаясь зафиксировать её между большим и указательным пальцами. Она понурила голову, прокручивая в мыслях действия доктора Рэйсенд. Вспомнив, химера старательно вывела несколько неровных букв.       — Т-так п-правильно?       Ева хмуро взглянула на то, что начеркало её творение.       — Нет, неверно. У строчной f более длинный крючок, а у g, наоборот, покороче, — учёная испустила тяжёлый вздох.       Кажется, химера осознавала, чем именно разочарована её создательница. Она вновь опустила голову, а её лицо выражало явное сожаление.       Химера должна была легко поддаваться обучению, но, похоже, что доктору Рэйсенд предстоит трудная работа. Ева знала, в чём заключался корень проблемы, и потому не могла унять раздражение. Она сама создала химеру №037 именно такой, и теперь вынуждена подстроить свои методы обучения под её способности. Но злилась учёная не на себя, а на существо.       «Судя по всему, побыстрее закончить не получится…»       — Ладно, сделаем перерыв, а потом продолжим, — объявила Ева и вышла из комнаты.

***

❱❱ 18-Е АМАДЕЯ, 2118 ГОД ПО ОБЩЕПРИНЯТОМУ КАЛЕНДАРЮ ❰❰

      Обучение химеры №037 протекало медленно. Несколько дней Ева потратила на то, чтобы научить её читать и писать. Она повторяла свои лекции раз за разом, и это утомляло её. После одного из таких занятий учёная обессилено свалилась на стул и задремала. Разбудил её ликующий голос химеры: она зачитала ей вслух абзац из книги. Ева расслабленно выдохнула. Усилия принесли плоды: отныне химера начала читать учебники самостоятельно.       В программу обучения №037 входило несколько предметов: история, этикет, языки, биология и математика. Самыми важными предметами, безусловно, были история и этикет. Они больше всего понадобятся ей в дальнейшей жизни. В какой именно, Ева не знала и не хотела знать. Ей сообщили лишь, что её химера послужит прототипом для разработок других боевых химер.       Очередное утро началось безрадостно. Будильник противным писком разбудил Еву в 7:45. Выключив его, она перевернулась на спину и уставилась в переплетения воздуховодов на потолке.       Комната, которую ей выделили, отличалась ещё большей угрюмостью, чем коридоры и лаборатории. Просто полупустое помещение с кроватью, тумбочкой и единственным источником света — люминесцентной лампой на потолке между трубами. Ничего лишнего.       «Снова работать с 037... — удручённо подумала Ева. Взаимодействие с новым объектом отягощало её. И дело было далеко не в занятиях.       Мотивировала учёную самая престижная премия научной державы — премия Кимбера, присуждаемая раз в год за выдающиеся революционные изобретения. Та самая, ради которой Ева и согласилась на работу в Нижнем ИнГИБе три года назад. К счастью, до её получения осталось немного. Самое сложное давно позади, а именно — создать живую человекоподобную химеру. И после перенесённых трудов занятия с ней ощущались как неприятный пустяк.       Напоминая себе о цели, учёная встала с кровати. Одевшись и привычно собрав волосы в хвост, она направилась к №037.       Комната Евы находилась в корпусе A, который предназначался для сотрудников. Помимо комнат для отдыха, в нём были служебные помещения, уборные и столовая. Комната химеры №037 находилась в корпусе B. В него входили мастерские, архивы с учебными материалами и лаборатории для простых экспериментов. Вёл туда горизонтальный лифт. Такие были на каждом этаже, позволяя быстро перемещаться по корпусам. Так что уже через несколько минут учёная добралась до комнаты своего объекта.       — Доброе утро, номер 037. Ты сделала домашнее задание? Прочитала параграф по истории?       Рогатое существо резво спрятало книгу под одеяло. Химера сидела на кровати, опираясь спиной о стену и поджав под себя ноги. Ева успела разглядеть, что вместо истории она читала химию. Всё чаще №037 проявляла интереса не к тому, что нужно. Ева уже пару раз ловила её за чтением химии, поэтому пришла пораньше. Она хотела застать подопечную врасплох.       — Д-да… Я д-дочитала до… Фридриха… — растерянно ответила химера. Она взяла учебник с прикроватной тумбочки и пролистала страницы.       — В каком году он пришёл к власти? — решила проверить её осведомлённость Ева.       — Э-э-э… т-так… — химера продолжила суетливо листать книгу. — Раскол б-был в 1947-м... з-значит... в 50-е?       — Неверно. Читай заново. Я проверю, когда вернусь.       Учёная вышла. Она прислонилась спиной к стене возле двери и закрыла лицо руками.       «Эта химера ужасно медленная! — мысленно взвыла Ева. — С НЕЙ было намного проще! ОНА выучила всю нашу историю за три дня! Я переоценила способности 037…»       — Как ваши успехи, доктор Рэйсенд? — обратился к ней кто-то. Ева посмотрела на говорившего.       Около неё стоял молодой лаборант в пластиковых защитных очках. Его тёмные волосы были собраны в неровный пучок, а руки по локоть облачены в белые медицинские перчатки. Лаборант занимался дополнительными исследованиями ДНК животных в соседней лаборатории и докладывал о своих находках доктору Рэйсенд. На его бейдже было имя: «Оливер Клейст».       — Мистер Клейст… — вздохнув, проговорила учёная. — У меня сейчас небольшой кризис.       — С номером 037 возникли проблемы?       — Отчасти. У меня некоторые трудности с её обучением. Ей неинтересна история.       — Вам стоит поторопиться. Номер 037 должна закончить учиться за два месяца. Может, вам попробовать заставить её?       — Я не могу быть к ней строга. Если я буду заставлять её силой, обучение не будет эффективным.       — Вы мягкая, доктор Рэйсенд, — без намерений оскорбить сказал собеседник и покачал головой. — Такие методы были уместны с прошлым вашим объектом, но…       — Не говорите мне о НЕЙ, Клейст. Займитесь своим делом! — выкрикнула Ева.       Лаборант коротко поклонился и направился в свою лабораторию. Учёная не хотела кричать на него, но она не любила, когда младший персонал лез не в своё дело.       Обдумывая слова коллеги, Ева признала свою неправоту: она в самом деле недопустимо мягкая с химерой. Перед учёной стоит одна задача: закончить обучение №037 и презентовать её. И чем быстрее она это сделает, тем быстрее получит свою желанную престижную премию. Методы в таком деле неважны.       Ева вернулась в комнату химеры.       — В 1949-м… — первое, что она услышала от №037, когда вошла. — Ф-Фридрих Райнефарт… п-пришёл к власти в 1949-м. Затем с 1953-го по 1966-й… он п-провёл р-реформы образования и с-сделал Сен-Вентию… мировым лидером по эрудированности н-населения.       Уставившись на свою ученицу, доктор Рэйсенд замерла в дверях. Химера сидела на прежнем месте и уверенно выдала свой ответ, ни разу не подглядев в учебник.

***

❱❱ 23-Е АМАДЕЯ, 2118 ГОД ПО ОБЩЕПРИНЯТОМУ КАЛЕНДАРЮ ❰❰

      Дни пролетали незаметно. Ева проводила со своим объектом всё рабочее время и покидала её только на ночь. Химера расспрашивала создательницу о прочитанном: про мир снаружи, про науки и про людей. Учёной приходилось подталкивать её к занятиям по программе, чтобы успевать по срокам. Химера и без того медленно изучала материал, а теперь ещё и тратила время на бесполезные разговоры. Конечно, Ева могла лишить химеру любых других книг, кроме исторических, но №037 неплохо справлялась с учёбой и заслужила чуток разнообразия. Тем более Ева планировала дать ей разностороннее развитие.       За прошедшее время химера выучила историю Магна-Вии и понемногу изучала историю Сен-Вентии. С утра доктор Рэйсенд принесла ей дополнительные книги по истории, где информация подавалась проще, чем в учебниках института. Они были рассчитаны на подростковую аудиторию. Химера сразу принялась их читать и намного лучше запомнила прочитанное. Простая подача действительно принесла свои плоды, из чего доктор Рэйсенд сделала вывод: психологический возраст №037 ориентировочно 15-16 лет.       Найдя подход к химере и обеспечив её новыми источниками знаний, Ева сидела вместе с ней за столом в её комнате. Учёная занималась своими записями, пока её ученица читала учебник. Существо, сгорбившись, пряталось за книгой, иногда украдкой выглядывая из-за неё и рассматривая свою наставницу.       — К-какой у т-тебя л-любимый цвет? — отважилась спросить №037, когда в очередной раз высунула голову.       — Задавай мне вопросы по теме, — равнодушно ответила учёная, не отрываясь от своего блокнота.       — Ну... ответь...       — Вишнёвый.       — А м-мне н-нравится г-голубой. У тебя... г-глаза голубые.       Подняв глаза, учёная покосилась на подопечную с надменным безразличием. Еве не нравилось, когда №037 говорила с ней так церемонно, но она терпела и показывала своё негодование лишь выражением лица. Собеседница вздрогнула и снова спряталась.       — В 2013-м году завершилась г-гражданская война, да? — быстро сменила тему химера и процитировала только что прочитанный параграф. Очевидно, она испугалась укоризненного взора доктора Рэйсенд. — После к-которой Сен-Вентию в-восстанавливали очень долго, но з-зато нашли… с-способы улучшить м-медицину и защиту, верно?       — Да, — Ева вернула взгляд в блокнот.       История научной державы пестрила своим разнообразием, но похоже, что №037 не заинтересовалась ею. Даже после прочтения новых книг. Изредка она уточняла некоторые факты, но в основном заваливала Еву расспросами о ней самой и о её жизни. В процессе беседы учёная раскусила химеру: она просто заучивает прочитанное. Её выдали процитированные слово в слово абзацы из учебника. Впрочем, не важно, как именно она осваивает материал. Главное, чтобы она хорошо написала финальные тесты.       — К-какие у т-тебя к-красивые рисунки! — воскликнула химера, заглянув в её блокнот.       На рисунке была изображена крылатая девушка с длинным хвостом. Учёная выдрала страницу, скомкала и спрятала в карман, надеясь, что химера не успела ничего разглядеть.       — Не отвлекайся, 037. Читай учебник.       Но собеседница не послушалась. Она смотрела на учёную, явно желая продолжить разговор. Её взгляд упал на халат Евы.       — Я х-хотела с-спросить у тебя п-про эту эмблему… — химеру привлёк значок в форме «G». Он был сделан из хромированного голубого металла и поблёскивал на свету. — Ч-что она значит?       — Это герб ИнГИБа. «G» означает «Genetic». Этот значок показывает, что я являюсь членом Учёного Совета. Когда-нибудь ты встретишь и других представителей ИнГИБа с таким значком.       Ева входила в Учёный Совет, что являлся одной из трёх частей правительства в государстве. Остальные — это Совет Парламента, занимавшийся внешней и внутренней политикой, и Военный Совет, который, соответственно, управлял обороной. Учёный Совет нёс за собой одну цель — развивать науки, образование и медицину.       Каждый из трёх Советов имел свои полномочия в Сен-Вентии, и Ева не была исключением. Как доктор наук первого ранга, она обладала правом высказываться за круглым столом парламента, когда вставал вопрос о новых законах, и имела возможность распоряжаться своими разработками по собственному усмотрению. В разумных пределах, конечно. Так же в её подчинении была интеллигенция, входящая во второй и третий ранги: кандидаты наук, магистры и другие научные сотрудники.       Не было ничего удивительного в том, что химера заинтересовалась этим значком. Она уже могла видеть «G» на бумагах, которые носила с собой Ева. К тому же она давно прочитала историю основания ИнГИБа. Видимо, спросить осмелилась только сейчас. Или просто хотела привлечь внимание учёной.       Доктора Рэйсенд не волновали её попытки завести разговор. Гораздо больше Еву беспокоило, что объект ещё далёк от того идеала, к которому стремилась учёная. Она смотрела в блокнот, прикрывая записи от любопытных глаз подопечной, и размышляла о дальнейших опытах.       — У м-меня есть ещё п-пара вопросов…       Ева вытащила карманные часы. Время уже шло к полудню.       — Задашь их позже. Сейчас у нас время тестов.

***

      Порой Ева водила подопечную в специальные полигоны, где тестировала её скорость, силу и выносливость. Шанс покинуть свою комнату химере выпадал нечасто, поэтому её увлекала возможность выйти за пределы своего привычного пристанища. Вдобавок, сегодня доктор Рэйсенд повела её в новое место.       Осматриваясь по сторонам, рогатая девушка семенила за учёной и глазела на мигающие под потолком камеры, на закрытые двери лабораторий, на проходящих мимо лаборантов и на научных работников. Те тоже сопровождали её заинтересованными взглядами.       — А что з-здесь? — №037 сбавила шаг рядом с большой толстой дверью, закрытой на особый кодовый замок.       — Ничего, что тебе нужно знать, — ответила Ева. — Не останавливайся.       Помимо разделения на Верхний и Нижний, в ИнГИБе имелась ещё одна иерархическая система: весь Нижний ИнГИБ делился на уровни, и доступ к ним можно было получить в соответствии со своим статусом. Всего уровней было три: первый, второй и третий, самый глубокий.       Еве, как доктору наук первого ранга, доступ открывался исключительно до второго уровня, в котором они с №037 и находились. Про третий учёная практически ничего не знала. Доступ к нему получали элитные академики и высшие военные чины. Еве было известно одно: там проводятся крайне опасные испытания вооружения. За дверью, которой заинтересовалась химера, как раз был лифт, ведущий на третий уровень.       Они добрались до горизонтального лифта, который шёл из корпуса B в корпус C. Ева провела своей карточкой по панели, и она засветилась. Лифт скоро прибудет.       — Ч-что это? — химера вновь на что-то отвлеклась. На этот раз в её поле зрения попал синий флаг с белой змеёй, висевший на стене слева от лифта.       — Ты про герб? Это символ нашего Учёного Совета.       — А п-почему змея?       — Потому что яд змей используется как компонент во многих лекарствах.       Лифт подъехал, раздался звуковой сигнал, и двери открылись. Учёная и её химера вошли в него. На табло высветилось место назначения: «Корпус C, уровень 2, этаж 2». В этом корпусе размещались полигоны для более опасных экспериментов. Ева заранее распорядилась подготовить один из таких.       Выйдя из лифта, доктор Рэйсенд показала свой пропуск охраннику, что стоял около него, и тот пропустил их дальше. Почти сразу их встретил внушительный турникет. Ева вновь приблизила карту к сенсору: металлическая перегородка опустилась. Доктор Рэйсенд поторопила химеру взмахом руки, и та быстро прошла через турникет. Каждый корпус делился ещё на три этажа, посему у Евы и №037 состоялась ещё одна поездка. Но уже на обычном лифте, который доставил их со второго на третий этаж корпуса.       Путь закончился массивной дверью. Она была меньше той, что привлекла химеру ранее, но тоже заинтриговала её: глаза существа азартно заблестели. И когда Ева открыла дверь, химера с любопытством заглянула внутрь.       Там оказалась комната управления, в которой стоял стол с компьютером, несколько хронографов и другие приборы для измерения. Центр дальней стены занимало широкое окно из защитного стекла, похожее на то, что в комнате №037. Справа от него был вход, запертый на гермозатвор.       Рассмотреть что-либо за стеклом мешала темнота. Доктор Рэйсенд щёлкнула выключателем, и по ту сторону окна зажёгся свет, освещая просторный и длинный полигон. Именно туда учёная отправила свою подопечную, предварительно отперев для неё вход.       Пройдя в узкую дверь, химера очутилась в довольно необычном для неё помещении: его потолок, стены и пол покрывал металл. В дальней стене была вмонтирована большая стальная мишень с выгравированными кольцами. На противоположной стороне, где находилась №037, стояла инструментальная тележка с тремя ярусами, каждый из которых был поделён ещё на дополнительные отсеки. В них, согласно размеру, лежали круглые чугунные ядра.       После того, как учёная велела химере пройти на полигон, она закрыла дверь, а затем надела плотные пластиковые очки и наушники. Защитное стекло выдерживало любые разрушительные воздействия, но перестраховаться не повредит. Ева включила оборудование, взяла микрофон и распорядилась:       — Выбери самое маленькое ядро из имеющихся, — её голос прозвучал через громкоговоритель, встроенный в стену над окном.       Долго выбирать не пришлось: самое маленькое лежало как раз на верхнем ярусе. Его диаметр был 60 мм, а вес — всего 1,64 кг. Химера ухватила его одной рукой, но её тонкие слабые пальцы не удержали его. Ядро выскользнуло, с грохотом упало на пол и покатилось. Химера побежала за ним.       «Какая неуклюжая…»— Ева досадно закрыла глаза ладонью.       Поймав укатившееся ядро, №037 взяла его обеими руками, чтобы больше не ронять.       — Замахнись и швырни в мишень со всей силы, — приказала ей Ева.       Для точного броска химера присмотрелась к мишени, прищурив глаза. Отставив правую ногу назад, №037 замахнулась. Затем, оттолкнувшись отставленной ногой и подав вперёд корпус, она бросила метательный снаряд самым сильным маховым движением, на которое была способна. Ядро промелькнуло за мгновение подобно пуле, и влетело точно в центр мишени, промяв её.       Железный звон эхом отдался в уши. Слуху химеры шум не страшен, а вот доктор Рэйсенд даже через наушники испытала дискомфорт.       Измеритель пропищал, высветив на экране данные. Ева взяла планшетку и записала: «Скорость полёта: 73 м/с или 262 км/ч. Результат почти в два раза меньше результата прошлого объекта. Получится ли поднять этот показатель?»       Химера тяжело вздохнула и вытерла лоб. Бросок потратил все её силы. Она размяла плечи и локти.       «Уже выдохлась. Прошлый объект мог совершить как минимум два таких броска до полного истощения сил…»       — Возвращайся ко мне, 037, — открыв ей дверь, сказала учёная. — На сегодня закончим.       Подопечная вернулась к своей создательнице. Доктор Рэйсенд смотрела в бумаги и быстро листала их туда-сюда. Доходя до конца, она возвращалась в начало, читала повторно и разочарованно вздыхала. Её действия походили на какое-то помешательство.       «Неуклюжая и быстро устаёт, — учёная перечитывала записи снова и снова, а затем пролистала до старых от другого объекта и сравнила. — Огромная разница. Химера 037 во всём хуже НЕЁ».       — М-да-а... Мы не добьёмся необходимого идеала к сроку, — процедила сквозь зубы Ева.       — Т-ты хочешь… с-сделать м-меня идеальной? — с дрожью в голосе спросила химера. Она мяла край своей рубашки и, по-видимому, хотела сказать что-то ещё. Вряд ли она понимала причины огорчения учёной, но подобная неудовлетворительная реакция наставницы встревожит любую ученицу.       — Никто не может быть идеальным, — сердито отрезала Ева и перечеркнула одну из бумаг. — Тому, кто идеален, место в музее.       «Идеальной была ОНА. Само совершенство... Но ничего нельзя вернуть. Ничего нельзя исправить. Можно лишь попытаться сделать подобие».

***

      Ещё когда Ева училась в Верхнем ИнГИБе, она изучала ДНК древних животных и научные труды на эту тематику. Проводились такие исследования с 80-х годов прошлого века, и учёные тех лет произвели несколько попыток возродить вымершие виды. Попытки не увенчались успехом. Однако было установлено, что ДНК, извлечённая из древних отложений, представляет собой хороший источник для изучения древней жизни. В дополнение тому было обнаружено, что ДНК не просто сохраняется на протяжении нескольких тысяч лет, но также может быть частично выделена и соединена с ДНК современных млекопитающих.       До настоящего времени, ввиду отсутствия методов долговечного соединения, такой процесс был невозможен, и удачные смешанные живые организмы были созданы только на основе мелких грызунов. Но благодаря тому, что доктор Рэйсенд открыла способ соединить ДНК так, чтобы они не распадались долгие десятилетия, модификация стала возможной. В ДНК химеры №037 тоже включались частицы древних животных, поэтому она обладала большой физической силой и ловкостью.       Однако этих нечеловеческих способностей было недостаточно для требуемого показателя. Ева предположила, что с помощью дополнительных физических тренировок сможет поднять силу химеры, посему решила незамедлительно приступить к распланировке занятий.       Закончив тест на полигоне, доктор Рэйсенд и её химера возвращались в корпус B. Учёная всё ещё смотрела в свои бумаги и составляла новое расписание, как вдруг повседневную тишину прорезал нежданный хлопок и последовавший за ним крик. Из приоткрытой двери лаборатории выскочил маленький белый зверёк: крыса. Она юркнула мимо Евы и побежала прямо к её подопечной.       — Лови-лови! — прокричал химере выбежавший следом лаборант. Он не успел схватить грызуна.       Химера вовремя среагировала, наклонилась и поймала зверька. Удивительно, но крыса совсем не вырывалась из её рук. Она, наоборот, успокоилась и стала тянуться к существу. Та поднесла пальцы к её носу. Грызун понюхал их и позволил себя погладить. Затем химера отдала крысу лаборанту.       — Спасибо, 037, — поблагодарил тот. — Она сбежала от меня. Укусила за палец и выскользнула.       — Следите за своими животными и держите двери закрытыми, мистер Клейст, — нахмурив брови, сказала Ева. Её разозлила эта нелепая ситуация. — В ИнГИБе должен быть идеальный порядок.       — Конечно, доктор Рэйсенд, — он поклонился, шепча извинения, и быстро вернулся в свою лабораторию.       — Это крыса, д-да? — спросила №037.       — Да.       — А м-можно мне п-потом посмотреть н-на неё?       — Нельзя, — учёная резко указала пальцем в сторону комнаты химеры. Существо зашагало впереди своей создательницы.       Когда они дошли, Ева впустила №037 в комнату первой. Рогатое существо сразу село за стол, ожидая следующих распоряжений.       Крепко сжав губы и сложив руки на груди, доктор Рэйсенд сверлила подопечную взглядом, из-за чего могло создаться впечатление, что учёная злится на неё. Химера спрятала глаза под чёлкой, намекая, что действительно чувствует себя виноватой. На самом же деле Ева всматривалась в существо по другой причине.       «Сделать подобие, — повторила учёная и смотрела в упор на своё творение. — Стоит ли попытаться хоть на толику приблизиться к ЕЁ уровню? Не может номер 037 быть настолько бестолковой. Пока я готовлю для неё дополнительные упражнения, можно заняться этикетом».       — Надеюсь, ты прочитала учебники по этикету?       Химера покивала.       Соблюдение этикета в Сен-Вентии являлось одним из важнейших признаков воспитанности. В стране проживало немало аристократов и дворян, поэтому соблюдение правил приличия было общепринято для всех. Пренебрежение этикетом расценивалось как неуважение к культуре Сен-Вентии и считалось дурным тоном.       Впрочем, этикет научной державы отличался от норм поведения в других странах. В Вапор-Гайне, например, граждан обязывали носить головные уборы практически всегда. В Сен-Вентии, наоборот, считалось неуместным ношение пальто, перчаток, шляп и другой верхней одежды в помещении. Особенно в учебных заведениях и других значимых общественных местах.       Так же в Сен-Вентии было принято снимать шляпу и кланяться человеку, с которым предстоит знакомство или просто беседа. Такая форма приветствия пошла ещё со Средневековья, когда рыцари снимали шлемы перед правителем в знак доверия. В Вапор-Гайне же здороваться было принято за руку, а в Сен-Вентии, напротив, приветствие за руку допускалось только между хорошо знакомыми людьми.       Доктор Рэйсенд знала о различиях этикета в разных странах, но учила химеру сугубо общепринятому в Сен-Вентии. Этикет других держав №037 изучала в теории.       Пока что Ева учила её поведению за столом. Устно повторив правила, они приступили к практике.       — Держи спину ровно и не откидывайся на спинку стула, — наставляла она химеру. — Ты будешь посещать мероприятия и взаимодействовать с элитой. За соблюдением этикета везде строго следят. Ты должна произвести хорошее впечатление на окружающих.       Химера старалась держать осанку, но её терпения хватило ненадолго. Меньше чем через минуту она расслабила плечи и сгорбила спину.       Ева сделала пометку в записи: «Не способна вести себя за столом согласно этикету. Вульгарное поведение».       «У НЕЁ никогда не было проблем с этикетом. ОНА была так грациозна... Но 037…— учёная потёрла виски. — Как же меня утомило это неотёсанное существо! Целый день от неё одни расстройства!»       — Попробуй разлить вино по бокалам, — велела доктор Рэйсенд. — Оно подаётся после каждого блюда.       Настоящее вино Ева не предоставила. На столе стояла бутылка из-под него, наполненная водой, и два хрустальных бокала. Один около Евы, второй у №037. Хотя бы с этим простым делом химера должна справиться. Доктор Рэйсенд отложила свою планшетку на край стола и подпёрла голову рукой.       Первый бокал, который стоял возле №037, она наполнила практически идеально. Количество жидкости не превысило стандарт: чуть выше половины. Однако и здесь химера совершила ошибку, ведь первым наполняется бокал собеседника.       Ева вздохнула, но промолчала. По крайней мере, химера справилась с наполнением.       Подопечная перешла ко второму бокалу, но внезапно выронила бутыль. Она упала на стол, задев и со звоном опрокинув предыдущий бокал. Всё его содержимое пролилось прямиком на бумаги Евы. Учёная ахнула, схватила планшетку и подскочила из-за стола, стряхивая воду с бумаг. Чернила растеклись и размазались.       «О Вселенная! Да за что мне это! Какая же она…» — Ева стиснула зубы, чтобы не начать сквернословить. Её терпение почти иссякло.       — Прости... п-прости... — бубнила себе под нос №037, пока учёная тщилась отряхнуть бумаги.       Ей следовало ожидать, что даже элементарное поручение выйдет из-под контроля. Но всё же она дала химере шанс. Напрасный шанс.       Естественно, доктор Рэйсенд могла вести записи на диктофон, но она всегда находилась рядом с объектом, и той не следует слышать никакой конфиденциальной информации. К тому же Еве нравилось писать от руки, сопровождая записи своими рисунками. Почерк у неё был аккуратный и красивый, как и её иллюстрации. Они походили на карикатуры из комиксов.       — Извини, ма… то есть Ева... — химера виновато опустила голову и подступила к учёной. — Я н-не х-хотела… испортить твои б-бумаги. Т-ты злишься?       «Ещё как!»       — Совсем не злюсь, — Ева положила руку на её макушку и легонько погладила. — Это были копии моих записей.       «Оригиналы! На их восстановление уйдёт много времени и сил. Теперь, пожалуй, буду делать и копии. ОНА никогда не доставляла мне подобных проблем!»       Пока Ева гладила химеру, та печально улыбнулась. Её личико показывало желание получить больше тепла от создательницы. Она старалась ей угодить.       «Хочешь похвалы? — поняла её жажду Ева. — Ты её не заслужила».       Учёная развернулась и вышла из комнаты.

***

❱❱ 26-Е АМАДЕЯ, 2118 ГОД ПО ОБЩЕПРИНЯТОМУ КАЛЕНДАРЮ ❰❰

      Не так давно доктор Рэйсенд внесла в план занятий для химеры №037 особый курс физических упражнений с целью увеличения мышечной массы её тела. Эти тренировки включали регулярные упражнения с тяжестями. Но после проведённых сессий заметных изменений не наблюдалось. Для достижения желаемых результатов требовался продолжительный период времени — более месяца. Таким запасом времени доктор Рэйсенд не располагала, посему идея отпала сама собой.       Две ночи подряд Ева не спала и размышляла над проблемой: как приблизить химеру №037 к высоким показателям? Новый объект должен превосходить предыдущий, а не наоборот. Это рогатое нечто хуже по всем аспектам. Вдобавок от подопечной сплошные проблемы. Из-за того происшествия с бумагами у Евы ушло полночи, чтобы расшифровать расплывшиеся чернила и переписать их на новые листы. Следом она сделала и копии. На всякий случай. Закончила учёная к утру, как раз, когда уже пора было навестить ученицу.       — Номер 037... доброе утро, — доктор Рэйсенд вошла зевая и прикрывая рот. В общей сложности она не спала трое суток. — Как самочувствие?       Поднявшись из-за стола, химера задорно сообщила:       — Я п-прочитала в-вчера п-первый том «Острозуба»! — она подбежала к создательнице. — Это история п-про юношу... с к-клыками!       — И какие у тебя выводы о финале? — незаинтересованно отозвалась учёная, как обычно, не поднимая глаз от своих записей.       — Не п-понимаю... П-почему Острозуб п-покинул д-деревню?       — Люди презирали его. И он не выдержал.       — Но п-почему они... т-так поступали? — с какой-то детской обидой в голосе спорила химера. — Они м-могли бы п-принять его!       — Не могли. Острозуб отличался от них. Люди не доверяют тому, кто кажется угрозой.       — Но он н-не угрожал! Да... он особенный... Но он д-добрый и с ним м-могли подружиться!       — Нет. Его тайну узнали, и она стала причиной страха и агрессии со стороны односельчан. Если бы Острозуб и дальше скрывал свою особенность под маской, не раскрывая секрет друзьям, то мир в деревне сохранился бы. Но он рассказал, а его предали. Он поверил людям... ошибка вышла дорогой ценой. Людям нельзя раскрывать секреты, которые вызовут у них страх. Острозуб поступил неосмотрительно.       — Острозуб н-не такой! — химера обиделась ещё больше и отошла от наставницы.       Классические подростковые книги про Острозуба казались Еве утомительными: она не читала дальше второго тома. Но Ева предложила прочитать эти книги своей подопечной, чтобы она поняла, как важно не выделяться в людском обществе. Что люди не принимают тех, кто отличается от них. Химера же поняла всё наоборот: она посчитала Острозуба особенным и наивно предполагала, что с ним можно дружить. История заставила химеру пережить бурные эмоции. Может, она увидела в герое себя? Её доводы в споре почему-то вывели учёную из равновесия и побудили взглянуть на №037: та подошла к стеклу и рассматривала свои клыки в отражении.       «Подружиться, да? — Ева ухмыльнулась. К ней вернулась холодная рассудительность. — Существу с таким обликом светит лишь изгнание».       Когда химера №037 столкнётся с человеческим обществом, её путь будет тернист: установленные нормы не приемлют отклонений. Контакты химеры почти всегда будут проходить с военными и представителями знати, и едва ли кто-то из них встанет на её сторону, если случится конфликт или недопонимание. Химера №037 слишком мягкая и неуверенная, чтобы постоять за себя.       Ева помотала головой, отгоняя раздумья. Ей нет никакого дела до того, как №037 будет взаимодействовать с обществом. Миссия учёной ограничена обучением — дальнейшее существование химеры уже за пределами её интересов.       — Мои к-клыки… тоже н-никому не п-понравятся? — чуть ли не плача, просипела химера.       Ева ничего не ответила. Но у неё появилась идея.

***

      Клыки и рога — первое, что бросалось в глаза при виде химеры №037. Они её главные отличительные черты, и было бы неплохо их протестировать. Учёная давно собиралась провести такой эксперимент, но всё время откладывала из-за обучения химеры базовым предметам. Так что пока появилось время, Ева приказала персоналу подготовить новый полигон. Его завершили уже через час, и учёная отвела в него №037. Сперва она решила испытать её силу укуса.       Она дала химере металлический прут диаметром 25 мм. К нему были подсоединены два провода, которые вели к измерителю силы укуса.       — Кусай в полную силу, — уже с обыденным безразличием сказала Ева.       — К-кусать? — озадачилась та. — Это же... н-не еда.       — Кусай.       Сглотнув, химера неуверенно приоткрыла рот и обнажила клыки. Примостив прут между челюстей, она с силой сомкнула их. Железяка издала жалобный скрежет и была перекушена существом пополам. Измеритель выдал на экране результат: 180 кгс/см².       «Сила укуса... — Ева рефлекторно схватилась за предплечье и опасливо попятилась. — Укусила бы со всей силы и откусила бы мне руку».       — Клыки болят?       — Н-немного, — химера потёрла щёку.       «Укус в полную силу может повредить её клыки. Значит, лучше применять их в три четверти силы. Следующим пунктом проверим силу удара с разбега».       — Иди на полигон. На той стороне стоит толстая стена из бетона. Разбегись как следует и врежься в неё рогами. Ты должна её разбить.       Когда химера покинула комнату управления, Ева закатала рукав халата на левой руке. Под ним был спрятан глубокий след от клыков. Рана уже давно прошла, но шрам останется навсегда. Химера №037 укусила доктора Рэйсенд, когда учёная извлекала её из капсулы для выращивания. Все её предыдущие эксперименты тоже проявляли агрессию. При любых попытках усмирить их, они ещё больше впадали в ярость и переходили в атаку. Приходилось устранять их на месте. У Евы с собой на этот случай имелся сильный токсин в баллончике.       Опыты с такими существами всегда крайне опасны. За три года работы доктор Рэйсенд создала всего два объекта, которые остановились после приказа не атаковать. Одним из них была и №037. Её укус стал первым и последним. С тех пор химера ни разу не применила силу без команды.       Доктор Рэйсенд ещё раз осмотрела свой шрам и пригляделась к глубине укуса. Острые клыки легко вошли в плоть, подобно клыкам дикого животного. Ни у одного из тридцати пяти неудачных устранённых образцов не было настолько сильных челюстей. У предыдущего объекта заострённых зубов было больше: они располагались на месте клыков, первых и вторых зубов-премоляров. Поэтому и прикус у прошлого образца отличался от прикуса №037. Прошлый не кусал учёную, но она тоже тестировала его укус. И он был слабее, чем у нового.       «Если даже номер 037 будет применять клыки в три четверти силы, то это… 135 килограмм. А у прошлого объекта… — Ева взяла планшетку и пролистала бумаги. — У прошлого образца сила укуса была 90! Укус… сильнее, чем у НЕЁ. Наконец-то! Хоть в чём-то 037 лучше! Если… если и от её рогов будет польза, то это уже целых два отличных результата!»       Раздался сильный грохот. Затем донёсся беспомощный крик:       — Ева-а-а! Я з-застряла!       Учёная подошла к стеклу и взглянула на полигон. Химера застряла рогами в стене, в которую врезалась. Ева мучительно вздохнула.

***

❱❱ 2-Е ВИТА, 2118 ГОД ПО ОБЩЕПРИНЯТОМУ КАЛЕНДАРЮ ❰❰

      Картинка перед глазами расщеплялась и раздваивалась, а зрение теряло свою остроту. Горячие слёзы ошпарили щёки, точно кипяток. Онемев, учёная уставилась на существо, корчившееся в агонии на её руках. Вокруг разлетелись чёрные перья. Хрипы и частые вдохи донеслись до слуха Евы. Она не могла разлепить пересохшие от волнения губы. Последний вздох. Ева согнулась, будто её пнули в живот, прижала к себе бездыханное тело и зарыдала в голос.       — Зачем нужна эта проклятая наука, если она не способна спасти даже одну жизнь?! — вопль отчаяния пронёсся гулом и заполнил гортань.       Голова трещала, в ней скомкались бесконечные вереницы мыслей:       «Ошибка. Страшная ошибка, погубившая невинную жизнь. И лишь один человек повинен в этой трагедии».       Ева резко открыла мокрые от слёз глаза: над ней нависал потолок с трубами. Приподнявшись на локтях, учёная едва подчинила себе своё тело. Бессонная ночь выжала из неё все силы. На лицо свалились растрепавшиеся волосы. Ева убрала часть прядей за ухо и вытерла влагу со щёк.       «Сегодня ЕЙ мог исполниться год…»— болезненная мысль уколола сердце. Дурной сон не давал покоя.       Кошмары, терзающие учёную, никак не прекращались. Ева глубоко втянула воздух, силясь усмирить галоп сердца в грудной клетке. Успокоившись, она встала с кровати, но чуть не упала и оперлась о стену. Ей хотелось просто выбежать вон, позабыв обо всём, но обстоятельства, само собой, не позволяли сделать этого.       Перед тем, как идти к №037, Ева зашла в столовую и налила себе стакан кофе из кофейного аппарата. Этот кофе после невыносимой ночи принёс с собой самый сильный приступ тоски по поверхности, который Еве пришлось испытать за всю работу в Нижнем ИнГИБе. Ни минуты не проходило без раздумий о том, как достичь цели. Как покинуть это место, напоминающее о перенесённых страданиях.       «Премия Кимбера. Я здесь ради неё», — повторила себе доктор Рэйсенд.       Обессиленная учёная добралась до комнаты №037.       — Ты выполнила то, что я просила? — с порога спросила она, забыв про формальное утреннее приветствие.       Химера, как и всегда, занималась чтением за столом. Возле неё лежала пачка листов. Учёная, села напротив подопечной и взяла их.       Вчера доктор Рэйсенд составила для №037 исторический тест, предусмотрительно забрав у неё все учебники, пособия и записи. У химеры имелось достаточно времени на выполнение задания. Ева уже не требовала идеального результата, но ответы удовлетворят её, если верных окажется больше половины. Учёная зевнула и, попивая кофе, принялась проверять тест.       — Я читаю д-дальше… п-про Острозуба, — тем временем рассказала №037, держа книгу. — Он п-праздновал с-свой день рождения… с д-друзьями и с-семьёй. А у химер б-бывают дни р-рождения? У м-меня есть?       — С точки зрения биологии, ты не имеешь естественного дня рождения, — в голосе Евы смешалось ещё больше равнодушия и отчуждённости. — Но если придерживаться символизма, это 27-е марксиса — день твоего извлечения из капсулы.       Химера некоторое время задумчиво осмысливала услышанное. И судя по напряжённому лицу, ответ приводил её в растерянность и недоумение. Поразмыслив, химера вновь перешла к личной теме:       — А у тебя к-когда день рождения? Т-ты тоже отмечаешь его с с-семьёй?       Вопросы, которые задавала ей химера, никогда не вызывали у Евы трудностей. Все они были простым стремлением познать мир. Но отчего-то именно этот обескуражил учёную. Совсем как тот разговор про Острозуба. Ева допускала, что всему виной недосып, но причина ступора всплыла сама собой. Воспоминания, старательно спрятанные в сознании, нахлынули, как из шланга.       Ева родилась в небольшом городке недалеко от Арсиаса. Она никогда не знала своей семьи и всю жизнь провела в приюте. Родители отказались от неё ещё в роддоме. Это всё, что Ева знала о них. Она не знала их имён, не знала контактных данных или места жительства. Они даже не дали ей имя. Её назвали «Евой Рэйсенд» уже в приюте.       Всё её детство прошло в незнании, чего она хочет. Изо дня в день Ева занималась учёбой по предоставленной программе и не задумывалась о своём будущем. Но однажды ей в руки попал учебник по биологии. Он-то и открыл ей путь в мир науки и дал смысл жизни: Ева захотела стать учёной.       Будучи подростком, Ева подрабатывала, ходила в платные библиотеки и копила деньги, чтобы переехать в Арсиас и поступить в ИнГИБ. После выпуска из приюта ей это удалось. Благодаря своему упорному труду она стала лучшей студенткой. Три года назад Ева выпустилась из ИнГИБа и защитила диссертацию, получив за неё докторскую степень.       От этих воспоминаний на губах Евы появилась небольшая улыбочка.       Химера тоже заулыбалась. Наверное, №037 хотела вместе с ней насладиться моментом.       Ева посмотрела в её нефритово-зелёные глаза: их наполняли искренность и стремление сблизиться. Но это желание нисколько не растрогало учёную. После приятных воспоминаний её захлестнули тягостные.       «ОНА тоже спрашивала о моём прошлом, — Ева чувствовала, что её грудь сдавливает до боли. Она отвернулась от химеры. — Я много рассказывала ЕЙ про чувства людей, про себя и свою жизнь... Мы были... так близки... Но сближаться с 037...»       Учёная вновь вперилась в №037. В голубых глазах вспыхнул блеск бесконечного холода. Доктор Рэйсенд заговорила прерывистым, омрачённым голосом, словно выжимая из себя остатки сил:       — Нет у меня... никакой семьи. Никогда не было. И не задавай мне больше подобные вопросы.       «Я выпустилась из приюта и занялась наукой. Наука — вот моя семья».

***