𝔰𝔥𝔬𝔬𝔱𝔦𝔫𝔤 𝔰𝔱𝔞𝔯

❱❱ 11-Е ЛУНСИСА, 2119 ГОД ПО ОБЩЕПРИНЯТОМУ КАЛЕНДАРЮ ❰❰

      По свежевыпавшему снегу вальяжно шёл пушистый кот. Его длинный хвост и шерсть подрагивали от снежинок, падавших на него. Внезапно кот испуганно вздыбился и, проворчав «мяу!», запрыгнул на забор. Кота испугал идущий вприпрыжку Кейси Легарт, который не смотрел под ноги и едва не наступил на животное. Кот злобно зашипел, когда обидчик проскочил мимо.       Юноша преодолевал свой путь с неприличным весельем. Ничто на свете не могло омрачить его настроение, ведь вчерашним вечером он лично виделся с доктором Евой Рэйсенд! Полночи Кейси воспроизводил это событие, представляя улыбающуюся ему учёную.       Утром Легарт чуть не проспал первую пару. Разбудил его староста их группы, который жил с ним в одной комнате. Пока Кейси собирался, староста ходил за ним по пятам и отчитывал, но тот слишком погрузился в свой экстаз, посему ничего не запомнил. Воспоминания о встрече с Евой вытеснили все остальные.       Окрылённый юноша вылетел из общежития. Находилось оно в Восточном районе, а Клапейрон — в Юго-Восточном. Каждое утро Кейси добирался до академии на трамвае, но сегодняшнее стало исключением: юноша бодро дошёл пешком. Его переполняла энергия, поэтому путь показался ему лёгкой прогулкой.       Проходящие мимо другие студенты смотрели на него, как на безумца.       «Какое вульгарное поведение!» — прослеживалось в их перекошенных отвращением лицах. Они шептались между собой, обсуждая Легарта и его неподобающие для студента престижной академии манеры.       Порицания за спиной не заботили Кейси. Он даже не думал о предстоящих результатах теста по нейрохимии, который они писали вчера.       Уже на нужной улице его охватила двойная радость: в витрине книжного магазина стоял новенький «Нексус»! Парень запрыгал от восторга и купил три экземпляра. Один — читать, второй, чтобы вырезать новую статью Евы Рэйсенд, а третий — на всякий случай, если с первым что-то случится. А то прошлый журнал Кейси потерял, когда Фран толкнула его в снег.       Открыв журнал, Кейси взвизгнул от счастья: вот и новая статья! Кейси захлебнулся в ней, перечитывая одни и те же предложения по два, а то и три раза. На следующей странице его ждало прекрасное зрелище: новое фото учёной! Неотразимая красавица в белом халате никого бы не оставила равнодушным, а для Кейси она была ещё и бесценным кумиром.       «Вот бы снова увидеть её и обсудить статью!» — начал мечтать Легарт и любоваться фото.       Так Кейси и шёл до Клапейрона, не обращая внимания на всяких бродячих кошек и своих однокурсников. Он бы и дальше ничего не замечал, если бы его мечты не начали сбываться: доктор Рэйсенд подъехала на своей чёрно-вишнёвой машине на парковку около ворот академии и вышла из неё вместе с дочерью.       «Мне это снится? — Кейси мельком увидел знакомый «Лэ́ндер» и изумлённо раскрыл рот. — Может, галлюцинации из-за журнала?» — он протёр глаза.       Но нет, учёная была живая, во плоти. Вновь парня захлестнуло необыкновенное чувство счастья. И такое сильное, что Кейси громко закричал на всю улицу:       — Доктор Рэйсе-е-енд! — он помахал Еве и Хитч сразу обеими руками.       Кроме Евы и её дочери, фанатичный парень привлёк к себе и других студентов: они открыто засмеялись над сокурсником. Кейси насмешек не заметил. Намного важнее, что его крик услышали нужные персоны. Легарт торопливо засунул журнал под шляпу и, придерживая её, побежал к ним со всех ног, возбуждённый пуще прежнего.

***

      Некоторые студенты задержались во дворе Клапейрона и сели на отдалённые скамейки понаблюдать за доктором Рэйсенд. Их завистливые взгляды вперились в бегущего к ней юношу. Наверняка, многие из них мечтали оказаться на его месте. Не только помешанный химик восхищался трудами уважаемой учёной!       И Хитч прочувствовала это на себе: на неё практически никто не смотрел. Поначалу её это радовало. Меньше внимания — меньше проблем. Но скоро к ней подкралось подозрение: что, если всему виной слухи?       «Они думают, что меня взяли в Клапейрон из-за мамы...» — подумала Хитч и посчитала себя пустым местом.       — Доброе утро, Кейси Легарт! — весело приветствовала Ева подбежавшего к ним студента. Учёная держала бумажный пакет, в которые обычно кладут выпечку. — А где же Фран? — поинтересовалась она с улыбкой.       Кейси, ещё тяжело дыша от пробежки, ответил:       — Она… приболела. Позвонила мне и сказала, что придёт ко второй паре.       — Ох, очень жаль! — вздохнула та. — Это, случайно, не из-за её кашля?       — Похоже на то.       Ева замолчала. Черты её лица словно стали нежнее, но в голубых глазах проскользнула настороженность. Как человек с профессиональными навыками врача, доктор Рэйсенд смотрела на многие вещи, опираясь на свой опыт. И Хитч знала, в какие моменты у её матери созревает бдительность. Сейчас настал один из таких.       «Она так сильно волнуется за Фран?..» — Хитч ощутила укол ревности.       — А я для вас двоих приготовила кое-что на завтрак, — Ева отдала Кейси пакет. — Оставь и для Фран!       Легарт дрожащими руками принял подарок. Слова застряли у него в горле, вместо них он выдавил лишь невнятные звуки:       — С… с… с-с…       — Да не за что! — издав смешок, закончила его мысль Ева и села в автомобиль.       «У мамы сегодня день рождения, — с досадой подумала Хитч. — Она его не празднует и даже запретила упоминать».       Перед тем как тронуться с места, учёная обернулась напоследок к дочери: — Удачного дня, милая! И помни: держи себя в руках! А то ведь знаешь... — Ева подмигнула, добавляя игривости, — а то рога вырастут! — с этими словами «Лэндер» плавно исчез за поворотом.       Сидевшие на скамейках студенты покинули двор: дочь учёной их не интересовала.       А та так и осталась стоять, обескураженная напутствием матери.       «Зачем она напрямую сказала это? При Кейси!» — Хитч не видела в её действиях никакой логики.       — Тфоя мама тофе пфифумыфает фсякие флупофти? — с набитым ртом сказал Кейси. Он с наслаждением уплетал печенье из пакета Евы.       — Ч-чего..?       Кейси прожевал и с довольным лицом повторил:       — Я говорю, твоя мама тоже придумывает всякие глупости?       — Э-э-э? — снова не поняла его Хитч.       — Мне мама в детстве говорила не корчить идиотские рожи, а то лицо навсегда таким останется. Ева придумала что-то про рога? — Легарт усмехнулся.       Хитч утвердительно кивнула. Логика Евы прояснилась.       Для Кейси слова Евы — просто глупая шутка. Подобные фразы в обществе будут восприняты как фигуральность. Но для Хитч сказанное Евой — прямой совет. Самообладание — важное качество, которое ей нужно освоить. Если, конечно, она действительно не хочет явить всем свои рога.       До начала занятий оставалось не так много времени. Хитч и Кейси поспешили в аудиторию, обсуждая по пути тест по нейрохимии.

***

      Аудиторию наполняла тишина. Почти вся группа присутствовала и занимала свои места. Пустовало только одно место. Место перед Хитч. Принадлежало оно Фран, и та должна прийти к следующей паре. Но до тех пор Хитч осталась без прикрытия. Вчера она пряталась за спиной Инис, а сегодня была у всех на виду.       Профессор Витц зачитывал результаты вчерашнего теста.       Пока Хитч слушала, её неспокойный разум так и подкидывал кошмарные фантазии: все смотрят на неё. Все обсуждают про неё слухи. Почувствовалась слабость в коленях, а аудитория наполнилась холодом, будто кто-то открыл окно.       Хитч зажмурилась и нащупала в кармане пиджака баночку с успокоительными. Вытащив пару штук, она сунула их в рот. Полегчало. Пора вернуться к более насущной проблеме:       «Как... как я написала тест?» — Хитч мучительно поёжилась.       Преподаватель называл фамилию и набранные студентом баллы. Он вывел список своей 424-й группы на экран.       Учащиеся располагались по лидерству: от успевающих до отстающих. Баллы за семестр суммировались. Если выполнять задания без единой ошибки, то всего за семестр можно заработать 10000 баллов. В зависимости от их количества студент перемещался на другое место в списке. С каждого семестра счёт баллов начинался заново, поэтому сейчас у всех учеников общее число равнялось нулю. Первый тест в этом полугодии принесёт им первые баллы.       «Вот бы больше восьмидесяти! Больше восьмидесяти!» — умоляла Хитч.       — Рэйсенд: девяносто девять! — взглянув в её работу, огласил профессор.       Та замешкалась на мгновение:       «Я... сколько?»       Её имя переместилось из конца на второе место: в тройку лидеров.       Впереди сидящие студенты обернулись на новенькую и, как рыбы, открывали и закрывали рты, не зная, что сказать. Никто не вымолвил ни слова.       Лидировал в списке Кейси Легарт: за тест он получил 100 баллов. Посмотрев на соседку, догнавшую его, парень заулыбался во весь рот.       «Я и не сомневался в тебе!» — говорило его ликующее лицо.       Атмосфера мгновенно сменилась: в аудитории снова стало тепло.       Внешне Хитч повела себя скромно, удовлетворённо приподняв уголки рта. Внутри же у неё разгоралось желание запрыгать от радости. Кровь закипела, и на неё нахлынуло самоуважение: она не училась в прошлом семестре, но замечательно справилась с тестом!       «Я... смогла!»       Её неуверенность в своих силах исчезла. На смену ей пришла гордость. Хитч доказала себе, что достойна учиться в академии Клапейрон.

***

      На перерыве Хитч поскорее достала телефон и вышла в коридор. Отойдя к стрельчатым окнам, чтобы никому не мешать, она написала Еве. Студентка была так довольна результатами, что ей хотелось поскорей рассказать об этом самому близкому человеку — своей маме.       — Что-о-о, Задержка Рэйсенд, решила порадовать ма-а-амочку?       Только отправив сообщение, Хитч услышала за спиной знакомый голос, тянувший гласный настолько издевательски, что заложило уши.       «Эстель Инграм».       Повисший в воздухе сладкий запах духов вызвал жуткие воспоминания о вчерашнем дне. Хитч знала, чем может закончиться диалог, поэтому благоразумно молчала.       Держа себя в руках, она неспешно повернулась к Эстель и постаралась сделать лицо максимально равнодушным.       Но план провалился: вперившиеся в неё золотые глаза дезориентировали Хитч. Всё замерло. Её разум отключился, и вместо безразличия она показала страх. Хитч не умела лгать. Её лицо тоже.       — Думаешь, такой мелкий тест делает тебе честь? — Эстель с нарочитым высокомерием откинула назад снова собранные в хвост волосы и сложила руки на груди. — Не смеши! Каждый в этой академии должен идеально решать подобные задания!       «Вот только ты набрала девяносто семь, — всплыла в голове Хитч грубейшая мысль. — Ужас! Как я могла такое подумать?!»       Лицо Инграм приняло ещё более отвращённое выражение, а рот искривился в яростном оскале. Она пронзительно вскрикнула на весь коридор:       — Ты кем себя считаешь?! Я вижу, о чём ты думаешь! Думаешь, ты лучше меня?!       Её всплеск эмоций застал Хитч врасплох. Она выпрямилась и задеревенела, как приговорённая к смертной казни.       Взволновал он и других студентов: они сходились на шум. Выходили из кабинетов, подступали из-за углов, останавливались, переговаривались и ждали развития конфликта. Уже в следующую минуту образовалась целая толпа и окольцевала двух студенток.       Пряча глаза под чёлкой, Хитч осмотрела лица сокурсников в поисках того, кто мог бы помочь. Но толпа окружала, подобно стае голодных хищников.       Во рту пересохло, и Хитч чувствовала, как тревога сковывает ноги. Как зажимает стальной хваткой. Беспомощная девушка вспомнила про Еву и посмотрела на экран телефона. Мать прислала ей ответ: «Поздравляю, милая! Я знала, что ты справишься! Ни о чём не переживай и помни о рогах!»       «Я стараюсь!»       — И что у тебя там?! — Эстель вцепилась в её запястье; все взгляды заинтригованно обратились на неё. — Переписываешься с мамочкой? — хитрая улыбка заиграла на её тоненьких губах. — Я всё поняла! Она подсказывает тебе ответы!       — Н-нет! Н-неправда! — выкрикнула Хитч. Её откровенно оклеветали, и желание ответить было сильнее благоразумия.       — Ты нас за дураков держишь?! — хлестнула Эстель властным тоном, сжимая её руку; Хитч испугалась, что она её сломает. — Хочешь с помощью матери пробиться на вершину? Дай сюда! — Инграм дёрнулась к её телефону.       Хитч резко отшатнулась, как ошпаренная, выдернув руку из хватки. Но телефон легко скользил в её перчатках: он вылетел, пролетел несколько метров и с треском ударился об пол. Экран потух, а по стеклу поползла огромная трещина.       «Сломался!» — из горла Хитч вырвался болезненный стон. Она подбежала к разбитому устройству и аккуратно подняла. Это был подарок Евы.       — Растяпа! — Эстель заливисто посмеялась, наслаждаясь её горем. — Но теперь-то ясно, что ты что-то скрываешь!       Эта чистейшая ложь произвела на толпу впечатление: студенты косились на Хитч, шушукались и хихикали. Как же легко манипулировать толпой будучи известной личностью.       Но нашлось несколько человек, принявших сторону Хитч. Они стояли отдельной группкой и неодобрительно смотрели на Эстель. Один из них ядовито выплюнул: «Захлопнись, аристократишка!»       Инграм зыркнула на них через плечо. Те в страхе отступили под её сверкающими яростью глазами. Лучше с ней не связываться.       Остались те, кто поддерживал самосуд. Хитч теперь в меньшинстве. Язык её онемел, а лицо побелело. Никогда прежде на неё не смотрело столько людей. Враждебно настроенных людей.       Буравящие её золотые глаза победно вспыхнули.       — Была у нас та, что списывала! — Инграм артистично повернулась к публике, тонув в море обращённых к ней взоров. — Какая там у неё была фамилия?       — Цвейх! — донеслось из сборища сокурсников.       — Цвейх! — повторила их властительница и вновь повернулась к сопернице. — Она тоже на каждом тесте набирала по девяносто девять! — Эстель говорила медленно и терпеливо, выжидательно взирая на свою цель. — Но преподаватели поймали её за списыванием и собирались отчислить. Но она ушла сама. Не выдержала грядущего позора, — Инграм прошествовала вдоль шеренги однокурсников. Её голос раскатился по коридору: — Списывание — это преступление для стен этой академии! И Рэйсенд ответит за своё деяние!       Толпа зааплодировала.       «Не молчи! Защищайся! Говори! Говори!» — твердила себе Хитч, но не могла издать и звука.       Не встретив сопротивления, Эстель нанесла ещё один удар:       — Педагоги узнают о твоём проступке! Не жди позора! Возвращайся туда, откуда пришла!       «"Туда, откуда пришла", — Хитч погрузилась в размышления, и её сознание сотрясло душераздирающее видение. — ИнГИБ».       Сжатая в кулак воля пошла трещинами.       Омерзительно скалясь, Эстель смаковала её реакцию.       Взгляд Хитч заметался в поисках безопасного уголка и упёрся в двух девушек, стоявших вдали от толпы: вчерашние приятельницы Эстель. Правда, на этот раз они никак не поддерживали подругу и почему-то смотрели на Хитч с сочувствием. Создавалось впечатление, что они и вовсе с Инграм не знакомы. Будто бы их прогулка в центре Арсиаса — фальшь.       Одна из них, та, что пониже, немного напоминала Эстель. Часть её густой светлой шевелюры ниспадала на плечи каскадом, а часть собрана в два коротких хвостика. Рост у них тоже был примерно одинаковый. Хотя Эстель всё равно чуть ниже.       «Это у неё была шапка с рожками», — припомнила Хитч.       Примечательный контраст с этими двумя создавала третья девушка, показавшаяся Хитч самой спокойной. Такой довод вызвала у неё причёска: она походила на причёску Евы. Девушка тоже собирала волосы на затылке, оставляя две прядки, обрамляющее лицо. Но её рыжевато-медные локоны были собраны в пучок и перевязаны ярко-лиловой ленточкой, а у Евы — в обычный хвост.       Интуиция не подвела Хитч: девушка с ленточкой пробралась через толпу и подступила к Инграм.       — Хватит, — прошептала она и подёргала Эстель за рукав.       Но та не послушала. Она уверенно прошагала к оппонентке, дабы завершить бой. Улыбка на её губах была лёгкая, как дуновение ветерка, а в глазах вспыхнула яростная жажда расправы. Инграм остановилась в полуметре и выжидающе опустила ресницы, блаженствуя от запуганного взгляда сокурсницы. Запах сладких ягодных духов заполнил ноздри Хитч, и она словно примёрзла к полу.       Эстель приподнялась и протяжно пролепетала ей на ухо:       — Уходи, мо-о-онстр!       Финальный удар. Сердце ёкнуло. Слёзы пеленой наполнили глаза Хитч. Моргнуть — и польются рекой.       Она уткнулась в сгиб локтя, пряча лицо. Инграм выиграла эту битву.       Над головой что-то просвистело и плюхнуло.       — Ой! — мелодичный вскрик ударил по ушам.       Хитч рефлекторно посмотрела на происходящее: Эстель чем-то облили!       Багряно-вишнёвые локоны были покрыты белой жидкой субстанцией, которая стекла по её лицу, перепачкала синий пиджак и лилась на пол. Инграм отряхивалась от месива, а на помощь к ней уже подбежали подруги, безрезультатно вытирая её волосы салфетками.       Под ногами у Эстель валялась коробочка из-под йогурта. Кто-то швырнул его в неё.       Часть толпы загоготала: не каждый день они видели Эстель Инграм в таком образе! Самый настоящий эксклюзив! Некоторые даже достали телефоны и сделали фото. Весь авторитет Инграм рухнул в глазах однокурсников.       Хитч ошарашенно моргнула. Она глазела на Эстель и снова ловила себя на мысли о её красоте. Даже будучи облитой какой-то жидкостью, девушка выглядела великолепно. Её багровые волосы контрастировали с белым и создавали ассоциацию с чем-то сладким.       «Вишенка в сливках!» — Хитч не сдержала хихиканья и зажала рот руками.       На другом конце коридора послышался знакомый кашель. Хитч обратила внимание на его источник, и непроизвольная улыбка озарила её личико: Фран!       Защитница зрелищно, будто героиня фильма, вышагивала от лифта к собравшейся толпе: серое клетчатое пальто нараспашку, длинный белый шарф свисает с шеи и волочится по полу, а на щеках рдеет румянец от мороза.       — И-И-Ингра-а-ам, белый цвет сейчас в мо-о-оде! — пропела она во весь голос. — Я помогу перекрасить во-о-олосы!       Всё встало на свои места: это Фран запустила в Эстель йогурт.       Хитч хотела бы разделить со своей новоиспечённой подругой радость удавшейся шалости, но Эстель всё ещё представляла угрозу.       — Ах ты, мерзкая оборванка! — яростно зашипела та.       У подруг Эстель кончились салфетки. Сладкий йогурт впитался в её волосы, и они встали колом. Теперь Инграм походила на облитую водой кошку со слипшейся шерстью. Голова её была вжата в плечи, спина напряжена, а мышцы лица подрагивали от злости. Действительно, кошка, которую не только облили водой, но и наступили на хвост.       — Как ты посмела… да я... знаешь, что с тобой сделаю?! — не утихала она в возмущениях.       Подруги спешно повели её мимо Инис к единственному выходу — к лифту. Даже из него слышались её возгласы. Пока двери не закрылись.       Оставшиеся наблюдатели поделились на два мнения: одни заулюлюкали в поддержку Инис, другие — порицали и морщили носы. Порицающих было намного больше.       Фран подошла к Хитч, приобняла её за плечо и сурово подытожила:       — Расходитесь! Шоу окончено!

***

      Толпа рассосалась, и на смену ей пришёл запоздалый зритель: Кейси.       — Хитч, Фран? Это вы? — спросил он, не отрываясь от научного журнала. — Я слышал ваши голоса.       Конечно, прочтения любимого «Нексуса» он не прервал. Более того, на этот раз он полностью закрывал им своё лицо. Создавалось впечатление, что перед ними стоит говорящий журнал.       — Макулатуру свою убери, болван! — обозлилась Инис. — И будешь видеть, кто рядом с тобой!       — Не-а! У доктора Рэйсенд вышла новая статья! Я читаю её всего пятнадцатый раз! — даже сквозь плотный слой страниц ощущалась волна восторга, которая накрыла его в то мгновение. — Но я вас отлично слышу! Рассказывайте, что произошло.       — «Наше Сиятельство» опять донимала новенькую, — Фран вытащила из кармана красное яблоко и с хрустом откусила. — Какой повод был на этот раз? — она с сожалением посмотрела на заплаканную однокурсницу.       Пытаясь собраться с мыслями, Хитч понимала, что она в безопасности рядом с дружественными лицами. Но смена обстановки оказалась такой спонтанной, что девушка чувствовала себя в полной растерянности.       — Эстель... она... она г-говорила п-про меня г-гадости... — надсадно промямлила Хитч. — Говорила... что я с-списываю! Что м-мама мне п-подсказывает! Эстель... расскажет п-преподавателям! И меня... м-меня отчислят!       Инис демонстративно закатила глаза.       — Преподавателям нужны доказательства, что ты списываешь, — она вульгарно продолжила жевать яблоко. Должно быть, Фран так переживала накопившуюся на Эстель злость. — Если их нет, то никто даже слушать её не будет.       — Правильно, — закивал говорящий журнал. — Да и отчисляют за регулярные провинности, а не за единичные. И перед этим будут выговоры. В основном у нас выгоняют за баллы. Если за семестр будет меньше пяти тысяч, то лишат стипендии. Если меньше четырёх, то отчисление.       — Мне пока не грозит! — возгордилась Фран. — У меня за прошлый почти шесть тысяч.       — Н-но... Эстель г-говорила... про к-какую-то девочку... к-которая отчислилась, чтобы не опозориться из-за с-списывания...       — Цвейх? Я была с ней знакома. Она ушла не из-за этого. Это Инграм надавила на неё. Угрожала, что её отец разберётся с ней, если она не уйдёт сама. Видишь ли, Цвейх была чуть ли не гением. И она очень мешала Инграм. — А п-почему ты... н-не раскроешь в-всем правду?       — Хах! Мне же не поверят! Я тут главная оборванка, по словам «Её Сиятельства», — Инис натужно улыбнулась, но улыбка у неё получилась какой-то неестественной и больше походила на апатичную ухмылку. — Слушай, раз Инграм к тебе так цепляется, то держись рядом со мной. Сейчас я её угомонила, но это временный эффект. Она-то уж точно будет мстить.       — Х-хорошо... Я рада, ч-что вы оба н-на моей с-стороне... — увлёкшись разговором, Хитч забыла о недавно пережитом потрясении.       «Ой! Фран же не было на первой паре!» — спохватилась она.       — Как ты с-себя чувствуешь? Кейси с-сказал утром, что… ты з-заболела.       — Всё отлично, — кратко отрезала та. Она кашлянула и поправила свой вязаный шарф. — Мне уже намного лучше.       В тоне Инис звучали нотки какого-то недоверия, смысл которого остался для Хитч неясен. Тайком она рассматривала свою смелую спасительницу. Фран казалась непостижимой загадкой, а её светлые короткие волосы лучились подобно расплавленному золоту.       Фран дожевала яблоко и помрачнела:       — Мой йогурт героически пал в схватке с одной из трёх злобных Весперти́лий, — она почтительно преклонила голову в сторону белой лужицы на полу. — Эх, надо было кидать яблоко. И проблем было бы меньше, и я была бы сыта.       — Да-а-а, бедовый из тебя рыцарь! — злорадно протянул Кейси-журнал.       — Тебе сейчас беду обеспечу!       Тот шумно перелистнул страницу, скрывая за шелестом смех. Кейси и не думал проявить хоть каплю уважения к своим собеседницам. Впрочем, Хитч это не задевало, а даже забавляло: она посмеивалась, прикрыв рукой рот. Мало того, что разговаривающий, так ещё и хихикающий журнал. Ещё один настоящий эксклюзив! Не хуже облитой йогуртом Эстель Инграм!       Но шутка Кейси кольнула Хитч. Неожиданно для друзей, и в том числе для самой себя, она выразила протест:       — Фран — отличный р-рыцарь! — Хитч лихорадочно вспоминала похожие сцены из фильмов, а когда вспомнила, постаралась придумать соответствующую фразу: — Фран по-настоящему... б-благородная! Отважная и... б-бесстрашная. Она н-не испугалась к-коварной... и ж-жуткой Веспертилии!       Та оторопела от льющихся на неё восхвалений. Даже Кейси выглянул из-за журнала, чтобы поглядеть на физиономию подруги.       Инис будто не верила, что услышала эти слова, но тут же опомнилась и поклонилась. Её шарф плеснул, точно плащ.       — Для меня честь защитить вас, моя госпожа! — патетично возвестила она, подражая герою какого-нибудь романа.       — Я отблагодарю в-вас... мой р-рыцарь! — подыграла ей Хитч. — Н-наградой в-вам будет... ленч за м-мой счёт!       — Предадимся же пиршеству в честь победы над Веспертилией и вкусим изысканные явства!       — Что? — выбилась из роли Хитч, не улавливая намёк.       — В столовую, говорю, давай сходим.

***

      Столовая Клапейрона находилась на первом этаже, посему троица спустилась на лифте.       Двери лифта раздвинулись. Глазам явился просторный и светлый коридор. Четыре высоких стрельчатых окна с левой стороны наполняли его естественным освещением, демонстрируя свежесть интерьера. Пол был устлан белой мраморной плиткой, которую покрывали тонкие узоры. Справа располагались двери в аудитории и лаборатории, а на стенах между ними висели различные портреты учёных и исследователей.       Оканчивался коридор двустворчатой распахнутой дверью, ведущей в столовую. Туда и направилась троица: Фран шествовала впереди, за ней бесшумно ступала Хитч, а Кейси, как обычно, семенил последним. Он не выпускал «Нексус» из рук.       Троица миновала холл по левую руку, в котором во время перерывов всегда царило оживление. Сегодняшний день исключением не стал: студенты рассиживались на бархатных диванах тёмно-синего цвета, разговаривали друг с другом и смеялись. Завидев троицу, они начали шептаться.       «Они про меня... — Хитч прошиб холодный пот. — Или про поступок Фран».       Её мечущийся взгляд наткнулся на переполох возле женского туалета. Около него суетилось несколько студентов: и девочки, и мальчики. Они пытались пропихнуться к двери, но кто-то не пускал их. Хитч различила девушку с ярко-лиловой ленточкой: подруга Эстель.       Фран и Кейси безразлично зашли в столовую, а Хитч замедлилась и засмотрелась на сокурсницу. Её тоскливый взгляд будто пленил её. Девушка не пропускала других студентов к туалету. И учитывая, что туалеты имелись на каждом этаже, ломились они именно в этот не с целью воспользоваться.       — ...Пожалуйста, оставьте Эстель в покое! — долетел до Хитч обрывок её слов.       «Там Эстель!»       Девушка заметила новенькую и посмотрела на неё невинными, внимательными глазами.       Хитч увидела, как боль проступает на её лице. Оно говорило: «На помощь...»       Совесть впилась в душу острыми клыками. Хитч захотела броситься к двери туалета и попросить других уйти. Но она вовремя поняла, что уничтожит собственное достоинство, если придёт на выручку той, что оклеветала её. Хитч кинула взор на свой торчащий из кармана разбитый телефон и словно смахнула наваждение.       Она вовсе не хотела навлекать на Инграм проблемы. Это получилось само собой. Но отчего же столько злости скопилось в этой низкорослой девушке? В те минуты, унижая Хитч, она вела себя поистине устрашающе.       «"Цвейх была чуть ли не гением. И она очень мешала Инграм"», — возникли в памяти слова Фран.       Частички истины складывались в полную картину. Цвейх тоже обходила Эстель по баллам. И та вынудила её отчислиться. Из этой несложной логической цепочки напрашивался неоспоримый вывод: Эстель пытается вытравить соперницу из Клапейрона.       «Извини, Эстель, но я тоже хочу здесь учиться!»       — Проваливай, Рэйсенд! — крикнул ей один из парней в толпе. — Тебе тут не на что смотреть!       Боясь попасть под горячую руку, Хитч ушла в столовую. Девушка с лиловой ленточкой проводила её понурым взглядом.

***

      Когда Хитч вошла, она начала выискивать среди скопления студентов бледно-фиолетовую шляпу и белый шарф. Главные её ориентиры по поиску товарищей. Шарф скользнул в середине очереди к окну выдачи, а шляпа маячила за одним из столов. Кейси занял для них места, усевшись на три стула сразу. Все остальные стулья уже растащили другие студенты, и Легарт оберегал оставшиеся.       Естественно, он читал «Нексус». Сокурсники вновь смотрели на него, как на помешанного.       — Он и спит с ним! Точно вам говорю! — обсуждали Легарта за соседним столом.       Хитч не сдержала смешок.       В столовую Хитч наведалась впервые. Еду с собой готовила для неё Ева.       Учёной очень нравилось баловать дочь своими кулинарными шедеврами. Больше всего Хитч любила филе цыплёнка с овощным соусом. Мясо у Евы получалось нежным и мягким, а привкус специй и соус из томатов и сладкого перца придавали ему пикантность. Вряд ли пища Клапейрона превзойдёт лакомства Евы, но попробовать её интересно.       Хитч повертелась, осматривая столовую.       Она выглядела роскошно и одновременно уютно. Просторное помещение облицовывал светлый мрамор, который контрастировал с полом из темного дерева. С высокого потолка свисали хрустальные люстры, мягко освещая прямоугольные дубовые столы и стулья. Здесь на стенах тоже висели старинные картины и гравюры с изображением видных учёных.       В воздухе витал приятный аромат выпечки и тушёного мяса.       Студенты громко болтали, делясь историями о своих экспериментах и исследованиях. Некоторые из них притащили в столовую учебники и обсуждали темы во время приёма пищи. Ни на минуту тяга к знаниями не угасала в этом заведении.       Хитч добралась до очереди и намеревалась пройти к Фран, но её тут же оттолкнули две другие студентки, стоявшие в конце.       — Куда без очереди лезешь, копирка?! — гаркнула одна из них.       — Исчезни, халтурщица! — подхватила другая.       «Копирка? Халтурщица?» — сердце Хитч застучало в бурном ритме.       Из-за своей впечатлительности Хитч восприняла эти оскорбления как призыв к побегу. Всё-таки клевета Эстель подпортила ей репутацию. Ей уже придумали прозвища, пошатнувшие её хрупкое спокойствие. Что её ждёт дальше?       Хитч погрузилась в болезненный самоанализ и шарахнулась к выходу. Вдруг кто-то по-дружески обхватил её за шею и притянул к себе. Она тюкнулась носом в белый шарф.       — Эй! Она со мной вообще-то! — пугающе пробасила Инис. — Потягайтесь с мной! Или только на слабых нападаете?       Фран прижала Хитч к себе вплотную, и та услышала хрипы в её грудной клетке.       «Она ведь болеет...»       Будучи лабораторным порождением, Хитч обладала некоторыми навыками, свойственными животным. И это не только невероятная сила и звериные части тела. Ещё у химеры имелось неплохое обоняние, а в темноте она видела даже лучше, чем днём. Ева не разрешала дочери использовать эти способности, и Хитч прилежно отыгрывала роль обычного подростка. Но таинственность Фран манила её, как медведя медовые соты, и ей захотелось узнать о ней хоть частичку информации.       Хитч украдкой втянула её слабый запах: яблоки, сигаретный дым, сажа и древесный уголь. Совсем не то, что ожидала Хитч.       «Она кашляет из-за курения?»       Смелая девушка вызывала у неё ассоциацию с благородными запахами, такими как душистые травы или цветы. Хитч и не предполагала, что Фран окажется курильщицей. Она подняла голову и заглянула в её светло-зелёные глаз: хладнокровный взгляд сулил отмщение обидчицам.       Те ретировались, ничего не возразив. С Фран бояться нечего. Сердце Хитч вернулось в спокойный ритм.       Как раз настала их очередь. Фран отпустила спасённую в очередной раз сокурсницу, и та подошла к меню, прикреплённому рядом с окном выдачи.       В столовой Клапейрона подавалось множество блюд вентийской кухни. Каждый день повара радовали учащихся и преподавателей разнообразием завтраков, обедов и ужинов: вкуснейшие супы, сытные мясные запеканки, сочные салаты и свежеиспечённые десерты. Всю еду подавали в тёмно-синей посуде, исписанной золотыми узорами.       Хитч пробежалась глазами по меню: бархатный грибной суп,Классический вентийский суп, в рецепт которого входят: укроп, молоко, сливки, специи, белое сухое вино, шампиньоны и репчатый лук. «Феде́льский» суп, Ту́нтопф», «Безо́ндер», салат «Хризоло́фус», пирожные «Мо́ллис». В списке числилось не меньше сотни позиций.       «Как много всего! Как в ресторане!»       — Что из этого многообразия моя госпожа позволит мне отведать? — Фран шумно сглотнула и утерла рот.       — З-заказывайте всё, что х-хотите... м-мой рыцарь, — Хитч готова была поклясться, что слышит её урчащий живот.       — Шикарно! Наконец-то у меня будет полноценный обед!       «"Наконец-то"?»       Фран сосредоточенно хмурилась, тщательно выбирая деликатес для своего пиршества. Определившись, она протараторила:       — Мне «Федельский», «Тунтопф», салат с кукурузой и три «Шторма».       Денег у Хитч было предостаточно, как она думала. Однако Инис сделала такой объёмный заказ, что это подвигло её суетливо достать кошелёк и проверить сумму наличных: хватало впритык. Себе Хитч уже не сможет позволить сытный обед. Впрочем, она не сильно проголодалась и выбрала простой бутерброд с ветчиной.       Буфетчик записал их заказы и ушёл.       Первую стипендию Хитч получит через неделю. На этот период Ева дала ей карманные деньги. И Хитч рассчитывала потратить на угощения немного, чтобы починить телефон. Но, видя, с каким нетерпением Фран ждёт готовящийся заказ, она отложила свою проблему.       «Фран заслужила эту награду за моё спасение».       На кухне трудилось десять поваров, поэтому заказы приготовили быстро. Отсчитав буфетчику почти три тысячи марок,Основная денежная валюта на территории Сен-Вентии, начавшая действовать после Раскола. Хитч забрала свой бутерброд, завёрнутый в пищевую плёнку. Фран же водрузила свои благоухающие блюда на поднос. Дойдя до стола, за которым ждал Кейси, она аккуратно его поставила.       Легарт освободил приятельницам места. Фран уселась с торца стола. Кейси слева от неё, а Хитч — справа.       Пока она медленно жевала бутерброд, Инис со смаком уплетала суп и жаркое вприкуску с салатом. Её аппетит напоминал прожорливость голодного волка. Умяв первое и второе, Фран махом доела салат. В общей сложности на обед ушло у неё меньше десяти минут.       Хитч дожёвывала свой несчастный бутерброд. Она привыкла есть спокойно и размеренно, тщательно пережёвывая пищу. Так учила её Ева. К тому же, если она будет широко открывать рот и откусывать большими кусками, сокурсники точно увидят её клыки.       Закончив с обедом, Фран поставила один «Шторм» перед Кейси, а второй передала Хитч.       — Это м-мне? — та застенчиво взяла у неё банку. — С-спасибо...       — Должна же я и тебя угостить.       — За её же счёт! — Кейси расхохотался, за что получил от Инис кулаком в плечо и ойкнул.       — В будущем угощу и за свой, — проворчала Фран.       Кейси закрыл и отложил «Нексус». Впервые за сегодня Фран и Хитч увидели приятеля без журнала у лица. Паренёк потянулся и размял шею. Глаза его были красными от беспрерывного чтения, но выглядел он счастливым. Он взял «Шторм» и открыл его: банка пшикнула. Густо запахло виноградом. Кейси сделал несколько больших глотков и глубоко выдохнул.       — Pacta sunt servanda! — Легарт ухмыльнулся, сдвинул шляпу на затылок и подпёр голову рукой. В его глазах мелькали искры разгорающегося озорства. — У тебя за тест по нейрохимии семьдесят баллов. Что мне будет за помощь?       — Хм-м… — Инис тоже открыла газировку. — Так уж и быть, я послушаю твоё нытьё про эту новую статью.       — Фран… ты что, н-не сама писала тест?       — Кейси дал списать, — беззаботно ответила Фран, попивая «Шторм».       Такая новость сбила Хитч с толку. Только что Эстель Инграм ложно обвиняла её в списывании. И оказывается, в их группе есть та, что действительно промышляет подобным!       «Вот кто тут настоящая халтурщица!» — хотела выкрикнуть Хитч, но Кейси опередил её:       — Видишь ли, Фран безнадёжна! Она ничего не понимает в химии! Я и вызвался ей помогать!       Хитч хлопала глазами. Как дочь знаменитой учёной, она привыкла полагаться на свои знания и не могла допустить даже мысли о чьей-то помощи. Всему, что нужно, её уже научила Ева. Исключительных результатов она добилась сама. Поэтому клевета Эстель так ранила её. И поэтому она уставилась на Фран с некоторым осуждением.       И, как ей показалось, Инис уловила её огорчение и великодушно приоткрыла тайну о себе:       — Я поступила сама. Сдала вступительные на низший балл. Затем мне попался этот болван, который заблудился в городе. Я согласилась побыть для него провожатой, а он увязался за мной, как какой-то пёс.       — Э-э-эй! Вот так ты ценишь меня?! — притворно насупился тот.       — Потом к этому болвану начали цепляться три Веспертилии, а я стала его защищать. Мы договорились, что я охраняю его и слушаю его скулёж про Еву Рэйсенд, а он помогает мне в учёбе. Химия мне неинтересна.       — Но… з-зачем т-ты учишься в Клапейроне? Разве т-ты не х-хочешь... з-заняться тем, что н-нравится?       — Личные причины, — снова резко ответила Инис и замолчала.       Хитч ещё больше разобрало огорчение.       — И ты до в-выпускного б-будешь п-полагаться… на Кейси? — последний вопрос она ляпнула, не подумав. Прозвучал он как обвинение.       «Какие мерзкие слова!» — её накрыло чувство стыда.       Хитч приготовилась к резкому замечанию. Но Фран молчала.       — Куда ж она без меня! — бахвалился Легарт. — Обязана мне теперь до конца жизни!       Фран треснула его по шляпе, и та отлетела на пол. Кейси состроил плачущую рожицу. Они снова начали шуточно ссориться.       Плечи Хитч опустились. Её одолевала обида на Фран. Неясно, зачем та учится в академии химии, если не хочет посвящать себя науке. Но с этим мириться можно, а вот с её списыванием — нет! Пока одни трудятся сами, Фран имеет наглость просить помощи у Кейси! При этом однокурсники винят в списывании Хитч, а не её!       «Несправедливо!» — она чуть не содрогнулась от этого немого крика.       Мимо их троицы прошёл однокурсник, беззвучно шепча губами: «Халтурщица!»       Адресовалось это, конечно, Хитч. Вспомнились недавние события, и к ней вернулось осознание своего положения. Никто не подтвердит и не опровергнет эти слухи. А вдруг Эстель Инграм вознамерится пустить в ход её секрет? Хитч не хотела даже рассуждать об этом.       Она испустила протяжный вздох и посмотрела на светловолосую приятельницу, сидевшую слева. Эта удивительная девушка, отыгрывающая роль рыцаря, уже трижды спасла её от недоброжелателей. И спасёт ещё невесть сколько раз. Хитч знала это. И она многим обязана своей бесстрашной защитнице.       «Плевать, что она списывает! Зато она добрая и храбрая!»       — Какими бы н-ни были... т-твои причины оставаться з-здесь... я т-тоже буду помогать! Ведь т-ты... моя подруга! — произнеся это, Хитч открыла свой «Шторм», а после поднесла его к друзьям, намекая чокнуться, как во время тоста.       Заявление удивило как Кейси, так и Фран. Они переглянулись, но тоже взяли свои банки. Все трое стукнулись их краями.       Инис улыбнулась. Но в этой улыбке не было ни капли тепла.

***

      В Клапейроне использовали систему оповещений из громкоговорителей. Всего звучало два сигнала, оповещающих о конце или начале пары. Каждый длился десять секунд, издавая звук, похожий на трубу. Первый звучал за десять минут до конца занятия, чтобы дать студентам понять: скоро конец пары. Второй оповещал уже о конце пары. Тоже самое происходило и на перерывах: первый сигнал предупреждал, что следующая пара начнётся через десять минут, а второй — когда занятие уже началось.       Звук трубы разнёсся по коридорам.       Дверь открылась, впустив его в маленькое помещение, а затем, хлопнув, снова заглушила.       — Можем выходить. Все ушли.       Эстель стояла, упираясь руками в раковину, и смотрела на своё отражение в зеркале. Её волосы свисали тяжёлыми мокрыми прядями, а по лицу текли капли: Инграм отмывала локоны от йогурта. Пиджак её тоже испытал тяготы стирки и сушился на радиаторе, установленном в стеновой нише.       Габриэль сидела на полу позади Эстель, прислонившись спиной к стене. Она что-то читала в телефоне, нервно прикусив ноготь большого пальца.       Потревожила их Люсия, весь перерыв охраняющая подруг от однокурсников.       — Ну, что там, Габи? — спросила Люси.       Горькая усмешка была её ответом.       — Серв бы побрал эту Инис! — выругалась Эстель. — Поумерить бы её дерзость!       — Попросим вмешаться твою охрану? — предложила Габриэль.       — Нет уж! — та втянула воздух сквозь сжатые зубы. — Они обо всём докладывают моему отцу! Если он узнает, что у меня проблемы... Что я снова опозорила его...       — Он и так скоро узнает... — Габи перевела раздосадованный взгляд с экрана телефона на Эстель в зеркале. — Твоё фото во всех чатах Клапейрона. Все группы говорят о случившемся. Новость скоро и за пределы академии выйдет.       «Какой позор на мою голову! И на голову моего отца!»       Даже после этой информации Инграм продолжила стоять неподвижно, буравя взором своё отражение. Оно смотрело на неё глазами, полными боли. Её репутацию разорвали в клочья. Дворянка стойко терпела унижение, но не могла прогнать неумолимый вопрос: что теперь делать? Эстель чувствовала себя канатоходцем. Один неверный шаг — и она сорвётся в пропасть.       «И ведь козырем не воспользоваться! Никто мне не поверит, что она химера!»       Люсия встала рядом с Эстель. Выглядела подруга задумчивой.       — Эстель, не хотела я этого говорить, но... ты сама нарвалась, — голос её звучал спокойно, без тени напряжения. — Тебе следовало сразу поговорить с Рэйсенд, объяснить свою ситуацию и договориться идти по баллам вровень. Я уверена, она согласилась бы.       — Договориться со своим врагом? — Инграм в защитном жесте скрестила руки на груди. — Забыла, как Ева Рэйсенд растоптала моего отца? Теперь её дочь также растопчет меня.       — Это их разборки, Эстель, — напористее сказала Люсия. — А дочь Евы тебе ещё ничего не сделала. Ты устроила эту проблему, за что и получила от Инис. Вот поэтому я тебя просила не переусердствовать.       Тяжёлое молчание повисло между ними. Казалось, воздух переполнился недоверием.       Габриэль почти носом уткнулась в телефон. Не стоит вмешиваться в их назревающий конфликт.       Инграм изучающе воззрилась в физиономию собеседницы. Словно хотела залезть в её душу.       Люсия нахмурилась, и в её выражении улавливалось нечто новое — едва различимое разочарование. То, что Эстель вытворяла сегодня, причинило Люсии боль. Это была не первая ошибка Инграм, но, пожалуй, одна из самых крупных. И её подругам она тоже принесёт проблемы. Осознание своей вины обращалось пронзительной тоской.       «В школе было тоже самое!» — Эстель схватилась за голову, понимая, что снова втянула их в беду.       В голове закружился торопливый хоровод мыслей. Тогда в школе Инграм пыталась отомстить бывшему парню Габриэль, и всё закончилось дракой. Сейчас инцидент повторялся с серьёзным отличием: теперь она агрессор, а Инис защитила подругу.       Когда профессор Витц выкрикнул: «Рэйсенд: девяносто девять!», в груди у Инграм вспыхнула ярость. Неутихающий гнев, затмивший рассудок и требующий незамедлительного возмездия. Конфликт развивался слишком быстро, и Эстель не смогла сообразить, что вытворяет. Она обрушивала на Рэйсенд словесные удары один за другим, а та всё молчала. И ведь Люсия пыталась её остановить.       «Я и правда... сама виновата!»       Эстель развернулась и бросилась к подруге, вжавшись в её грудь.       — Я такая дура! Прости, Люси, что не послушала! — она зарыдала, и эхо пустого туалета превратило её сбивчивый голос в один пронзительный крик. — Я просто... так разозлилась, когда она получила девяносто девять, а я... девяносто... семь!       Люсия молча наблюдала за истерикой. Она осторожно обняла Эстель в ответ, потираясь щекой о её мокрые волосы.       Державшаяся позади Габриэль подскочила с пола и тоже обняла подругу, но со спины. Инграм оказалась между ними.       — Отец опять... переведёт меня... на домашнее обучение! — со всхлипами простонала Эстель. — Простите... что оставлю вас! Гнить мне... в поместье всю жизнь!       — Эстель, это нормально, что ты разозлилась! — заверила Габи. — Просто тебе надо научиться решать проблемы иначе!       Люсия утешающе погладила Эстель по спине:       — Не забывай о первом семестре. Рэйсенд не училась тогда. У неё нет ни баллов, ни знаний за прошлое полугодие. У тебя огромное преимущество. В первом тесте она заняла второе место, но ты заняла третье и удержалась в тройке лидеров. У тебя девяносто семь баллов! Многие едва восемьдесят набрали! А сколько ещё тестов будет? Целое море! Ты её догонишь!       Эстель мысленно кивнула, соглашаясь с подругами. Тест по нейрохимии — просто единичная оплошность. Ей нужно лучше подготовиться к следующим заданиям. Репутация знатного рода и подруги не должны страдать из-за её несдержанных чувств. Эта ошибка помогла понять, что действовать нужно с тыла.       «Рэйсенд — монстр в личине человека. И рано или поздно я найду способ обернуть это против неё».       Инграм отошла от подруг к зеркалу, всё ещё шмыгая носом, и посмотрелась: лицо опухло от слёз, мокрые волосы походили на один спутавшийся комок, а белая рубашка вся измялась.       «Ох... ну и рожа!» — к чувству вины примешивалось отвращение к себе.       Подруги — единственные, кто лицезрели её настоящей. Но даже перед ними ей стало стыдно за свой небрежный вид.       Эстель собрала влажные волосы в хвост сбоку, затем умылась и пригладила рубашку. Напоследок она забрала с радиатора свой высохший пиджак и надела его. Этот пиджак с эмблемой Клапейрона добавлял ей солидности и статности, но на нём так и не отстирались незначительные пятна.       — Не надевай пиджак. Он в йогурте, — попросила Габи. — Ты и без него прекрасна.       Инграм послушалась и сняла его.       Габриэль и Люсия обвели взглядами её фигуру. Инграм смотрелась потрясающе: воротник рубашки и тёмно-синий галстук подчёркивали её тонкую шею и изящный подбородок.       — Я поддалась своему гневу, — Инграм с досадой закусила губу. — Впредь такого не повторится. Я должна вести себя достойно и не приносить проблем ни вам, ни моему отцу.       — Нам пора идти на занятия, — напомнила Люси. — Скоро будет второй сигнал.       Все трое вышли из туалета. Пара человек поджидали их в коридоре и засмеялись, когда увидели.       — Считаете, вы способны задеть мою честь? — с наигранной спесивостью выдала Эстель. — Идиоты! Я — Инграм! — она закинула пиджак на плечо и припустила к лифту, задрав нос выше, чем парусный корабль.       — Худшая актриса... — прошептала Люсия.

***