Пепел, дым и воспоминания

Первое время атмосфера в Хогвартсе для Гермионы прошла в смешанных чувствах и невероятном напряжении. Восьмой курс был создан специально для учеников, которые по разным причинам не смогли завершить свое обучение во время войны. Некоторые ученики последнего курса сторонились всех, иногда резко оборачивались назад, идя по коридору. Кто-то ночью просыпался в холодном поту, а кто-то и вовсе не мог уснуть полночи, ворочаясь в кровати. Ведьма решила не пропускать этот год, как, например, Гарри и Рон. Она все же считала, что законченное образование актуальнее, чем статус «Герой Войны». Конечно им троим сразу предложили отличные должности в Министерстве Магии, но зачем ей эта должность без образования? Библиотека как всегда стала её вторым домом. Сначала она приходила туда после ужина, потом стала забегать после обеда, и, в конце концов, она начала проводить ночи в уединении между стеллажами, разыскивая зелья, которые могли бы помочь ей вернуть родителям память. А благодаря отличным отношениям с профессором Слизнортом периодически создавала некоторые зелья вне урока, которые проверял преподаватель. Осенним поздним вечером, ведьма в очередной раз погрузилась в мир книг, между стеллажами расположившись на полу. С каждым поворотом страницы она теряла счет времени. Часы пробили уже полночь, и в библиотеке воцарилась тишина, нарушаемая лишь легким шорохом страниц. Она вообще не заметила, как усталость поглотила её и вскоре, сидя на холодном полу, уснула, уронив голову на грудь. Когда она проснулась, в комнате царила полная тишина. Первым её ощущением было удивление и лёгкое смятение. Однако мгновение спустя, когда она открыла глаза, мир вокруг неё начал приходить в порядок. И тут в её поле зрения оказался парень, сидящий на коленях прямо перед ней. Ведьма вздрогнула, вскочив на ноги, пошатнувшись назад, её сердце забилось быстрее от неожиданности и испуга. Её паника похоже была очевидна, и она вдруг почувствовала, как дыхание перехватывает от неловкой ситуации. — Тихо, Грейнджер, — произнес Малфой, выпрямляясь в полный рост и подходя к ней ближе. Его голос оказался неожиданно мягким и успокаивающим в этой напряженной ситуации. Она почувствовала, как её тревога затихает, но сопротивлялась наплыву чувств. Не в силах сдерживать свои эмоции, она отступала ещё дальше, пока Драко не протянул к ней руки. Он вдруг обнял её, пытаясь успокоить её чувства. Этот жест был неожиданным для нее, и она остановилась на месте, чувствуя, как напряжение постепенно уходит. В этот момент он уловила аромат шоколада, исходивший от ее волос. Этот сладкий запах окутал его, как волшебный кокон. Вздохнув еще раз, сладковатый запах словно оседал в легких. Он чувствовал, как быстро бьется ее сердце, а дыхание становилось все более ровнее. — Извини, — наконец произнесла она, немного успокаиваясь и осознавая, в какой роли она оказалась. Слегка оттолкнула его от себя, чтобы вырваться из его объятий. — Может уже прекратишь допоздна тут сидеть? — усмехнулся аристократ, отстраняясь от нее. Она была так растеряна, что все, что смогла сделать, это просто кивнуть головой. Заправив локон волос за ухо, она быстро подошла к своим вещам и стала собираться. Он прошел мимо нее, не сказав больше ни слова. Ведьма подняла свою голову и проводила его взглядом, все еще пытаясь утихомирить свое сердце. Это был пожалуй первый раз в жизни, когда она была вот так близко к нему и когда в принципе уснула в библиотеке. Сжав пальцами переносицу и зажмурив глаза, она глубоко вдохнула. «Надо определенно заканчивать с этим», — помотав головой. — «Что там Джинни говорила? Вечеринка в эти выходные? Определенно иду».

***

— Да какая разница? По-моему, мы уже взрослые, — пожала плечами Джинни. — Сомневаюсь, что они выросли, — чуть прикусив губу, ответила Гермиона. — Да ладно тебе, — улыбнулась ее подруга, смотря на Полумну, которая надевала свое ожерелье из крышек. — Слушай, Луна, может сегодня без него, а? — Не забывай, оно помогает отогнать мизгиков, — лишь улыбнулась та. — Кого?.. — хотела было спросить Уизли, но тут же передумала. — Знаешь неважно, — она отрицательно покачала головой. — Хочу нормально спать по ночам и не думать про твоих музгиков, плюзиков или как их там, — махнула рукой ведьма. Когда девочки принарядились, они отправились на восьмой этаж к Выручай-комнате. Грейнджер еще ни разу не была на вечеринке, устроенной кем-то из учеников Хогвартса. Каждый год что-то да происходило, отчего было просто не до этого. Когда ведьмы вошли в Выручай-комнату, их встречала теплая и загадочная атмосфера, которая окутывала помещение, как мягкий плед. Первое, что бросалось в глаза — приглушенный свет, мягко размывающий контуры. Легкая музыка тихо звучала на фоне, создавая уютный звуковой ландшафт, будто мимолетные звуки волшебных фей приглашали всех расслабиться и забыться. В комнате находилось не больше 10 человек. Гермиона слегка расстроилась, надеясь, на что-то более оживленное. Тихо отдохнуть, конечно, было не плохо, но всё же ей хотелось веселья — чего-то, что могло бы накрыть её с головой. В углу комнаты находился импровизированный бар, за которым стоял улыбающийся бармен, дружелюбно приветствующий каждого, кто подходил. Его радостная улыбка и быстрые движения придавали месту ещё больше уюта. На полках висели бутылки с мигающими этикетками и от них исходило искристое веселье и непринужденность. Ближе к стене стояли столики, обитые мягкими подушками, а вокруг раскладывались настольные игры, ждущие своих игроков. Возле стены висели длинные шторы до пола, которые колыхались от лёгкого сквозняка, скрывая от глаз находящихся здесь волшебников и волшебниц всё, что происходило за их пределами. — Эмм… — Гермиона заметила, что не знает, как описать свои мысли, чтобы не обидеть своих подруг и её слова как будто застряли на языке. — Ты же не думала, что я пригласила тебя на «такую вечеринку»? — вздернув бровь, с ехидной ухмылкой посмотрела на неё Джинни. — Мерлин, Гермиона! — она закатила глаза, словно это был не первый раз, когда подруга ее разочаровала своими мыслями. Когда они открыли шторы и зашли за них, слово «вечеринка» стала реальностью. Громкая музыка заполнила каждую частицу воздуха, динамично подкрепляя ритмы танцев — волшебные звуки пульсировали, заставляя их сердца биться в унисон. В центре зала красовался диско-шар, искры которого крутились по потолку, как звёзды в небе. С правой стороны стояли диваны и столики, обитые мягкими тканями и уютными подушками, а с левой — бар, полный напитков. — Вот это другое дело! — с энтузиазмом произнесла Грейнджер, её глаза загорелись светом, отражая энергию праздника. — Я займу нам места, — с улыбкой сказала Полумна, уже осматривая обстановку, ища удобное местечко. — Нам туда, — прокричала рыжая, пытаясь докричаться до Гермионы. Спустя несколько коктейлей раскрепощение и радость нарастали. Джинни и Полумна вдруг встали и направились к танцполу, смеясь и приобняв друг друга. Гермиона осталась одна, осуждая себя за усталость, но обещала присоединиться к подругам позже, когда чувство неловкости покинет её. Ей стало интересно рассматривать происходящее вокруг. Возле самого дальнего столика, тускло освещенного светом от диско-шара, она заметила знакомый силуэт. Его белая кожа и свободный стиль одежды привлекли её взгляд, и она будто бы не могла отвести от него своих глаз. Он сидел с высоко поднятой головой, а в руке держал стакан с огневиски, выглядевший поразительно эффектно в свете вечеринки. Малфой как всегда был в центре внимания, излучая уверенность и шарм, даже на расстоянии, его образ будто поразил её. Их взгляды встретились, в его глазах мелькнула искорка, а губы едва дрогнули в улыбке. По её телу прошла волна жара, а щеки окрасились в румянец. Этот мгновенный обмен взглядами стал для неё сценой, на которой всё происходящее вокруг словно распадалось в хаосе, лишенном смысла. Волнение нарастало, и с каждым мгновением она чувствовала, как эмоции смешивались друг с другом. Ведьма поняла, что эту минуту она будет помнить долго и даже не осознавала, как глубоко тянуло к нему. Она задержала дыхание. — Привет, — улыбаясь, сказал Невилл, садясь на свободное место рядом с ведьмой. — Привет, — улыбнувшись в ответ, сказала та, отворачивая свой взгляд от блондина. — Почему одна? Все хорошо? — поинтересовался Долгопупс. — Да-да, — Гермиона поспешно кивнула, словно пытаясь убедить не только его, но и саму себя. — Просто устала, — добавила она, глубоко вздохнув. — Слушай, — начал он, придвигаясь ещё ближе. В его глазах мелькнул лукавый огонёк. — У меня кое-что есть для такого случая. — Что? Невилл ловко достал из внутреннего кармана потрёпанную пачку сигарет и с лёгким щелчком открыл её. Внутри среди обычных табачных палочек, лежало несколько аккуратно скрученных косяков. Резкий, терпкий аромат тут же ударил в нос, заставив ведьму сморщиться и слегка отклониться назад. — Эмм... — неуверенно начала она, — нет, спасибо, — наконец ответила она, качая головой. — Ну если что ты знаешь, где меня найти, — сказал он, вставая и поправляя рубашку. Его улыбка была непринуждённой, почти беззаботной, словно он и не предлагал ничего необычного. Затем он ловко растворился в толпе, направляясь к танцполу. Грейнджер проводила его взглядом, её брови сдвинулись в лёгком недоумении. «Невилл? Серьёзно?» — пронеслось у неё в голове. Она бы ещё поверила, если бы такое предложил Дин, Симус или Блейз — но Невилл Долгопупс? Как же быстро летит время… Её взгляд машинально переключился на танцпол, где в вихре огней и музыки кружились её подруги. Джинни и Парвати смеялись, окруженные группой гриффиндорцев, а Луна… Лавгуд стояла вплотную к Блейзу, их пальцы едва касались друг друга, а в её обычно рассеянных глазах светилось нечто новое — лёгкий, почти игривый интерес. Блейз что-то шептал ей на ухо, и Луна рассмеялась. — Что за… — Гермиона аж прикусила губу, её глаза округлились. — Неожиданно, верно? Голос прозвучал так близко, что тёплое дыхание коснулось её уха, заставив едва заметно вздрогнуть. Но Гермиона даже не обернулась. Её внимание было полностью поглощено странной сценой перед глазами. Прошло несколько секунд, прежде чем сознание распознало этот насмешливый, бархатистый тембр. Она резко развернулась. — Ты всегда будешь на меня так реагировать? Малфой сидел рядом. В его пальцах мерцал бокал, наполненный янтарным напитком, он лениво отхлебнул, не отрывая от неё серых глаз. Уголок его губ был приподнят — не улыбка, а скорее намёк на неё, словно он знал что-то, чего она не понимала. — Если продолжишь меня преследовать, — только и фыркнула ведьма, откинув прядь волос за плечо. — Что же ты так увлеченно изучаешь в библиотеке? — наконец спросил он, и в его голосе сквозила преувеличенная заинтересованность, — Мне казалось, самая умнейшая ведьма знает все. — Не твоего ума дела, — отрезала Гермиона, даже не пытаясь скрыть раздражение. — Меньше знаешь — крепче спишь. — Что ты огрызаешься? — она удивленно на него посмотрела, а он продолжил. — Может, я хотел предложить свою помощь. Запах его парфюма — древесный, с нотками мяты и табака — словно обволок её. В голове зашумело от выпитого коктейля и она почувствовала, как алкоголь придаёт ей не свойственную обычно дерзость. — Ну так предлагай. Драко медленно наклонился, сокращая расстояние между их лицами до опасного минимума. Его дыхание, тёплое и пряное, коснулось её кожи. — А ты бы приняла? — слегка сощурив глаза, блондин не сводил с нее своего взгляда. Грейнджер заставила себя не отстраниться. Вместо этого она сладко улыбнулась, нарочито медленно, позволяя улыбке растянуться во весь рот. — Конечно же… — секундная пауза, — нет, — с этим словом улыбка исчезла с ее лица. Ведьма презрительно закатила глаза и резко отвернулась, вновь погружаясь в наблюдение за подругами. Но даже когда её взгляд скользнул по танцующей Луне, часть сознания всё ещё ощущала его присутствие за спиной — настойчивое, неотвязное, как назойливый запах духов, который теперь будет преследовать её весь вечер. В помещении играла мелодичная музыка, отчего парочки стали танцевать медленный танец. И конечно же она увидела, как Блейз танцует с Луной, Паркинсон с Ноттом, а Джинни с Дином. Блондин не сводил с нее глаз, наслаждаясь игрой эмоций на ее лице. Его губы растянулись в самодовольной ухмылке, когда он откинулся на бархатную спинку дивана, продолжая свое молчаливое наблюдение. В ней было что-то необъяснимое — какое-то сочетание упрямства и уязвимости. Пальцы нервно постукивали по хрустальному бокалу, выдавая внутреннюю борьбу — он явно хотел что-то сказать, сделать, но никак не мог решиться. — Согласен, — наконец произнес он, намеренно растягивая слова и вращая бокал в руке, — библиотека в Мэноре тебе не по зубам. Как он и думал, эта фраза вызовет в ней интерес и она просто не сможет не повернуться к нему. Их взгляды встретились — ее карие глаза, полные любопытства, против его холодных серых глубин. Она закусила нижнюю губу, явно сдерживая поток слов, которые так и рвались наружу. Малфой, лишь пожав плечами с показным безразличием, перевел взгляд на свой бокал, где одинокий кусочек льда медленно таял, растворяясь в виски. Грейнджер сжала кулаки, чувствуя, как горячая волна досады поднимается к щекам. Сказать ему все, что думает? Нет — она не даст ему удовольствия видеть, как его слова взволновали ее. С достоинством подняв подбородок, она резко встала и направилась к подругам, стараясь, чтобы ее шаги не выдали внутреннего смятения. Джинни, заметив ее приближение, тут же ловко подхватила под руку и повела к бару, что-то оживленно рассказывая. В последний момент Гермиона не удержалась и обернулась… Но место на диване было пустым — лишь полупустой бокал на столике напоминал о том, что он вообще был там. Где-то в толпе мелькнул знакомый серебристый отблеск волос, но рассмотреть что-то определенное было уже невозможно. — Что-то случилось? — спросила Джинни, заметив ее рассеянность. — Нет, ничего, — автоматически ответила ведьма, заставляя себя улыбнуться. Но где-то внутри звучал его голос, а в памяти всплывал тот странный момент, когда их взгляды встретились — и в его глазах было что-то… необычное. Что-то, чего она никогда раньше не видела.

***

Она никогда не думала, что когда-нибудь появится возможность попасть в библиотеку Малфоя. В своем воображении она бывала в величественных залах Колдотворца, среди мрачных фолиантов Дурмстранга, даже в изысканных читальных залах Шармбатона — но никогда, ни единой мысли не посвятила Мэнору. И вот теперь его слова — то ли предложение, то ли небрежно оброненная фраза — не давали ей покоя. Несколько бессонных ночей Гермиона лежала, уставившись в потолок своей спальни, представляя себе это таинственное помещение. В воображении оно возникало перед ней во всех деталях: Высокие дубовые стеллажи уходили вверх, теряясь в полумраке под потолком. Свечи в старинных подсвечниках мерцали неровным светом, отбрасывая дрожащие тени на стены. Их пламя отражалось в позолоченных корешках древних фолиантов, создавая иллюзию, будто книги сами излучают таинственное сияние. Воздух был пропитан ароматом старого пергамента, смешанным с едва уловимым запахом магических эссенций. Она представляла себе идеальный порядок — то ли строгий алфавитный, то ли тщательно выверенную систему от менее темных заклинаний к самым темным ритуалам. Забытое место, в которое вряд ли кто-либо заходил за последние несколько лет. В ее воображении возникал и собственный образ: она сидела на толстом персидском ковре, прислонившись спиной к стеллажу, окруженная раскрытыми томами. Легкое движение палочки — и одна книга плавно возвращалась на место, в то время как другая, повинуясь ее магии, медленно плыла по воздуху, раскрываясь прямо у нее на коленях. С резким вздохом Гермиона встряхнула головой, отгоняя навязчивые фантазии. Сон сегодня явно не приходил. Осторожно спустившись по лестнице, она оказалась в гостиной, где тихонько потрескивали поленья в камине. Мягкий оранжевый свет играл на стенах, создавая уютные блики. Она устроилась на диване, поджав под себя ноги и обхватив колени руками, смотря на маленький огонек. Ее мысли крутились от одной прочитанной информации к другой. В ее голове они словно были расставлены по полочкам, аккуратно меняясь по воле хозяйки, но ни одна не давала ключа к решению задачи. Восстановление памяти родителей казалось сложным ребусом, где не хватало самых важных деталей. Но сдаваться было рано. Она знала, на что шла, когда принимала это решение. Готова была к трудностям, к долгим ночам исследований, к разочарованиям.

__________

Сидя в уединенном уголке библиотеки, окруженная тихим шелестом страниц и мягким светом свечей, Грейнджер пыталась разогнать мысли, что так упорно не хотели покидать ее голову. Пробегающие строки текста перед ней не были такими, как она ожидала. Она прикусила кончик пера, оставив на нем едва заметные следы зубов, и нахмурилась. Текст в этом издании был странно… обрезанным. Словно кто-то аккуратно вырезал самое важное, оставив лишь обрывки фраз, будто специально, чтобы любопытные ученики не докопались до истины. От этой мысли по спине пробежал холодок. Крестражи… Может, после тех событий в библиотеке провели «чистку»? — Интересная книга… — раздался голос прямо у самого уха. Она вздрогнула так сильно, что перо выскользнуло из пальцев, а сердце бешено застучало в груди. Книга с грохотом захлопнулась — Тебе не надоело подкрадываться? — выдохнула она, закатывая глаза, но этот жест не мог скрыть легкую дрожь в голосе. Ладони слегка тряслись, а дыхание никак не хотело выравниваться. — А тебе не надоело на меня так реагировать? — Малфой задрал бровь, в его голосе чувствовалось легкое оскорбление, смешанное с игривостью. — Слушай, Малфой… — она резко повернулась к нему. И тут же осознала свою ошибку. Он был слишком близко. Ближе, чем она рассчитывала. Если бы она сделала еще хоть малейшее движение — их носы соприкоснулись бы. В воздухе повисло напряженное молчание и она почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Его дыхание было теплым, а взгляд — невыносимо тяжелым, будто он видел не только ее, но и все ее мысли. Она отстранилась, стараясь не делать резких движений, будто отодвигаясь от края пропасти. Ей нужно было пространство. Воздух. Хоть каплю контроля. — Я слушаю, — медленно проговорил он, даже не шелохнувшись. Его голос был низким, почти бархатным, и от этого внутри все сжималось еще сильнее. — Отвали, — резко ответила она, с трудом вставая со своего места, чтобы не коснуться его. Собрав свои вещи, она быстро вышла из библиотеки, почувствовав, как охватывающее чувство близости всё еще держит её в своих тисках. Мурашки продолжали жить на её спине, как будто не желая покидать её волнение, хотя физически их уже не было. Их встреча мгновенно размывала все мысли, что крутились в её голове, оставляя лишь бесконечный поток эмоций. «Что это было?» Ее мысли, еще минуту назад четкие и ясные, теперь превратились в хаотичный вихрь. Его взгляд. Его голос. Эта невыносимая близость, которая вышибла из головы все. Ведьма не хотела быть такой резкой и при других обстоятельствах или при другой близости сказала бы совершенно другое… Она встряхнула головой, отгоняя эти мысли, как будто желая избавиться от странного момента, который оставил в её сердце сильный отпечаток.

__________

На следующую вечеринку Джинни чуть ли не пришлось тащить свою подругу на себе, которая уже несколько дней не вылезала из библиотеки. — Ты превращаешься в привидение библиотеки, — настаивала Джинни, перекрикивая ее ворчание. Гермиона лишь скривила губы в подобии улыбки, чувствуя, как тяжелые мысли вязнут в сознании, словно в болотной трясине. Спорить было бесполезно — рыжая ведьма упряма, как гиппогриф, и в итоге Гермиона оказалась за столиком, сжимая в руках бокал какого-то слишком сладкого коктейля. Пузырьки в розоватой жидкости медленно лопались, словно крохотные исчезающие надежды. Шум, смех, музыка — все это казалось ей слишком громким, слишком навязчивым. Она делала вид, что слушает подруг, но мысли были далеко. Каждый раз, когда Джинни или Луна подбегали к ней с танцпола, сияющие и запыхавшиеся, Гермиона лишь механически улыбалась в ответ. «Восстановление памяти признано невозможным», — эти слова, вычитанные в одной из старых книг по оккультной медицине, выжглись в сознании кислотными буквами. Она зажмурилась, но строчки продолжали плясать перед глазами, смешиваясь с ритмичными вспышками света. Где-то в глубине души теплилась искра протеста — она отказывалась верить, не могла смириться. Но сомнения уже точили ее изнутри, как черви точат спелое яблоко. Только когда в поле зрения появился Блейз, танцующий с Полумной, ей в голову пришла мысль. Не новая. Нет. Она сидела где-то в глубине сознания, терпеливо дожидаясь своего часа. А теперь вышла на свет, будто хищник из тени, и встала перед ней во весь рост. Пальцы непроизвольно сжали бокал так, что хрусталь едва не треснул. Остается только подождать удобного случая и просто спросить. Просто. Спросить. Ведь кое-кто сам когда-то ненароком посадил в её голову это зерно. Идею, до которой она никогда не додумалась бы сама. Разноцветные огни скользили по танцующей толпе, выхватывая то смеющиеся лица, то сплетенные руки. Гермиона нервно постукивала подушечками пальцев по своему бедру, украдкой осматривая помещение в третий раз за последние пять минут. Нигде не было видно знакомой платиновой макушки и это вызывало странное чувство — смесь облегчения и разочарования. Ее подруги вернулись к столику, прихватив с собой Блейза, а следом подтянулись Нотт и Паркинсон. Джинни что-то кричала на ухо Луне, та в ответ только загадочно улыбалась. — Его нет, — услышала она голос возле уха, пытающийся перекричать громкую музыку. Она вздрогнула, делая вид, что не расслышала. «Салазар, ну почему я так очевидно его искала?» — мысленно выругала себя, чувствуя, как жар разливается по щекам. Блейз лишь покачал головой — то ли не желая повторять, то ли давая понять, что Малфоя действительно не было на вечеринке. Когда его карие глаза отвернулись, Гермиона невольно выдохнула, словно выпуская воздух из надутого шара. «Видимо не в этот раз», — допив очередной бокал. Поднявшись, она показала подругам пустой бокал и направилась к бару, протискиваясь сквозь толпу. Казалось, с каждым шагом музыка становилась все громче, а воздух — все плотнее. Бармен ловко жонглировал бутылками, смешивая очередной напиток, когда она ощутила чье-то присутствие рядом. — Продолжаешь его искать? — спросил он возле уха и посмотрел на нее, она лишь закусила губу, пытаясь понять, как ему ответить. — Он думал, что ты не придешь. — Не понимаю, о чем ты, — пробормотала она, хотя прекрасно знала, что он имеет в виду. Голос звучал неестественно высоко даже в ее собственных ушах. — Сегодня необычайно звездное небо, — придвигаясь к ней ближе, чтобы она услышала его. — Если интересно, в астрономическом крыле есть отличное место за темной дверью. В этот момент бармен поставил коктейль для Гермионы и принял заказ у Блейза, который облокотился на барную стойку спиной. Ведьма взяла бокал в руки и сделала несколько глотков, обдумывая слова сказанные мулатом. — Я скажу, что ты устала, — он подмигнул, взял свой стакан и растворился в толпе. Ведьме понадобилось всего несколько секунд, чтобы принять решение. Опустошив бокал одним длинным глотком, она выскользнула из шумного помещения. Холодный воздух коридора обжег легкие после душной атмосферы вечеринки. Губы сами собой сжались в нервной привычке, когда она озиралась по сторонам. В висках пульсировала кровь, разогретая алкоголем, который нашептывал безрассудный поступок. Но где-то в глубине сознания еще теплился голос разума, слабый, но настойчивый, призывающий просто развернуться и отправиться в спальню. Ведьма моргнула несколько раз, пытаясь прояснить затуманенное зрение, но ноги уже сами несли ее по винтовой лестнице, ведущей к куполообразному помещению. Открыв дверь, ее тут же окутал холодный воздух. Найдя палочку, ведьма тихо произнесла заклинание, по телу тут же прошлась теплая волна, отталкивая от тела холодный воздух. В полумраке у самой стены, на холодном камне сидел Драко, прислонившись спиной к стене. Серебристый свет луны, проникающий сквозь окно, очерчивал его профиль, а из полуоткрытых губ выходили кольца дыма, медленно растворяющиеся в воздухе. Он даже не шевельнулся при ее появлении, что позволило Гермионе скрыть непроизвольную улыбку — так типично для него, это напускное равнодушие. — Зачем пришла, Грейнджер? — его голос звучал спокойно, почти монотонно, но в нем угадывалась легкая искра любопытства. — Покурить, — быстро ответила она первое, что пришло в голову. — А ты разве куришь? — он по-прежнему не смотрел на неё, продолжая заниматься своим делом с невозмутимым спокойствием. — Да, — она стала идти к нему. — А у тебя с этим какие-то проблемы? Ик. Она быстро прижала к губам ладонь, остановившись с ощущением неловкости. На ее щеках появился легкий румянец. Малфой наконец повернул голову, одна бровь изящно поползла вверх. Прошло несколько томительных секунд молчания и вдруг комната наполнилась его смехом — настоящим, неожиданно теплым, без привычной язвительности. «Он умеет смеяться?» — мысленно удивилась Гермиона. За все годы учебы она ни разу не видела, чтобы Малфой искренне смеялся. Этот звук, такой неожиданный и непривычный, заставил ее сердце пропустить удар. А может, два. Не в силах сдержаться, она тоже усмехнулась, закатив глаза с преувеличенным драматизмом, но это плохо скрывало ее смущение. — Присядешь? — он кивнул на место рядом с собой, все еще пытаясь подавить остатки смеха. В его глазах, обычно холодных, теперь играли лунные блики, делая взгляд почти… дружелюбным? — Извини, — пробубнила Гермиона, усаживаясь рядом с ним. Камень тут же начал нагреваться от тепла ее тела, она сидела слишком близко, что могла различать запах его одеколона с нотками мяты и чего-то неуловимо дорогого, смешанного с терпким ароматом табака. В этой близости было что-то странно уютное, несмотря на всю абсурдность ситуации. Тяжелое молчание висело между ними, словно плотный туман. Они сидели друг напротив друга, разделенные всего метром расстояния, но целой пропастью невысказанного. Каждый из них чувствовал, что между ними что-то изменилось, но слова не находили отклика в сердцах. Им было уже не пятнадцать, враждовать нет ни желания, ни сил. Усталая злость, что когда-то бурлила между ними, растворилась в воздухе, оставив лишь неясные чувства, не понимая, чем их заменить. — Как ты меня нашла? — голос Драко прозвучал неожиданно громко, нарушая тишину. — У меня свои источники информации, — ответила Гермиона, высоко задрав подбородок, пытаясь выдать уверенность, которую на самом деле испытывала только отголоском внутри. Он затянулся, дым медленно вырывался из его губ, прежде чем раствориться в воздухе. Затем аккуратно потушил сигарету, раздавив тление бумаги и табака о камень. — Значит, Забини… — произнес он с легкой усмешкой. — А я ведь просил никому не говорить, где я… — Его глаза, холодные и изучающие, заставили ее слегка съежиться. — Зачем пришла? Она пожала плечами, внезапно осознав, что у нее нет готового ответа. Мысли путались, слова застревали в горле. — Наверное, по поводу библиотеки в моем доме? — продолжил он, и в этой фразе звучала нота любопытства. Гермиона закусила губу, отвела взгляд от его напряжённого лица и взглянула в сторону. На самом деле, в последний раз, когда она думала о библиотеке, это было до того, как она вошла сюда и её сердце чуть колебалось от парадоксальных чувств. Ей действительно нечего было сказать: на вечеринке она вспомнила об этом, но когда её глаза не увидели его среди музыки и разговоров, библиотека навсегда покинула её мысли. Поняв, что тишина затягивается, она лишь утвердительно кивнула, словно это было достаточно для обоих. — Эх… — его голос звучал почти разочарованно. — А я уж подумал, что по мне соскучилась. — Может и соскучилась, — прошептала она так тихо, что едва ли он мог расслышать. Но он услышал. Малфой медленно повернулся к ней, и в его взгляде было что-то новое — не привычная насмешка, а глубокая, почти хищная внимательность. Его глаза, обычно холодные, как металл, теперь горели странным огоньком, изучая каждую черточку ее лица, каждый нервный вздох, каждое непроизвольное движение пальцев. Он искал ложь, искал подвох, но находил лишь искренность, которая, казалось, испугала даже ее саму. В его голове вдруг воцарилась пустота, а слова, которые он собирался сказать, застряли на языке. Гермиона и сама чувствовала, как слова застряли в горле, превратившись в ком. Мысли вдруг разбежались по углам, оставив после себя лишь пустоту и странное, щемящее чувство под грудью. Протянув руку, он осторожно дотронулся до её подбородка. Медленно, почти невесомо, он приподнял ее лицо, заставляя встретиться с ним взглядом. Этот момент был такой интимный, что казалось, время остановилось, воздух вокруг них словно сгустился. И тут — предательское «Ик!», которое вернуло их в реальность, и её щеки снова покрылись румянцем. В ответ на её неловкость на лице аристократа появилась самодовольная улыбка, легкая и игривая. Гермионе показалось, что она никогда не видела ничего прекраснее. Такую улыбку ведьма не видела даже на лице Гарри, когда тот одержал победу над самым могущественным волшебником. Ее сердце пропустило удар, а за ним еще один и еще. Губы внезапно пересохли и она, почти не осознавая своих действий, провела языком по ним, пытаясь вернуть влагу. Дыхание участилось, стало прерывистым. Его пальцы были холодными, но там, где они касались ее кожи, оставались горячие следы, будто он оставлял невидимые ожоги. Все ее тело пылало, и она инстинктивно закусила нижнюю губу, пытаясь хоть как-то совладать с этим странным, всепоглощающим чувством. — Ты смешная, Грейнджер, — его голос прозвучал низко, почти бархатисто, нарушая тишину, что висела между ними. Большой палец его руки мягко надавил на ее нижнюю губу, освобождая ее из плена зубов. — Не делай так... — прошептал он, и в его голосе было что-то новое — какая-то хрипловатая нотка, которая заставила ее сердце снова пропустить удар. Его взгляд упал на ее губы, и мир вокруг будто замер.

***

После той встречи между Драко и Гермионой установилась странная, почти невидимая связь. В переполненном Большом зале, среди шумных учеников, их взгляды иногда встречались — всего на мгновение, но достаточно, чтобы в воздухе между ними пробежала искра. В библиотеке за высокими стеллажами с книгами они украдкой наблюдали друг за другом: она — через призму вьющихся прядей, он — поверх раскрытого фолианта. В коридорах, проходя мимо, их плечи почти касались, но они делали вид, что не замечают друг друга. Со стороны это выглядело так, будто между ними не существовало ничего, кроме холодной вежливости бывших врагов. Они никогда не прогуливались вместе по коридорам Хогвартса, не сидели за одним столом в библиотеке, не посещали Хогсмид в одной компании. Для посторонних глаз — два абсолютно чужих человека, разделенных годами вражды и разными факультетами. Но за кулисами этой видимости существовал их тайный мир — та самая комната под звездным куполом, куда они приходили по вечерам. Они никогда не договаривались о встречах, но какая-то незримая сила вновь и вновь приводила их туда. Иногда он находил ее уже сидящей на полу, погруженной в чтение; иногда она заставала его курящим у окна. Они мало говорили. Он мог часами сидеть, выпуская кольца дыма, пока она делала заметки на пергаменте. Иногда обменивались колкостями — он оставался саркастичным циником, она не упускала случая уколоть его заносчивость. Но в этой тишине, в этом странном совместном одиночестве было что-то невероятно интимное. Было в этом ритуале что-то волшебное — не в магическом смысле, а в том, как два таких разных человека находили покой в присутствии друг друга. Они приходили не по договоренности, а по зову чего-то неуловимого — может быть надежды, может быть тоски. И в этом молчаливом ожидании, в этих редких встречах взглядов сквозила романтика более глубокая, чем любые громкие признания. Холодный осенний вечер окутывал замок влажным туманом, но в их тайной комнате под звездным куполом царило уютное тепло. Гермиона сидела на раскиданных по полу подушках, окруженная морем книг и пергаментов. Свет небольшого волшебного огонька, танцующего в медной жаровне, отбрасывал золотистые блики на ее сосредоточенное лицо и заставлял рыжие искры играть в каштановых локонах. Перо в ее руке быстро скользило по страницам тетради, оставляя за собой аккуратные строчки заметок. Драко расположился на кожаном диване, раскинувшись с книгой в одной руке и дымящейся сигаретой в другой. Дым поднимался серебристыми кольцами, растворяясь в прохладном воздухе под куполом. Хотя книга и была раскрыта перед ним, его внимание полностью принадлежало фигуре у его ног. Он наблюдал, как она бессознательно накручивает прядь волос на палец, когда натыкается на что-то особенно интересное или как убирает тот же локон за ухо, когда нервничает или злится. Как покусывает кончик пера, оставляя на нем едва заметные следы от зубов, в раздумьях прикрывает глаза, когда совсем путается в своих мыслях. Он ловил себя на мысли, что готов часами наблюдать за этой живой картиной, где каждое движение было наполнено смыслом, но не понимал почему. Внезапно тишину разорвал возмущенный возглас. Гермиона резко выпрямилась, запрокинув голову назад. Отшвырнув от себя очередную книгу с тетрадью, ведьма обидчиво сложила руки на груди, прядь волос опустилась на лицо. Драко не смог сдержать едва заметную улыбку, наблюдая эту вспышку. — Иди сюда. Когда она повернулась к нему, все еще надув губы в обиженной гримасе, он похлопал по дивану рядом с собой. Гермиона поднялась, с неохотой бросая последний взгляд на разбросанные материалы и опустилась на диван. — Почему так сложно просто написать работает или нет?! — возмущалась Грейнджер. — Целые тома бесполезной болтовни, бесконечные рассуждения о теории, но ни одного конкретного вывода! Просто ужас! Она даже не дала ему вставить слово, продолжая свой гневный монолог. Драко молча наблюдал за этой вспышкой, его глаза с интересом следили за каждым её движением. Вместо того, чтобы раздражаться, он, казалось, находил странное удовольствие в этом зрелище — в том, как её каштановые локоны вздрагивали при каждом резком жесте, как её щёки розовели от возмущения, как её глаза, обычно такие умные и спокойные, теперь сверкали, словно два кусочка янтаря, освещённые изнутри. В какой-то момент устав от сидения, ведьма вдруг неожиданно легла, положив голову ему на колени, и продолжила свой страстный монолог, будто ничего не произошло. Драко на мгновение замер, затем его пальцы медленно, почти нерешительно, погрузились в её густые волосы, начиная расчесывать их легкими, ритмичными движениями. — Надо ехать в Германию или в Россию, — проворчала она, закатывая глаза. — В их библиотеках должно быть больше информации. Видимо, только там волшебники не боялись ставить опыты на маглах… Драко остановился, его пальцы замерли в её волосах. — С каких пор ты так спокойно об этом говоришь? — его голос звучал непривычно мягко, но в нём явно читалось удивление. — Ты же всегда была яростной защитницей прав всех существ — людей, эльфов, даже гоблинов, если на то пошло. Гермиона на мгновение замолчала, затем пожала плечами, не открывая глаз. — Я не говорю, что одобряю это или что мне это приятно, — её голос внезапно стал тише, почти шепотом. — Просто… мне нужно вернуть память родителям… В комнате повисла тяжелая тишина. Они никогда не обсуждали, что именно она ищет в этих книгах. Он никогда не спрашивал, а она никогда не поднимала эту тему. Хотя конечно он давно догадался — названия книг, которые она приносила, её постоянные поиски в запрещённых разделах библиотеки… Но сейчас впервые она сказала это вслух. Призналась. Доверилась ему. Это осознание странным образом взволновало его. В груди что-то ёкнуло — что-то тёплое и незнакомое. — Всё в порядке? — Гермиона приподнялась, настороженно глядя на него, когда молчание затянулось. — Да, — он быстро пришёл в себя, мягко положив руку на её плечо, осторожно направляя её обратно. — Продолжай. Его пальцы снова погрузились в её волосы, но теперь его движения были более уверенными, почти… нежными. Гермиона закрыла глаза, её дыхание постепенно выравнивалось, а голос становился тише, пока она продолжала рассказывать о своих исследованиях. Гермиона опустила взгляд на ладони, лежащие на ее животе. Бледная и утонченная, с едва заметными шрамами от магических поединков, лежала поверх её маленькой, покрытой чернильными пятнами и мозолями от бесконечного письма. На мгновение она замерла, ощущая контраст — его прохладную кожу против её разгорячённых пальцев, его осторожную неподвижность против её нервной дрожи. Сначала слова давались с трудом. Она планировала лишь вкратце обрисовать ситуацию, опуская самые болезненные детали, но Драко, к её удивлению, слушал с неожиданной внимательностью. Его вопросы были точными, продуманными, заставляя её углубляться в рассказ, раскрывать то, что она держала в себе. И чем больше она говорила, тем сильнее ощущала странное облегчение — будто сбрасывает тяжёлый груз, который давил на плечи. Его пальцы слегка сжали её руку в моменты, когда голос дрожал, а в серебристых глазах она читала не привычную насмешку, а… понимание? Он чувствовал каждое её движение — как её пальцы бессознательно выводили невидимые узоры на его коже, оставляя после себя след из мурашек. Её прикосновения были лёгкими, как дуновение ветерка, но от них по всему телу разливалось странное тепло. Когда последние слова рассказа замерли в воздухе, Драко неожиданно нарушил наступившую тишину: — Хочешь взглянуть на библиотеку Мэнора? Гермиона замерла на мгновение, словно не веря своим ушам. Затем её глаза расширились, отражая весь спектр эмоций — от недоверия до восторга. Она резко вскочила с дивана, забыв о всех приличиях, и в следующее мгновение уже сидела на коленях перед ним, поджав под себя ноги. Их лица оказались на одном уровне, так близко, что она могла разглядеть золотистые искорки в его серых глазах. — Правда можно? — в ее глазах заблестел огонек. Они замерли, внезапно осознав, как мало пространства осталось между ними. Воздух вокруг сгустился. Гермиона ощутила, как её грудь тяжело вздымается, а в ушах стучит собственный пульс. Кончик языка нервно скользнул по внезапно пересохшим губам, оставив после себя солоноватый привкус волнения. Драко сидел неподвижно, лишь резче обозначились скулы под натянутой кожей, когда он сжал челюсти. Он сделал едва заметное движение вперёд — и этого оказалось достаточно, чтобы мир вокруг Гермионы перевернулся. В голове образовалась тревожность, от которой все ее тело словно оцепенело. Мысли путались, сменяя друг друга со сверхскоростью. Мягкие ли губы? А вдруг я плохо целуюсь? Стоит ли? А если это шутка? И многие другие вопросы копились в разуме, будто бомба замедленного действия, которая вот-вот рванет. Легкая паника от происходящего стала зудеть где-то глубоко-глубоко внутри, пытаясь призвать рассудок. — Малфой, я… — её голос прозвучал хрипло, почти шёпотом. — Заткнись, Грейнджер, — прервал он её, и в его голосе звучала какая-то новая, незнакомая интонация. Их губы встретились внезапно, но нежно — первый робкий контакт, больше вопрос, чем утверждение. Драко не отстранился, его теплое дыхание смешивалось с её. Гермиона замерла, глаза широко распахнуты, всё тело напряжено в ожидании… Чего? Конечно, она сейчас оттолкнет его и начнет кричать. Но секунды шли, а его губы по-прежнему мягко прижимались к её, и постепенно, очень медленно, что-то внутри неё начало таять. Когда она наконец ответила на поцелуй, это было похоже на прорыв плотины. Её руки сами собой обвили его шею, пальцы вцепились в светлые волосы у самого затылка. Он ответил мгновенно — сильные руки обхватили её талию, прижимая так близко, что через тонкую ткань рубашки она чувствовала каждый мускул его тела. Нежный поцелуй превратился в нечто большее. Его язык скользнул между её губ и она с удивлением обнаружила, что инстинктивно отвечает ему. Дыхание учащалось, а желание внизу живота нарастало. Когда его руки спустились чуть ниже по спине, ведьму словно окатило холодной водой. Глаза распахнулись, и она слегка оттолкнула его, вскакивая на ноги так быстро, насколько это было возможно. — Прости, — это слово вырвалось на выдохе, сдавленное и дрожащее. Она схватила сумку и почти бегом бросилась к выходу, не оглядываясь, не давая себе ни секунды на раздумья. Только за дверью, в холодном коридоре, Гермиона позволила себе остановиться, прислонившись лбом к прохладной каменной стене. Губы по-прежнему горели, а тело отказывалось слушаться, дрожа от странной смеси стыда, страха и… сожаления? — Хватит на сегодня воспоминаний, — Малфой встал. Его выражение лица сильно изменилось. Гермионе даже показалось, что в его глазах отразилось что-то похожее на боль. — Завтра после завтрака отвезу домой. И не дав что-либо ей сказать, он вышел из палаты. Гермиона провела языком по сухим губам. Воспоминания, нахлынувшие после какао, осели в легких неприятной слизью. На самом деле ей хотелось вспомнить что-то, не причиняющее страдания, но получилось как всегда. Девушка удобно устроилась на кровати, укрывшись одеялом и уставилась на потолок.