I Still Lost

      На две недели Джайро остановился в самом дешевом и отдаленном хостеле, добираться от которого до центра нужно было около сорока минут. Теснота и не особо приятная атмосфера от сожительства с несколькими незнакомыми людьми в одной комнате вынуждала его каждый день с самого утра выезжать в город и проводить там все время до прибытия позднего автобуса обратно. Он просто обязан был чем-то себя занять, чтобы от безделья меньше мыслей лезло в голову.       Так первую половину дня Цеппели проводил в библиотеке за учебниками, стараясь хоть как-то готовиться к предстоящим экзаменам. На столе — по несколько громадных учебников, на мониторе — лекции, а под рукой — картонный стакан кофе, каких за день набиралось по три штуки. Но как бы он ни старался сконцентрироваться, время от времени размышления о будущем накрывали волной, и он подолгу застревал взглядом на одной точке, стуча ручкой по тетради.       Джайро нисколько не сожалел о сделанном выборе — он сделал так, как должен был поступить настоящий друг. Но мог ли он брать на себя ответственность за чужую жизнь? Как бы жестоко не звучали тогда слова хирурга, он был прав, и для Джонни, когда-то звезды конных скачек, человека, посвятившему этому всю жизнь, потерять ноги — значило потерять все, вместе с волей к жизни. И как врач Джайро, конечно, мог позаботиться о нем, мог помочь ему привыкнуть к новому образу жизни, но все эти усилия будут бессмысленными, если не лечить душу, а для этой роли парень считал себя не лучшим кандидатом.              В последний день Цеппели покинул библиотеку пораньше, чтобы забрать кресло-коляску. Он договорился с отделением принести ее туда заранее, так как уже завтра ему было бы довольно проблематично вести ее с другого конца города и тратить время с учетом раннего рейса в Нью-Йорк.       Медсестры встретили его в хорошем настроении. Все две недели как Джайро ни приходил, так они встречали его с таким измученным видом, что смотреть было больно. Они не жаловались ему, но было ясно, сколько проблем доставлял им Джонни. Хоть при нем он и не вредничал, зная его характер, спокойно работать он девушкам не давал. Но, похоже, новость о выписке успокоила юношу, и сегодня он вел себя более-менее покладисто.       — Знаете, он хоть и тихий сегодня… Но будто бы еще более грустный, чем обычно, — сказала медсестра, провожая гостя до палаты. — Вроде бы выписка завтра, а вид у него совсем неважный.       — Его навещал кто-нибудь еще?       — Только вы с ним и сидите все приемные часы.       Ничего не ответив, юноша легонько коснулся плеча огорченной девушки и зашел в палату, закрыв за собой дверь.       — Привет, — тихо поздоровался Джайро, в ответ получив только взгляд в свою сторону с чуть нахмуренными бровями. — Как себя чувствуешь? Завтра уже домой летим… — он поставил стул у изголовья кровати и сел поближе, положив ладонь на чужое запястье.       — Я правда не понимаю, зачем тебе все это, — нехотя заговорил Джонни, осторожно повернув голову в сторону. — Какой придурок станет по своей воле обременять себя вот… таким, — брезгливо выдал он, ударив ладонью по ногам.       — Тебя это заботить не должно.       — Если ты думаешь, что тебе это зачтется, то я сильно сомневаюсь.       — Я, конечно, рад, что у тебя сегодня столько сил на разговоры, но сейчас лучше заткнись. Я тебе уже сто раз все говорил, мне надоело вдалбливать одно и то же в твою пустую голову.       Между ними обычным делом повисла тишина. За две недели Джайро к этому привык, поэтому спокойно откинулся на спинку стула и отвел взгляд. И так каждый раз они бросались друг на друга с упреками, а после подолгу сидели с этим неприятным осадком на душе. Не будь вид Джонни таким несчастным и истощенным, Цеппели бы и не скрывал, как бесится каждый раз из-за его слов. Что ни диалог, то ощущение, будто Джостар так и вынуждает его сказать желанную «правду», словно ему станет легче, если такое отношение к нему будет не из искренних благих намерений и теплых чувств, а из жалости. Но самым отвратительным было то, что в глубине души Джайро понимал, что такие мысли друга не были беспочвенными. Когда Цеппели принимал решение, на него могли повлиять свойственные врачу сострадание и долг.       — Давай просто вернемся домой. Я скоро с ума сойду от этих дешевых гостиниц.       — Да, я тоже устал от больницы…       Поднявшись и убрав стул к стене, Джайро хотел было уйти, но Джонни схватил его за руку. Он никогда не отпускал его так быстро, хоть и терпеть не мог, когда друг изо дня в день приходил смотреть на его отвратительный жалкий вид. Но с ним хотя бы на час становилось спокойно: не беспокоили медсестры, не терзала скука, не мучало однообразие холодных белых стен, а его мягкий низкий голос отвлекал от надоевшего фонового шума рециркулятора.       — Не беспокой этих милых девушек хоть в последний вечер, ладно? — усмехнулся Цеппели и крепко сжал его ладонь напоследок.       Выйдя из палаты, он облегченно выдохнул, улыбка сошла с его лица, а взгляд вместо наигранного спокойствия помрачнел. Каждый раз, покидая друга, он долго чувствовал опустошение и холод из-за его беспристрастного взгляда и явного недовольства от встреч.       — Хорошо, что у него есть такой друг, как вы, — ласково обратилась медсестра, сопровождая его к выходу.       — По правде говоря, я уже начинаю сомневаться в своих силах.       — Напрасно, — голос девушки прозвучал с каким-то воодушевлением. — Он хоть и очень вредный, и характер у него не сахар, но это даже к лучшему. Он сможет быстро адаптироваться, но первое время все равно не позволяйте ему большие нагрузки. Главное, что ему нужно, — это близкий человек рядом. Поэтому хорошо, что у него есть вы. В его ситуации одиночество страшнее всего.       — Да… Спасибо, что терпели его. Надеюсь, скучно вам не станет без него?       — Конечно станет! — рассмеялась девушка. — Но, так и быть, передадим эту непростую должность в ваши надежные руки. Смотрите только не забалуйте его!       — Слово даю, — протянул Цеппели, перед уходом галантно поклонившись и поцеловав ладонь медсестры.              Следующим утром в восемь часов Джайро уже был в больнице. В это время в отделении было оживленно: в столовой кипела подготовка к завтраку, в процедурной практиканты под руководством медсестры подготавливали капельницы и инъекции, постовая сестра заполняла бумаги на выписку Джонни Джостара, а у самой его палаты в конце коридора суетились остальные.       — Что за шум? — поинтересовался Цеппели, незаметно подойдя к девушкам со спины, из-за чего те здорово перепугались.       — Ой! — воскликнули две медсестры, резко повернувшись к посетителю.       — Ах, каждый раз одно и то же, — помотала головой одна.       — Утренний туалет всегда такой. Вот так по очереди и пытаемся его уговорить не мешать и немного потерпеть, — продолжила вторая, сунув руки в карманы костюма.       — Может быть я смогу его уговорить?       — Попробуйте… — неуверенно сказали девушки.       Но не успел парень и войти в палату, как на весь коридор раздалось это привычное звонкое: «Пошел к черту!» Только когда после пятиминутки пришла старшая медсестра, ей удалось угомонить взбунтовавшегося пациента и подготовить его отъезду. В отличие от молоденьких сестер ей было не до капризов, и под ее строгим властным характером Джонни все-таки поддался унизительным манипуляциям, а после спокойно позволил одеть себя.       — Ну и чего орешь? Я ж сказал тебе вчера, потерпи последний день, — Джайро вошел, когда Джонни был уже почти готов, оставалось только обуть его.       — Я бы посмотрел, как бы ты ходил с этой херней в члене.       — Далеко не все процедуры приятные, мог бы уже и привыкнуть. Подумаешь, раза три всего сменить, — пожал плечами Цеппели, оставаясь стоять в углу комнаты.       Как знак, что все наконец-то закончилось, в палату вошел лечащий врач с документами и сестра с коляской. В последний раз осмотрев пациента, мужчина обратился с рекомендациями к его другу, подробно рассказывая ему о дальнейших планах в реабилитации и постепенном обучении Джонни к самостоятельной личной гигиене и быту. Задав несколько грамотных уточняющих вопросов, Джайро дал понять врачу, что и сам в какой-то степени смыслит в медицине, отчего тот оборвал свой монолог и с приятным удивлением сказал, что оставляет своего пациента в компетентных руках.       В палате вновь стало тихо, парни остались вдвоем, а напротив кровати — коляска, как окончательный приговор. От взгляда на нее Джонни ощущал холод по телу.       — Я не хочу… — прошептал юноша, крепко сжимая край матраса. — Я не хочу жить с этим.       — Джонни, у нас и так мало времени, давай без этого, — развернув коляску боком к кровати, Джайро встал напротив и протянул руки к Джостару. — Давай, держись за меня.       — Даже смотреть не могу… Это же навсегда, да?..       — Джонни, придется. Давай, некогда нам рассиживаться, нам нужно успеть прийти раньше основной посадки, — согнув ноги в коленях, Джайро обхватил парня одной рукой под мышкой, второй крепко ухватился за талию и поднял его, но не успел усадить Джонни в кресло, как тот обнял его за шею, прижавшись лбом к плечу. — Все будет хорошо, обещаю тебе.       Посадить Джонни в кресло оказалось не последней проблемой. Перед самым выходом он остановил Джайро новым страхом: он боялся, что снаружи его точно будут выжидать змеи-журналисты, желающие запечатлеть результат позорного краха его карьеры. Пришлось еще долго успокаивать его, пока Цеппели не попросил у стойки регистрации маску. Скрыв ею половину лица и опустив шапку до бровей, он перестал идти на поводу и откровенно игнорировал любой глупый страх Джостара, а их по дороге в аэропорт возникало еще достаточно, что изрядно помотало его еще до основных долгих и проблемных процедур перевозки на борту такого пассажира.              — Вот мы и дома, — выдохнул Джайро, перекатив коляску через невысокий порог и бросив сумку с вещами на пол. — Тесновато, но, думаю, нам хватит. Да и тебе будет полегче.       Студент жил в небольшой светлой двухкомнатной квартире. Короткий коридор выходил в кухню-гостиную с балконом, а дверь слева вела в спальню. Так же слева, сразу у входа, была ванная комната.       — Из одной больницы в другую, — проворчал себе под нос Джонни, щурясь после темной лестничной площадки от света белоснежной квартиры.       С первого взгляда дом парня показался очень опрятным: с того дня, как Джайро уехал, на диване остались ровно лежащие подушки, свернутый плед, на столике ровной стопкой лежали модные журналы, в кухонной зоне так же было чисто и свободно, на рабочем пространстве не лежало ни одного лишнего предмета.       Общий бледный минималистичный интерьер разбавляли некоторые элементы декора, в которых чувствовался итальянский характер жильца: выделялся старый белый книжный шкаф со стеклянными элементами в дверцах, на стенах — картины с цветами, пейзажами и абстракциями. Деревянная мебель, подушки с рисунком на тканях как на средневековых гобеленах. На тумбе под телевизором — несколько рамок с семейными фотографиями.       Но того же нельзя было сказать о спальне. Здесь с той самой ночи остался полнейший хаос: кровать расправлена, небрежна, на ней разбросаны вещи, дверца шкафа распахнута, на столе открытые учебники и стопки больших тетрадей с конспектами, а под ним валялись бутылки алкоголя.       — Прости, совсем забыл прибраться после выходных. Почему-то именно у меня им нужно собираться… — Джайро подвез коляску к кровати, а сам быстро собрал весь хлам из-под стола. — Ты как, голоден? — парень вернулся в комнату и сел на корточки перед Джонни, положив ладони на подлокотники кресла. Весь перелет и путь до дома он был на удивление слишком тихим, и сейчас выглядел каким-то отрешенным, прижимаясь к углу спинки и зажимая руки между бедер. На вопрос он не ответил.       — Ладно… Тогда пойдем отмою тебя что ли. Ты же не будешь брезговать, на моей постели поспишь?       Перед тем как отнести Джонни в ванную, Джайро положил на дно чаши нескользящий коврик, а на столешницу над стиральной машинкой положил поднос с кухни, на который он сложил все необходимое. В больнице ему выдали на первое время, пока не удастся купить дома, средство для интимной гигиены, питающие крема и несколько подгузников. После всех приготовлений он помог парню раздеться и перенес его в ванную, заполненную теплой водой до уровня чуть выше поясницы.       — Ты верх сам помоешь, или не в настроении? — спросил Цеппели, вспенивая губку.       — Сам, — процедил сквозь зубы Джонни и выхватил губку из его рук, чуть поворачиваясь торсом в сторону от него.       Дабы не смущать лишний раз, Джайро развернулся к нему спиной, опираясь боком о край раковины. Ему самому, несмотря на опыт ухода за больными, было несколько неловко. За каждым своим действием он следил внимательнее, чем обычно, зная, как легко можно задеть чужую гордость, хоть по натуре он вовсе не был деликатным человеком. К счастью, только из-за этой схожести в их с Джонни характерах он мог позволить себе отвечать ему с той же прямолинейностью и колкостью в словах.       — Как же это унизительно…       — Хочешь сказать, со мной еще хуже, чем когда перед тобой вертелась целая толпа привлекательных девочек? — после того, как Джонни самостоятельно вымыл тело и голову, Цеппели встал на колени у ванны и начал помогать с ногами.       — Представь, что ты сначала бухаешь со своим другом каждую пятницу, да и вообще проводишь с ним все свое свободное время, а потом он подтирает тебе зад как ребенку.       — Не понимаю, чего ты так бесишься, естественные вещи. Ну это как блевать с друзьями на пьянке, — усмехнулся Джайро, запястьем заводя за ухо выпавшую из хвоста прядь волос.       — Ну и как ощущения? — пробурчал Джостар, дуя губы и хмурясь.       — Не знаю, я пить умею, ни разу не блевал, но был бы только рад, если бы за мной ухаживали, волосы мне там держали, рот вытирали.       — Сравнил блять.       — Потерпи пару раз. Я тебе объясню и сам будешь все делать. Мне тоже, знаешь ли, не доставляет удовольствия слушать твое ворчание. В больнице ты так же себя вел?       — На девушек я ворчать не могу, а тебе с этого ничего не будет. Ай! –Джайро резко дернул рукой, пытаясь ущипнуть его за бок. Джонни завалился назад, ударился локтем и затылком о край ванны и плеснул пенной водой на футболку Цеппели. — Да какого хрена?!       — Будешь пререкаться со мной — вообще ничего делать не буду, — не обращая внимания на полученные по его вине ушибы, Джайро отпустил чужую ногу и взялся за другую, замечая краем глаза, каким прожигающим взглядом косился на него Джонни, потирая локоть. — Я хоть и должен помогать тебе, но это не значит, что я буду постоянно сюсюкаться с тобой. Ты либо учишься, либо не жди от меня ничего.       В конце всех процедур Джайро усадил юношу на широкий край ванны и приступил к последней и самой важной части — к гигиене половых органов, о которой он так и сказал: «Объясняю один раз». А чтобы хоть как-то отвлечь Джонни от всей неловкости процесса и заодно объяснить ему важность столь тщательного ухода, рассказывал ему долгую, нудную, но красочную на подробности лекцию об урологических осложнениях, грозящих ему при халатном отношении к своему здоровью.       После часа, проведенного в ванной, Цеппели почувствовал еще большую усталость: хотелось впервые за две недели нормально принять душ, хорошо поесть и поспать часиков так двенадцать, — но оставалось еще много дел на день.       Он переодел друга в свою чистую домашнюю одежду и уложил в кровать. Уснул он очень быстро, пока Джайро располагал его ноги, оставляя между коленями маленькую подушку, чтобы те не разворачивались внутрь. И пока Джонни отдыхал, ему оставалось самое изнуряющее: побегать по городу за покупками.       Пришлось идти в магазин в два подхода, потому что унести все необходимое за раз он не смог. Сначала он принес домой выписанные в аптеке противопролежневые подушки, антисептические растворы и смягчающие мази и купил два комплекта постельного белья, а после вернулся с двумя большими пакетами продуктов. В супермаркете он провел больше всего времени, продумывая, что бы мог приготовить в рамках специальной диеты. Тщательно выбирал свежие овощи и фрукты.       — Не спишь? — заглянув в комнату, Джайро заметил открытые глаза Джонни. Тот молча перевел на него взгляд и дернул головой, как бы спрашивая: «Чего хотел?»        — Смотри, — он прошел к кровати с пакетом, вытаскивая из него два домашних костюма голубой расцветки разных оттенков с принтом в виде звезд: один состоял из шорт и футболки, а второй из брюк и теплой кофты с капюшоном. — Неплохо, да? И ткань приятная. Были еще в зеленом цвете, я бы даже себе взял, жаль только денег уже не хватило.       — Можешь забрать мою карту, если все настолько плохо. У меня остались некоторые сбережения, — на выдохе произнес Джонни, наблюдая, как Цеппели срезал с новой одежды ценники и собирал ее вместе со своими вещами на стирку.       — Да нет, спасибо, сам как-нибудь справлюсь, — откинув в сторону часть простыни, Джайро свалился на кровать и устало простонал в подушку. — Боже, наконец-то… Даже пойти отлежаться в ванне уже лень, я бы с радостью до утра просто валялся и ни-че-го не делал. Зато теперь уж точно хоть неделю можно безвылазно дома сидеть.       — Ты на учебу не собираешься?       — Ты что дурак? Я боюсь тебя одного оставлять, — парень повернулся боком, подпирая голову рукой. — До экзаменов две недели. Я побуду это время с тобой. Подготовиться я и сам смогу, а вот как ты будешь корячиться тут один я не представляю. Переломаешься еще, что я тогда с тобой делать буду?       — Дурак тут только ты, — закатил глаза Джонни и, опираясь двумя руками, постарался перевернуться на бок. И хотя Джайро обещал поменьше помогать ему, больно было смотреть на эти тяжелые движения и косо лежащие ноги, за которыми Джостар еще не привык следить, поэтому помог ему сменить позу и правильно повернул таз и ноги. — Только попробуй пожаловаться, если что-то не сдашь или сдашь плохо — я тебя побью.       — Тебе же лучше верить в мои знания, иначе выходит, что ты отдал себя в руки двоечника.