«Нёвиллет и инспектор Ризли: неожиданное знакомство»

                  В общем, когда мы пришли, начал Ризли, – нарушив молчание , его голос прозвучал глухо. Всё было более-менее нормально. Пока мы не увидели Фурину.             Ризли тут же замолчал, почувствовав на себе тяжёлый взгляд Нёвиллета. Он опустил глаза, сконцентрировавшись на пол в кухне.              Ну как? – произнёс Нёвиллет, останавливаясь и поворачиваясь к ним. Его лицо было непроницаемо, но в глазах бушевала буря. Она ложилась спать, и я после нашего разговора с тобой Ризли,тоже пошёл спать. И как давно она ходит по клубам, пока я сплю?              Ну… это ты узнаешь завтра, Нёвиллет, – произнёс Ризли, стараясь, чтобы его голос звучал твёрдо. Он переступил с ноги на ногу, избегая прямого взгляда. Сейчас ей нужно отоспаться. Она явно не в том состоянии, чтобы выяснять всё здесь и сейчас.              Ты прав, Ризли, – согласился Нёвиллет, и в его голосе впервые за вечер прозвучала усталость. Он провёл рукой по лицу, словно стирая с него маску холодного спокойствия.              Что хоть удалось выяснить? – продолжил он, уже обращаясь к обоим. Ризли кашлянул, собираясь с мыслями.              Ну, произнёс он, – меня смутил один вход. Там постоянно толклись подозрительные личности, был какой-то оживлённый трафик. Не похоже на обычных поставщиков или персонал.              А мы увидели трёх парней, – подхватила Клоринда, её голос был резким и собранным. Она скрестила руки на груди. На танцзале. Они пытались увести двух девушек из зала, причём довольно настойчиво. Одна сопротивлялась. И один из них, тот что повыше, что-то сунул в руку одной из девушек. Быстро, стараясь, чтобы никто не заметил. Похоже на маленький свёрток.              Так, – Нёвиллет тяжко вздохнул. Понятно. Толком ничего. Только догадки. Он произнёс это задумчиво, почти про себя, его взгляд ушёл вдаль, в ночную мглу . Но в клуб уже нам не попасть. Мы засветились. Значит, будем ждать. Завтра ждём отчёт из деревни от наших людей и то, что нароет наш айтишник по этим подозрительным транзакциям.             Ризли молча кивнул, его мысли уже работали в другом направлении.              Да, – произнёс он, – и нам нужно попробовать проникнуть в офис и на съёмный склад Куникудзуси Скарамуччи.             Нёвиллет снова вздохнул, на этот раз ещё глубже. Казалось, тяжесть всего вечера легла на его плечи.                    А теперь – все спать, – произнёс он твёрдо, но без прежней суровости. Нам осталось четыре часа, а завтра нужно быть с ясной головой. Завтра будет непростой день. Вся троица, словно по команде, двинулась в коридор .                   Нёвиллет и Клоринда шли впереди, обсуждая что-то тихо и короткими фразами. Ризли снова чуть отстал, его взгляд снова прилип к фигуре Нёвиллета. Он наблюдал, как мягкий свет играет на его халата, мощные мышцы спины и узкую талию.                   И всё-таки он идеально красив, – пронеслось в голове у Ризли, и он подавил тяжёлый, почти болезненный вздох. Это было смесью восхищения, досады и чего-то ещё, более глубокого и запретного, о чём он предпочитал не думать.

***

            Утро наступило быстро, слишком быстро для Нёвиллета. Он так и не уснул. Его мысли были переполнены этим делом. В голове царила полная каша, хаос из тревоги, гнева и беспомощности.             Он встал с кровати с тяжестью во всём теле и тянущей болью в висках. Первым делом он направился в душ, надеясь, что струи горячей воды смогут снять мышечное напряжение и остатки мути от бессонной ночи. Он стоял под почти обжигающими струями, закрыв глаза, пытаясь привести мысли в порядок, но они снова и снова возвращались к сестре.             После душа, закутавшись в банный халат, он механически приготовил завтрак: омлет, тосты, свежий сок. И двойной эспрессо, тёмный и горький, без сахара. Он нуждался в ясности, и кофе был его главным союзником в этом.             Через час на кухню, потягиваясь и потирая глаза, вышла Сиджвин. Она выглядела свежо и беззаботно, не подозревая о ночных событиях.              Доброе утро, братец! – щебетала она, садясь на высокий стул. Мне такой странный сон приснился! Будто я летаю на огромном механическом орле. Это же к чему-то хорошему, правда?             Нёвиллет с трудом выдавил улыбку, наливая ей сок.              Возможно, – произнёс он нейтрально. Сны – это просто игры разума.             Через некоторое время в дверном проёме появилась Фурина. Вид у неё был удручающий: растрёпанные, слипшиеся волосы, бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами. Нёвиллет видел, что сестра страдает от жестокого похмелья, но в его груди не было ни капли жалости – лишь холодная, разочарованная ярость.             Молча, не глядя на неё, он взял со стола стакан, положил в него шипучую таблетку от головной боли, налил воды и, не произнося ни слова, протянул Фурине. Его движения были точными и, без единого лишнего жеста. Фурина, не поднимая глаз, взяла стакан дрожащей рукой.                    Спасибо, – прошептала она хриплым голосом и, быстро выпив, тут же побрела прочь, в сторону ванной комнаты.                   Через некоторое время все сидели за столом и завтракали в полном молчании, нарушаемом только беззаботным щебетанием Сиджвин о планах на день в школе. Нёвиллет отпил последний глоток кофе и поставил чашку на блюдце с тихим, но отчётливым стуком. Все взгляды непроизвольно устремились на него.              Фурина, – произнёс он ровным, лишённым эмоций тоном, – сегодня ты поедешь со мной на работу. В школе я договорюсь.             Фурина съёжилась, словно от удара. Она поняла. Ей пришёл полный пиздец. Если Нёвиллет берёт её с собой на работу, отрывая от занятий, это не сулило ничего хорошего. Это означало только одно – серьёзный, долгий и беспощадный разговор, которого она боялась больше всего.

***

            Высадив Сиджвин у ворот школы, Нёвиллет даже не заглушил двигатель. Он повернулся к Фурине, сидевшей на пассажирском сиденье и смотрящей в окно.              Сиди в машине, – приказал он коротко. Я скоро вернусь.             Он вышел и направился в здание школы. Фурина молчала, сжавшись в комок. Она боялась пошевелиться.             Через десять минут он вернулся, сел за руль, и тронулся с места, не проронив ни слова. Они ехали в полной тишине, и эта тишина давила на Фурину, как тяжёлый груз.             Подъехав к зданию, Нёвиллет наконец нарушил молчание.              Иди в кабинет Клоринды, – произнёс он, глядя прямо на дорогу. После утреннего заседания я приглашу тебя в свой кабинет. И у нас будет очень серьёзный разговор.             Его тон был ледяным и не оставлял пространства для возражений. Фурина опустила голову, чувствуя, как комок подкатывает к горлу. Она понимала, что за свой вчерашний поход ей ой как будет непросто. Она молча вышла из машины и побрела к знакомым мраморным ступеням.             Зайдя в кабинет Клоринды, она понуро поздоровалась, едва подняв глаза. Клоринда сидела за своим столом, погружённая в документы. В ответ на приветствие она лишь на секунду подняла голову, холодно окинула Фурину взглядом и, не сказав ни слова, вернулась к работе.             Воздух в кабинете был прохладным и напряжённым. Клоринда всё ещё была зла на Фурину за те слова, что та наговорила вчера в машине. Да, она была пьяна, но, как говорится, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. Эти слова задели её за живое. Фурина бессильно опустилась на кожаный диван в углу и уставилась в узоры на полированном полу, ожидая своей участи.             Минут через двадцать Клоринда отложила последнюю папку, откинулась на спинку кресла и повернулась к Фурине.                    Я ничего не буду говорить Нёвиллету о твоих… излияниях в машине, – произнесла она чётко, смотря прямо на девушку. Но перед Ризли и передо мной ты должна извиниться. По-нормальному.             Фурина подняла заплаканные глаза. Слёзы текли по её щекам сами собой, смешиваясь с макияжем.                    Клоринда, прости, – всхлипнула она. Я буду послушной. Я буду сидеть дома, я буду убирать и готовить, только не говори Нёвиллету, что я вчера несла в машине… Я хоть и смутно помню, но мне так стыдно! И я извинюсь перед Ризли, – прошептала она почти неслышно.                    Хорошо, – произнесла Клоринда, и в её голосе впервые за утро появились нотки чего-то, отдалённо напоминающего снисхождение.                   В этот момент дверь кабинета открылась, и в него, неся стопку бумаг, вошла Навия. Увидев Фурину в таком плачевном состоянии, она подняла брови. О, Фурина, – произнесла она с лёгким удивлением. Тебя что, братец решил призвать к суду за вчерашнее?             Фурина съёжилась ещё больше, словно пытаясь провалиться в диван, и опустила глаза.              Я не знаю, – пролепетала она. Он сказал, что я сегодня буду тут.             Навия положила бумаги на край стола Клоринды и внимательно посмотрела то на одну, то на другую.              Клоринда, не дави на девочку, – мягко сказала она. Выглядит так, будто она уже всё осознала.             Клоринда встала из-за стола и медленно подошла к Фурине. Она наклонилась и взяла девушку за подбородок, заставив поднять голову.              Осознала? – спросила она, глядя прямо в её заплаканные глаза.              Да, да, осознала, – всхлипывая, произнесла Фурина, её плечи тряслись.              Ну вот и хорошо, – произнесла Клоринда и отпустила Фурину, и её голос смягчился на градус. Навия, всегда более мягкая и участливая, вздохнула.              Ладно, разберёмся, – сказала Навия ободряюще. Я сейчас чай принесу, с мёдом. Тебе явно не помешает. И с этими словами она вышла из кабинета, оставив Фурину под неусыпным, но уже не таким суровым взглядом Клоринды.