Гарри Поттер и Законы Магии

Первое, что почувствовал Гарри, — это холод. Не тот пронизывающий холод сырого подземелья, где он провёл последние часы перед... перед чем? Его мысли метались, пытаясь ухватиться за ускользающие воспоминания. Магическое возмущение. Древний артефакт. Вспышка света, которая разорвала реальность. Второе ощущение — это запах. Запах старого дерева, пчелиного воска от свечей, слабый аромат лаванды из саше, которые развешивали домовые эльфы для свежести белья. И что-то ещё — детский запах. Хогвартс всегда заботился о своих учениках. Гарри открыл глаза. Багровые полога кровати с балдахином. Потолок спальни Гриффиндора, такой знакомый и одновременно забытый. Слева — мерное сопение, справа — кто-то негромко храпел. Звуки спящих мальчиков наполняли комнату привычным, уютным шумом. Сердце Гарри бешено заколотилось. Это было невозможно. Он сел на кровать, и тут же мир накренился. Головокружение накатило волной, желудок неприятно сжался. Гарри вцепился в край матраса, ожидая, пока приступ тошноты пройдет. Его дыхание участилось, ладони вспотели. «Спокойно. Дыши, анализируй». Когда головокружение отступило, Гарри осторожно посмотрел на свои руки. Маленькие. Детские. Тонкие пальцы, никаких шрамов от проклятий, никаких следов от зельеварения, никакого ожога на указательном пальце правой руки, который он получил три года назад — или тридцать лет в будущем? — когда неудачно обезвреживал тёмный артефакт. Руки ребенка. Гарри медленно, очень медленно провел ладонью по лицу. Гладкая кожа, ни следа щетины. Нос — тот самый тонкий, слегка вздёрнутый детский носик, который начнет выпрямляться только после скачка роста на третьем курсе. Скулы совсем не те, что он помнил, глядя в зеркало ещё... вчера? «Нужно оценить своё физическое состояние», — методично продолжал Гарри, переходя к следующему пункту аврорского протокола действий в нестандартной ситуации. Он осторожно встал с кровати. Ноги показались слишком короткими, центр тяжести сместился, и Гарри едва не упал, не рассчитав движение. Взрослый разум в детском теле — это было похоже на то, как если бы его заперли в тесной клетке. Все не так. Все не там, где должно быть. Ему нужно было в туалет, причем достаточно срочно. Он тихо, стараясь не разбудить спящих однокурсников, прошел к двери. Каждый шаг давался с трудом — тело слушалось, но не совсем так, как нужно. Словно он управлял чужой марионеткой, где веревочки были подсоединены не совсем правильно. Ванная комната была пуста. Гарри включил свет — и замер, увидев свое отражение в зеркале над рядом раковин. Ему было одиннадцать — двенадцать лет. Худое, угловатое лицо с торчащими ушами. Взъерошенные черные волосы, которые невозможно пригладить. И глаза. Изумрудно-зелёные глаза. Но в них было что-то не то. Взгляд. Взрослый, усталый взгляд человека, видевшего смерть, предательство и войну. «Это я», — констатировал Гарри, чувствуя, как накатывает волна нереальности происходящего. «Это действительно я. Мне одиннадцать — двенадцать лет. Я на первом или на втором курсе Хогвартса». Он справил нужду — затем тщательно вымыл руки. Холодная вода помогла немного взбодриться. Гарри снова посмотрел на свое отражение. «Итак. Факты». Он находился в Хогвартсе. Первый или второй курс. Гарри прекрасно помнил последующие семь лет обучения. Помнил войну. Помнил, как стал аврором. Как специализировался на тёмных артефактах. Как изучал ритуалистику, потому что без понимания основ магии невозможно было безопасно работать с древними предметами. Помнил предательства. Манипуляции. Ложь, скрытую за деланной заботой и мерцающими глазами. Гарри крепко сжал край раковины. Фаянс был холодным под пальцами. «Магическое возмущение», — решил он. Он с командой авроров обезвреживал артефакт в старом поместье. Древняя вещь, пропитанная магией времени — редчайший и опаснейший тип артефактов. Что-то пошло не так. Гарри помнил вспышку, боль, ощущение, будто его выворачивает наизнанку. И теперь он здесь, в Хогвартсе, в прошлом. — Путешествие во времени, — пробормотал Гарри вслух, оценивая свой голос. Тонкий, детский, с еще не сломавшимся тембром. Он прокашлялся. Он знал теорию. Магия времени была одной из самых опасных и малоизученных областей. Маховик времени работал по строгим законам. Но артефакт, с которым они работали... это была совсем другая магия. Древняя. Дикая. Неподчиняющаяся современным законам. — Возврата нет, — констатировал Гарри. Это было не предположение. Это было утверждение. Артефакт разрушился. Магическое возмущение было единичным. Он здесь, в прошлом, и это новая реальность. Не петля времени. Новая линия. Вопрос — что с этим делать? Гарри вернулся в спальню. За окном уже начал сереть рассвет. Он осторожно забрался обратно в кровать, натянул одеяло. Усталость навалилась внезапно. Гарри зевнул — широко, по-детски, на секунду не контролируя мышцы лица. Еще одна особенность детского тела: меньший запас энергии, большая потребность в отдыхе. Он помнил, как в первые годы обучения просто вырубался после занятий, а взрослые волшебники могли бодрствовать сутками. «Нужно спать. Сегодня... будет очень интересный и важный день. Нужно всё продумать. Составить план, решить, что делать дальше».