Гарри Поттер и Законы Магии

Гарри допил тыквенный сок и посмотрел на расписание, которое принёс им староста — Перси Уизли, старший брат Рона, преисполненный важности. Зельеварение. Первый урок с Северусом Снейпом. В подземельях. Совместно со Слизерином. Гарри встал из-за стола, чувствуя, как желудок неприятно тянет — он переел. Взрослый Гарри знал свою норму, но детский желудок был меньше, и теперь всё ощущалось тяжестью в животе. Придётся быть внимательнее с порциями. Гарри помнил этот урок. Помнил каждое слово, каждый взгляд, каждую издевку. Тогда, несколько десятков лет назад — или вчера, в зависимости от точки зрения, — одиннадцатилетний Гарри воспринял это как личную обиду. Северус Снейп возненавидел его с первого взгляда. Придирался. Унижал. Делал всё, чтобы жизнь Гарри в Хогвартсе была невыносимой. Только много лет спустя, глядя в умирающие глаза этого человека, Гарри понял правду. Северус не ненавидел его. Северус ненавидел Джеймса Поттера, которого видел в Гарри. Северус любил Лили Эванс и пытался защитить её сына единственным способом, который знал — держа его на расстоянии, не позволяя себе привязаться, играя роль, которую от него ожидали. Северус Снейп был величайшим шпионом своего времени. Он обманул самого Тёмного Лорда. И он был настолько хорош в своей роли злобного профессора зелий, что даже Гарри, даже после всех лет, даже зная правду, иногда сомневался — где заканчивалась маска и начинался настоящий человек? — Гарри, ты идёшь? — окликнула его Гермиона. — Мы опоздаем! Гарри встряхнулся и последовал за группой гриффиндорцев, спускающихся в подземелья. С каждой ступенькой вниз становилось холоднее. Факелы на стенах давали тусклый свет, отбрасывая длинные тени. Воздух был сырым, пахнущим затхлостью и чем-то едким — смесью зельевых ингредиентов, которые вываривались здесь годами. Гарри поежился. Детское тело остро реагировало на холод. Он чувствовал, как мурашки пробегают по рукам под мантией, как пальцы начинают коченеть. Взрослый Гарри мог игнорировать дискомфорт, но одиннадцатилетнее тело требовало тепла. У входа в класс уже собрались слизеринцы. Драко Малфой стоял в окружении Крэбба и Гойла, что-то рассказывая с важным видом. Увидев приближающихся гриффиндорцев, он замолчал, и на его лице появилась презрительная усмешка. — О, смотрите-ка, — протянул он достаточно громко, чтобы слышали все. — Знаменитый Гарри Поттер. Интересно, хоть что-нибудь ты умеешь, кроме как быть знаменитым? Несколько слизеринцев хихикнули. Гарри посмотрел на Драко — действительно посмотрел, не как одиннадцатилетний мальчишка, оскорбленный насмешкой, а как взрослый человек, оценивающий ситуацию. Драко Малфой. Избалованный мальчишка из богатой семьи, воспитанный в уверенности о превосходстве чистокровных. Ребёнок, который повторяет слова отца, не понимая их истинного значения. Ребёнок, который через несколько лет примет Чёрную метку и поймет, что война — это не игра. Который будет рыдать в ванной, не справляясь с давлением. Который не сможет убить Дамблдора, потому что в глубине души он не был убийцей. Драко был жертвой обстоятельств настолько же, насколько и Гарри. Просто по другую сторону. — Посмотрим, — спокойно ответил Гарри, не вкладывая в голос ни вызова, ни злости. Драко моргнул, явно ожидая другой реакции. Рон, стоящий рядом с Гарри, уже открыл рот для гневной отповеди, но не успел. Дверь класса открылась. Северус Снейп стоял на пороге, и Гарри почувствовал, как его сердце пропускает удар. Северус выглядел... молодым. Конечно, Гарри помнил его таким — сальные чёрные волосы, крючковатый нос, желтоватая кожа, темная мантия, развевающаяся при каждом движении. Но помнить и видеть — две разные вещи. Последний раз Гарри видел Северуса мёртвым, истекающим кровью в Визжащей Хижине, с этими чёрными глазами, смотрящими на него с мольбой... — Живо внутрь, — прошипел Снейп, и ученики поспешно выполнили его требование, тотчас войдя в класс. Класс зелий был именно таким, каким Гарри его помнил. Холодный, сырой, со стеклянными банками на полках, наполненными отвратительными ингредиентами, плавающими в мутной жидкости. Чучела неопознанных существ, свисающие с потолка. Ряды парт, а в дальнем конце — кафедра преподавателя и личная лаборатория Северуса за запертой дверью. Гарри сел за одну из парт в среднем ряду, рядом с Роном. Гермиона устроилась перед ними, уже доставая пергамент и перо. Слизеринцы заняли места на противоположной стороне класса. Снейп прошел к своей кафедре, мантия драматично взметнулась за ним. Он повернулся к классу, и его тёмные глаза методично окинули каждого студента. Гарри почувствовал этот взгляд — тяжелый, оценивающий, пронизывающий. Когда взгляд Северуса остановился на нём, Гарри инстинктивно напрягся. Легилименция. Он помнил это чувство — невидимые щупальца, пытающиеся проникнуть в разум. Северус не был настолько груб, чтобы откровенно считывать воспоминания одиннадцатилетних детей, но поверхностное сканирование эмоций — это было в его природе. Привычка шпиона, который всегда должен знать настроение окружающих. Гарри не сопротивлялся — сопротивление было бы замечено, — но осторожно сформировал поверхностный слой мыслей. Техника, которой его научили много лет спустя. Не окклюменция, которую невозможно было использовать в детском теле без риска повреждения психики, а простое... «редактирование». Выдвижение на передний план определенных эмоций и мыслей, погружение других вглубь. Нервозность. Любопытство. Легкая тревога перед первым уроком зелий. Всё, что должен чувствовать одиннадцатилетний ребёнок. Взгляд Северуса скользнул дальше. Гарри выдохнул, стараясь, чтобы облегчение не было слишком очевидным. — Вы здесь для того, чтобы изучить науку приготовления волшебных зелий и снадобий. Очень точную и тонкую науку, — начал Снейп, его голос был тихим, но каждое слово отчётливо резонировало в тишине класса. — Поскольку тут не будет глупых размахиваний палочками, то многие из вас с трудом поверят, что это можно назвать магией. Я и не жду, что вы сумеете по достоинству оценить волшебную красоту тихо кипящего котла и мерцающих над ним испарений, деликатную силу жидкостей, прокрадывающихся по человеческим венам, околдовывающих ум, порабощающих чувства… Я могу научить вас разливать по бутылям славу, настаивать храбрость, готовить живую воду… если только вы не такие же непроходимые тупицы, как те, кого мне обычно приходится учить. Воцарилась тишина. Гарри слушал, и слова, которые несколько десятков лет назад казались ему просто запугиванием, теперь раскрывались по-новому. Северус говорил правду. Зельеварение было искусством. Тонким, сложным, требующим не только знаний, но и интуиции, чувства магии. И Северус Снейп был мастером. Возможно, величайшим мастером своего поколения. — Поттер! — внезапно рявкнул Снейп, и Гарри вздрогнул, несмотря на все попытки контролировать реакции. — Наша новая... знаменитость. По классу прокатился тихий смешок. Гарри выпрямился в кресле, глядя на профессора. Вот оно. Начало. — Скажите, что я получу, если смешаю корень златоцветника и настойку полыни? Гарри знал ответ. Конечно, знал. Взрослый Гарри, изучавший зелья годами, работавший с ядами и противоядиями как мракоборец, мог бы прочитать целую лекцию. Но одиннадцатилетний первокурсник, который ещё даже не открыл учебник, не должен был этого знать. Гарри медленно покачал головой: — Не знаю, сэр. Рядом взметнулась рука Гермионы, тянущаяся к потолку. Снейп проигнорировал её. — Тск-тск, — цокнул языком Снейп. — Так, так… Очевидно, известность — это далеко не все. Но давайте попробуем еще раз, Поттер. Если я попрошу вас принести мне безоаровый камень, где вы будете его искать? Безоар — камень из желудка козла, универсальное противоядие от большинства ядов. Базовые знания для любого мракоборца. Гарри помнил, как однажды безоар спас жизнь Рона, отравленного медовухой, предназначенной для Дамблдора. Но опять же — обычный первокурсник не должен был этого знать. — Не знаю, сэр, — повторил Гарри, заставляя себя выглядеть смущенным. — И в чем разница, Поттер, между аконитом и борцом? Разницы не было — это два названия одного растения. Северус задавал «вопросы-ловушки», рассчитанные на то, чтобы сбить с толку даже того, кто учился по учебнику. — Я не знаю, сэр, — сказал Гарри в третий раз. Затем, после секундной паузы, добавил тише: — Но я думаю, Гермиона знает. Может, спросите её? Это вырвалось раньше, чем он успел подумать. Проклятье. Слишком дерзко. Слишком... Глаза Снейпа сузились. В классе стало ещё тише, если это вообще было возможно. Несколько слизеринцев затаили дыхание, ожидая взрывной реакции Снейпа. — Находчиво, — тихо произнес Снейп, и в его голосе было что-то странное. — Минус пять очков с Гриффиндора за дерзость, Поттер. — Он сделал паузу, затем повернулся к доске. — И для всеобщего просвещения: асфодель и полынь входит в рецепт напитка живой смерти. Безоар — это камень, извлеченный из желудка козы, который служит противоядием от большинства ядов. Что касается аконита и борца — это одно и то же растение, также известное как волчий яд. — Он обернулся, окидывая класс холодным взглядом. — Ну что, почему вы не записываете? Раздался скрежет перьев о пергамент и шорох учебников. Гарри механически записывал, но большая часть его сознания была занята анализом произошедшего. «Нужно быть осторожнее, — мысленно выругался Гарри. — Намного осторожнее». Снейп продолжил урок, объясняя правила безопасности в классе зелий. Гарри слушал внимательно, записывая каждое слово. Это было важно. Зельеварение было опасным, особенно для детей, которые еще не научились контролировать магию. Один неверный ингредиент, одно неправильное движение — и котел мог взорваться, обдавая кипящим зельем всех окружающих. Северус был строг не из жестокости. Он был строг, потому что цена ошибки в зельях могла быть очень высокой. — А теперь, — сказал Снейп, взмахом палочки материализуя инструкции на доске, — вы будете варить простое зелье для излечения фурункулов. Ингредиенты на полке у стены. Инструкции на доске. Начинайте. Студенты толпились у полки с ингредиентами, пытаясь найти нужные компоненты. Гарри методично собрал свой набор. Он вернулся к своему котлу и начал подготовку. Гарри работал медленно, намеренно. Взрослый Гарри мог бы сварить это зелье с закрытыми глазами за десять минут. Но одиннадцатилетний должен был делать ошибки, сомневаться, следовать инструкциям буква в букву. Рядом Рон уже умудрился расплескать половину воды, пытаясь добавить крапиву. Невилл на задней парте что-то делал совершенно неправильно, судя по странному зеленому цвету его зелья. Гарри добавлял ингредиенты в указанном порядке, старательно отмеряя пропорции. Его зелье постепенно приобретало правильный розовый оттенок. Не идеальный — идеальное зелье от первокурсника вызвало бы подозрения, — но приемлемый. Снейп ходил между рядами, его мантия шуршала по каменному полу. Он останавливался у каждого котла, делал язвительные комментарии. Когда он подошел к столу Гарри, тот почувствовал, как напряглись плечи. Северус молча смотрел несколько долгих секунд. Зелье мерно булькало, испуская легкий пар. Цвет был правильным. Консистенция — тоже. Не идеально, но для первого раза более чем прилично. — Приемлемо, — наконец произнёс Снейп, и в его голосе слышалось легкое удивление. — Продолжайте. Он отошел, и Гарри выдохнул. Рядом Рон уставился на него с открытым ртом: — Как ты это сделал? У меня какая-то... слизь получается! — Я просто следовал инструкциям, — пожал плечами Гарри, что было правдой. Просто он следовал им с пониманием того, что делает каждый ингредиент и почему важен порядок добавления. В конце урока зелье Невилла взорвалось. Это было настоящее зрелище. Котел вздулся, зашипел, и затем взорвался фонтаном кипящего зелья, обдав половину класса брызгами. Невилл завопил, на его руках уже начали вскакивать фурункулы. Еще несколько учеников — в основном те, кто сидел рядом, — также пострадали. — Идиот! — рявкнул Снейп, взмахом палочки охлаждая содержимое котла. — Долгопупс, вы явно не слушали. — Он повернулся к Симусу Финнигану, сидевшему рядом с Невиллом и тоже покрытому фурункулами. — Отведите его в больничное крыло. Остальные пострадавшие — тоже. Урок окончен. Оставьте образцы ваших зелий на моем столе для оценки. Студенты заспешили прочь, подальше от все еще дымящихся остатков зелья Невилла. Гарри аккуратно перелил свое зелье в пузырек, подписал его и поставил на стол Снейпа. Когда он уже направлялся к выходу, голос Северуса остановил его: — Поттер. Останьтесь на минуту. Гарри замер. Рон обернулся с вопросительным взглядом, но Гарри кивнул ему: — Иди, я тебя догоню. Когда дверь закрылась за последним учеником, в классе стало очень тихо. Гарри медленно повернулся к профессору. Снейп стоял у своего стола, скрестив руки на груди. Его тёмные глаза изучали Гарри с таким вниманием, что тому стало не по себе. — Вы хорошо сварили зелье, Поттер, — наконец сказал Снейп. — Слишком хорошо для первокурсника, который утверждает, что ничего не знает о зельеварении. Гарри сглотнул. Его сердце бешено колотилось, но он заставил себя сохранять спокойствие: — Я следовал инструкциям, профессор. Старался делать всё точно, как было написано. — Следовали инструкциям, — повторил Снейп, в его голосе слышался скептицизм. — Скажите мне, мистер Поттер, вы читали учебник перед уроком? — Нет, сэр, — ответил Гарри, что было правдой. Он не читал учебник. Ему не нужно было его читать. — И всё же вы точно отмерили пропорции. Добавили ингредиенты в правильном порядке. Не совершили ни одной ошибки. — Снейп сделал шаг ближе. — Вы понимаете, почему это выглядит... подозрительно? Гарри встретил его взгляд. Он не мог отводить глаза — это выглядело бы как ложь, как попытка что-то скрыть. Но и не мог держать зрительный контакт слишком долго — это было бы вызовом. — Я просто внимательный, профессор, — тихо сказал он. — Я слушал, что вы объясняли. Смотрел на доску. Старался делать все правильно, потому что... — он сделал паузу, подбирая слова, — потому что зельеварение важно. И опасно. Вы сами же это сказали. Это было разумное объяснение. Правдоподобное. Умный, внимательный ребенок мог бы сделать приличное зелье, просто следуя инструкциям и слушая учителя. Северус смотрел на него ещё несколько долгих секунд. Гарри чувствовал вес этого взгляда, была даже попытка проникнуть в разум Гарри. Он не сопротивлялся, позволяя Северусу видеть искренность, нервозность, легкий страх — все эмоции одиннадцатилетнего мальчика перед строгим профессором. — Хорошо, — наконец произнёс Снейп, и в его голосе было что-то странное. Не совсем удовлетворение, но и не подозрение. — Идите. И Поттер? — добавил он, когда Гарри уже направился к двери. — Не думайте, что ваша... внимательность... принесет вам какие-то поблажки в моем классе. Я буду оценивать вашу работу так же строго, как и работу любого другого ученика. — Да, сэр, — кивнул Гарри и вышел из класса. В коридоре он прислонился к холодной каменной стене, пытаясь унять дрожь. Адреналин всё ещё бурлил в крови. Это было слишком близко. Северус подозревал что-то. Нужно было быть осторожнее. Намного осторожнее.