Запретная формула любви

      Вечер в пентхаузе Дуфеншмирца был таким же тихим и уютным, как и большинство их совместных. Хайнц, только что вышедший из лаборатории, задумчиво стоял перед открытым холодильником, решая, что бы такое быстро приготовить на ужин, чтобы не заказывать доставку. Поверх чёрной футболки и серых брюк на нём был его неизменный, расстёгнутый белый лабораторный халат.       Кэндис, растянувшаяся на диване с учебником по социальной психологии, наблюдала за ним через арочный проём. Её взгляд скользнул по его фигуре, задержался на худых плечах, подчёркнутых тканью халата, на сосредоточенном профиле. Идея родилась спонтанно, как это часто с ней бывало.       Она бесшумно подкралась сзади и обняла его за талию, прижавшись щекой к его спине.       — Доктор Дуфеншмирц, — прошептала она, стараясь вложить в голос слабую, болезненную нотку. — У меня что-то болит…       Хайнц вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, ощутив её тепло. Он развернулся в её объятиях, и в уголках его губ дрогнула улыбка.       — О, детка. Опять переутомилась перед занятиями в университете? Или снова забыла поесть?       Он провёл рукой по её рыжим волосам, взгляд его наполнился привычной нежностью.       — Нет, — надула губки Кэндис, глядя на него снизу вверх. — Что-то серьёзное. Думаю, мне нужно ваше профессиональное мнение. Ваш халат… он выглядит очень убедительно. Прямо как у настоящего доктора.       Она сделала паузу, позволяя ему уловить игривую искорку в своих глазах, которую даже не пыталась скрыть. Её пальцы раздвинули края его халата и проскользнули внутрь, лаская тонкую ткань его водолазки. Хайнц на секунду замер, глядя на неё. Он видел и притворную слабость, и очень реальный, пылающий огонь желания в её синих глазах. Его мозг, всегда работающий на опережение, мгновенно проанализировал ситуацию: её тон, прикосновения и нарочито кокетливую позу.       И он всё понял. Чёртовски быстро.       Его выражение лица изменилось. Мягкая нежность уступила место деловой, слегка отстранённой сосредоточенности — идеальной маске врача, принимающего пациента. Дуфеншмирц выпрямился, поправил очки на переносице и взял её руку, словно для проверки пульса.       — Понимаю, мисс Флинн, — произнёс он ровным, профессиональным тоном, в котором, однако, сквозила лёгкая, едва уловимая усмешка. — Жалобы пациентки нельзя оставлять без внимания. Прошу пройти в мой кабинет для более тщательного осмотра. Его роль на время исполнит лаборатория.       Кэндис едва сдержала смешок; её сердце забилось чаще от возбуждения.       Он втянулся в игру! И был чёртовски убедителен.       — Доктор Дуфеншмирц, это что, так серьёзно? — прошептала она, позволяя ему взять себя за руку и повести через гостиную в его святая святых.       — Любой симптом требует тщательного изучения, — парировал он. — Не могу допустить халатности. Прошу, присаживайтесь.       Хайнц указал на высокий табурет, стоявший рядом с главным рабочим столом, заваленным чертежами и компонентами инаторов. В воздухе пахло озоном, металлом и чем-то сладко-химическим. Привычный хаос его творчества теперь ощущался декорацией для их маленькой частной пьесы.       Кэндис с преувеличенной слабостью взобралась на табурет, позволив ногам свободно болтаться. Её босые пятки постукивали по металлической ножке. Хайнц подкатил на колёсиках своё кресло и сел напротив, закинув ногу на ногу. Он достал из кармана халата обычную шариковую ручку и блокнот, приготовившись делать записи.       — Итак, мисс Флинн, — начал доктор, глядя на неё поверх очков. — Опишите, пожалуйста, характер боли. Её локализацию и интенсивность.       Она прикусила губу, стараясь не рассмеяться.       — Э-э… Ну, доктор, дело обстоит так… — она томно провела рукой по телу, от горла вниз, по груди, к животу. — У меня болит… везде. И здесь… и здесь… Особенно… вот здесь.       Её ладонь легла на внутреннюю сторону бедра, чуть выше колена.       Хайнц кивнул с видом эксперта, столкнувшегося со сложным клиническим случаем.       — Понимаю. Полиморфная алгия неясного генеза. Интересно. А что предшествовало появлению симптомов? Возможно, стресс? Недостаток… внимания?       — О, доктор, — она наклонилась вперёд, и край её простой белой футболки слегка сместился, обнажая ключицу. — Думаю, вы правы. Мне катастрофически не хватает… профессионального внимания.       — Это поправимо, — он откатился на кресле к столу и отложил блокнот с ручкой. — Для начала необходим визуальный осмотр. Прошу снять верх.       Его тон был настолько бесстрастным и профессиональным, что по её коже побежали мурашки. Игра накалялась.       Медленно, с преувеличенной стыдливостью, она потянулась за подолом футболки и сняла её через голову, отбросив в сторону. Теперь на ней были лишь простые хлопковые трусики, и она вдруг ощутила прохладу лабораторного воздуха на коже. Хайнц внимательно, почти критически осмотрел её. Его взгляд был лишён обычной нежности; это был взгляд учёного, изучающего образец.       — Хм. Отмечается лёгкая эритема кожи в зоне декольте. — Он прикатился ближе. — Позвольте.       Его пальцы, холодные от металлических инструментов, с которыми он только что работал, прикоснулись к её ключице. Кэндис вздрогнула.       — У вас холодные руки, доктор, — прошептала она.       — Потерпите немного, — ответил он без тени улыбки, проводя пальцами по её плечу, затем вниз, к внешней стороне груди. Он не касался её сосков, лишь обводил их, наблюдая, как кожа покрывается мурашками, а дыхание становится глубже. — Ага. У вас повышенная чувствительность к внешним раздражителям.       — Доктор… — её голос дрогнул, теперь уже по-настоящему.       — Тш-ш-ш, пациентка, не мешайте диагностике, — он мягко, но твёрдо раздвинул её колени, разместившись между её ног. Его руки легли на бёдра, большие пальцы начали выводить медленные, гипнотические круги на нежной коже внутренней поверхности бедер. — Локализация боли, как вы указали, здесь?       — Да… — выдохнула она, ощущая, как тепло разливается по телу. — Именно здесь.       — Необходимо проверить рефлексы, — объявил он, и его пальцы двинулись выше, к краю трусиков, всё ещё не пересекая границу, лишь дразня. — И провести… пальпацию.       Дуфеншмирц наклонился, и его губы коснулись её живота чуть ниже пупка. Поцелуй был лёгким, но она почувствовала, как всё её нутро сжалось от предвкушения. Его язык провёл короткую влажную линию.       — Температура в норме, — пробормотал он себе под нос, словно записывая наблюдения.       Затем его губы двинулись выше, по рёбрам, к груди. Он дышал на кожу, и каждый выдох заставлял её вздрагивать.       — Хайнц… — она забыла об игре, её пальцы впились в его каштановые волосы, растрёпывая аккуратную причёску.       — Для вас — доктор Дуфеншмирц, — поправил он её, и наконец его губы сомкнулись на одном из её сосков.       Кэндис вскрикнула, выгнув спину. Язык был горячим и влажным. Хайнц трудился с усердием, достойным лучшего применения, посылая волны удовольствия от груди глубоко внутрь, в самую её сердцевину. Он переключился на другую грудь, а его рука наконец скользнула под резинку трусиков.       — А теперь, — его голос стал низким и хриплым, фасад треснул, обнажая знакомое, пылающее страстью существо, прятавшееся под ним. — Необходимо инвазивное исследование. Для оценки… мышечного тонуса и секреторной функции.       Хайнц положил свои очки на стол прежде, чем ловко стянуть с неё трусики. Бельё присоединилось к футболке на полу. Его руки вернулись на бёдра, раздвигая их шире. Он опустился перед ней на колени, его взгляд был прикован к её влажной, жаждущей киске.       — М-м-м… Вижу, секреторная функция здесь работает отлично, — прошептал он, его горячее дыхание коснулось её влажной, готовой плоти. — Но теперь нужно проверить, как она проявляет себя при внешней стимуляции.       Первое прикосновение языка заставило её вскрикнуть. Хайнц не дразнил; он овладел ею, его язык и губы находили каждую чувствительную точку, каждую складочку, сводя её с ума. Его пальцы впились в её бёдра, притягивая её ближе к своему лицу, не позволяя улизнуть, хотя она и не пыталась.       — Доктор… пожалуйста… — она извивалась на табурете, её пальцы рвали то, что осталось от его причёски. — Мне нужно… лекарство…       Дуфеншмирц ненадолго оторвался, его подбородок блестел.       — Диагноз ясен, — прохрипел он. — Острый дефицит… сексуальной активности. Лечение — заместительная терапия. Немедленно.       Хайнц поднялся, его собственное возбуждение было очевидным, заполняя брюки. Дрожащими пальцами он расстегнул их, высвобождая себя. Кэндис смотрела на него, заворожённая, её глаза потемнели от желания.       — И как… как проходит лечение, доктор? — выдохнула она.       — Очень… интенсивно, — он придвинулся к девушке, надев презерватив. — Возможны побочные эффекты. Громкие… вокализации. Непроизвольные мышечные спазмы. Повышение температуры тела.       — Я готова рискнуть, — прошептала она, обвив его талию ногами и притягивая к себе.       Хайнц вошёл в неё одним медленным, неумолимым движением, заполняя её полностью. Оба простонали, и игра окончательно растворилась в реальности, оставив лишь чистую, необузданную страсть.       Дуфеншмирц начал двигаться, сначала размеренно, словно подстраиваясь, но вскоре ритм участился. Стук её пяток по его спине, её стоны, его прерывистое дыхание — всё смешалось с тиканьем часов и гулом какого-то прибора в лаборатории. Хайнц держал её за бёдра, помогая ей двигаться навстречу. Взгляд был прикован к её лицу, считывая каждую эмоцию. Кэндис буквально горела изнутри. А вид её мужчины, величественно возвышающегося перед ней в лабораторном халате, пока он трахал её, сводил её с ума.       — Вот так, моя пациентка, — бормотал он, его губы находили её шею, оставляя влажные, горячие поцелуи. — Отлично реагируете на терапию… Все симптомы идут на спад.…       — Нет… — запыхавшись, возразила Кэндис, впиваясь ногтями в его плечи. — Симптомы… усиливаются… Доктор, я чувствую… себя хуже.       Он вошёл в неё глубже, и она вскрикнула.       — Это кризис, — в его голосе звучала торжествующая радость. — И его преодоление ведёт к полному… выздоровлению.       Его движения стали резче, быстрее. Хайнц почувствовал, как её внутренние мышцы сжимаются вокруг его члена, готовые к кульминации. Одна из его рук скользнула между их телами, и большой палец нашёл её клитор, надавив точно и безжалостно.       Это стало последней каплей. Её тело взорвалось волной оргазма, сокрушительной и всепоглощающей. Она закричала, и её голос отозвался эхом от металлических стен лаборатории. Её ноги судорожно сомкнулись на нём, и всё внутри выжимало из себя последние капли наслаждения.       Вид её блаженства и конвульсий столкнул его через край. С низким, сдавленным рёвом Хайнц достиг пика. Его собственное тело сотрясали спазмы. Он рухнул вперёд, тяжело дыша, уткнувшись лбом в её плечо. Они сидели так несколько минут, приходя в себя, прислушиваясь к тому, как их сердца бьются в унисон.       Наконец Хайнц поднял голову. Его волосы были растрёпаны, на лице блаженная, слегка ошеломлённая улыбка. Он посмотрел на неё, и в его глазах вновь была та самая, бесконечная нежность.       — Ну что, мисс Флинн? — прошептал он, тыльной стороной ладони смахивая капельку пота с её виска. — Как вы себя чувствуете? Боли прошли?       — Знаете, доктор… — её голос охрип. — Кажется, мне потребуется повторный курс лечения для закрепления результата.       Хайнц рассмеялся искренне, от души.       — С удовольствием выпишу рецепт, — он поцеловал её в макушку. — Для моей прелестной девочки.