Erotic time

      Громкий смех Феликса заполняет небольшое пространство ванной комнаты, когда он натягивает кожаные трусы с прикреплённым к ним резиновым членом на себя. Феликс проводит рукой по довольно реалистичному предмету, который имел такой же окрас, как и настоящий половой орган — молочный с розоватым оттенком у головки, и находит свой вид очень забавным. Ему ещё никогда не приходилось примерять искусственный член на себе, если только не в себя. Кхм.       — Как они, вообще, ходят с такой штукой между ног? — задаётся вопросом парень, рассматривая внимательно новую для себя игрушку.       Он тыкнул пальцем в упругую головку, и она оказалась на удивление приятной на ощупь, имея качественный материал похожий на бархат. Ещё бы, Феликс выбрал самый дорогой член из всех, что были представлены на маркетплейсах, не задумываясь о цене, потому что хотел, чтобы у Хёнджина остались только положительные эмоции от его первого опыта в анальном сексе.       Боже, от этой мысли киска Феликса начинала зудеть, требуя внимания.       Сегодня он трахнет своего парня в задницу.       Феликс сходил с ума, только подумав об этом.       Он развернулся боком, чтобы детально рассмотреть резиновый член, как будто никогда его не видел. Феликс начал плавно покачивать бёдрами из стороны в сторону, заставляя увесистый твёрдый предмет звучно шлёпаться об его кожу. Фантастика! Производители постарались на славу. Материал по ощущению напоминал soft-touch, а тонкие синие венки, обвивающие весь ствол, были весьма реалистичные на вид.       Почти такие же, как у Хёнджина.       Феликс провёл рукой по яйцам, сжимая их в кулаке. Они были обтянуты эластичной резиной, такой тонкой, что просто свисали, как настоящие, а внутри них находилось два небольших шарика, напоминающие игрушки антистресс. Он помял их пару раз, имея полное права говорить теперь всем, что у него есть яйца. Правда с мелкой пометкой постскриптум, что они были куплены на ebay за несколько сотен долларов.       — Боже. Не могу поверить, что сегодня я это сделаю, — бормочет Феликс себе под нос.       Он накрывает головку рукой, массируя её, и замечает, что в ней есть маленькая щёлка, из которой, по всей видимости, может вытекать жидкость, к примеру, искусственная сперма, если её туда как-то ввести.       — Охуеть.       Фантазия Феликса отстёгивает ремень безопасности и отправляется в свободный полёт — он может наполнить своего парня спермой, пусть и ненастоящей, но всё же. Этот вид растраханного Хёнджина, с вытекающей из его же дырки полупрозрачной жидкости, начинает творить с Феликсом безумные вещи. Его киска пульсирует, выделяя обильную порцию смазки, и она так возбуждена.       Она хочет трахнуть Хёнджина.       Она очень хочет сделать с ним всё, что когда-то он делал с ней, чтобы отплатить ему той же монетой, а точнее самым сильным оргазмом в его жизни.       Бёдра Феликса плотно сомкнулись, потираясь друг об друга, пока он медленно впадал в омут своих фантазий.       — Хёнджин-а, хочешь, чтобы я тебя трахнул, да? Так сильно хочешь, что уже течёшь, — губы Феликса быстро зашевелились, произнося полушёпотом то ли мольбу, то ли за’говор. Он прикрыл веки, опускаясь голыми коленями на холодный кафель. — Как сильно ты этого хочешь? Покажи мне, — его голос приобрёл низкое грудное звучание, и он томно замычал.       Его пальцы поползли вниз, пробираясь через кожаные трусы к влажной киске. Она уже была так напряжена, казалось ей хватит пару прикосновений, чтобы взорваться в сильном оргазме. Одной рукой Феликс ухватился за резиновый член, а второй начал медленно водить пальцами по клитору, вычерчивая круги, и фантазировать, фантазировать, фантазировать.       Он видел перед собой не кафель в ванной комнате, а разнеженного Хёнджина готовым на всё и извивающимся на их огромной двухспальной кровати. Как его парень прогибается в пояснице, оттопыривая задницу кверху, как его пальцы приглашающе раздвигают нежные половинки, открывая вид на узкую, никем ещё нетраханную, дырку. Феликс готов был кончить только от одной этой фантазии.       — Блять, да. Хёнджин, да. Ахм, — голос сорвался. — Хорошая дырка. Моя, да.       Он ускорился, бедрами начав подмахивать в такт пальцам, которые непрерывно водили по клитору, преследуя сладкое удовольствие. Из его киски начал сочиться сок, и он мысленно представил Хёнджина, который всегда слизывал эту сладкую патоку, как оголодавший пёс.       Феликс не знал чего хотел сильнее — трахнуть задницу своего парня или трахнуть его лицо, насаживаясь на влажный и юркий язык Хёнджина.       — Ах, да. Хёнджин, да. Ебать… тебя, блять, ах-м, — Феликс протяжно и звонко застонал, выгибаясь дугой, и кончил с особым наслаждением, держа образ своего парня в голове. Тело мягко потряхивало, короткие импульсы прошибли его, и он с трудом встал с колен, ещё неотошедший от оргазма, и вцепился в край раковины. — Ты извращенец, Ли Феликс, — произнёс он, смотря на своё отражение в зеркале.       Феликс снял с себя накладной член, принял прохладный душ и укутался в махровый халат, уходя на кухню, чтобы приготовить ужин на двоих. Через час послышался отчётливый стук входной двери, и на порог прихожей вступил виновник всех оргазмов и мокрых фантазий Ли Феликса, с букетом сладкопахнущих белых лилий.       — Сегодня, ты заставил меня ждать дольше обычного, — громко произнёс Феликс, выглядывая из-за кухонной двери и расплываясь в нежной улыбке. Он не стал долго себя мучить и тут же подошёл к своему парню, чтобы с каким-то диким напором поцеловать его, припечатывая к двери.       — Моя малышка не была готова к таким перепадам температуры, и еле как завелась, — бормочет Хёнджин сквозь поцелуй. Он весь продрог, пока машина долго не могла прогреться, а букет цветов в его руке покрылся небольшим осадком в виде инея.       — Твоя малышка, да? — усмехнулся Феликс, положив руки на грудь Хёнджина и слегка оттолкнув его. — А я вот так бы с тобой никогда не поступил.       — Да, точно. Ты же у меня с полоборота заводишься, детка.       Хёнджин тут же делает шаг вперёд и свободной рукой шлёпает своего парня по заднице, сжимая в ладони мягкую половинку. Как же он соскучился. Прошло от силы семь часов, но ему казалось это целой вечностью без его любимого Феликса. Без его яркого веснушчатого солнышка, которое согревало его в холодные ночи. Как же он жил без него раньше — Хёнджин даже представить себе этого больше не может.       Сегодня Феликс обещал ему показать что-то интересное, и он догадывается что именно, поэтому ещё с утра подготовился для него.       — Это тебе, солнышко, — Хёнджин протягивает букет белых лилий, и Феликс принимает их с благодарностью, ещё раз целуя его в губы. Лицо парня будто светиться, когда он широко улыбается и это то, на что Хёнджин готов смотреть сутками напролёт, не моргая.       Он бы сделал всё, что в его силах, чтобы Феликс оставался таким же счастливым ещё долгое и долгое время.       — Иди в ванную, готовься, — подмигнул Феликс. — Я буду ждать тебя на кухне, — и ушёл.

***

      Вода из душевой лейки под мощным напором билась о рельефное тело Хёнджина, пока он осторожно пытался растянуть себя для своего парня. Он до сих пор не знает, как это будет происходить, но сама мысль о том, что Феликс окажется в нём, возбуждало его до крупных мурашек по телу.       Хёнджин приложил одну руку к стене, чтобы удержаться, а другую максимально увёл назад, стараясь как можно глубже войти в себя двумя пальцами. Это оказалось гораздо тяжелее, чем на тех видео, которые ему довелось украдкой просмотреть на рабочем месте, но он старался.       Всю неделю и до сегодняшнего дня включительно, он представлял Феликса с настоящим крупным членом, который бы отлично его трахнул. И ему нравилась эта мысль. Ведь, те парни на видео получали невероятное удовольствие, судя по их стонам и реакциям тел, а чем Хёнджин хуже них.       Он тоже хотел ощутить все эти эмоции на себе.       Понять каково это — желать того, чтобы тебя трахнули, присвоили и оставили свой мокрый след. Только об одной такой мысли, что Феликс сделает это с ним, у него крепко вставал член, а из уретры вытекала обильная порция предэякулята.       Боже, он настоящий извращенец.       Нет.       Они оба настоящие извращенцы, которые нашли друг друга и теперь точно никогда не разойдутся. Не тогда, когда каждый открылся в этих отношениях, обнажая не только своё тело, но и душу, со всеми её болячками, фантазиями и желаниями. Не тогда, когда Хёнджин готов пойти на такое впервые в своей жизни и дать себя кому-то трахнуть. Нет, не кому-то, а своему любимому и самому желанному, во всех смыслах этого слова, парню.       Хёнджин хотел этого.       Хотел, чтобы Феликс оставил свой отчётливый след на нём. И не важно как: будь-то засос в виде метки или искусственный член, который растянет и трахнет его, заполняя до краёв. Он просто хотел почувствовать своего парня ещё ближе к себе, настолько насколько это вообще было возможно сделать.       Хотел снова стать с ним одним целым.       — Ахмг, Феликс, — простонал Хёнджин, когда два его пальца проникли особенно глубоко, почти нащупав предстательную железу. Член стоял до невозможного крепко, головка намокла от естественной смазки и покраснела. Да, теперь Хёнджин понимал, почему те парни на видео так стонали.       Это действительно было очень приятно.       Он толкнулся резче, выбивая из себя ещё один стон, но этого с каждой секундой становилось мало, а ему хотелось ещё. Хотелось больше. Хотелось попробовать рискнуть и отдаться новым ощущениям с головой.       — Блять, да, Феликс, да. Трахни меня, вот так…       Хёнджин свободной рукой сжал пальцы в кулаке, прикусывая одну из костяшек, чтобы его не услышали не чьи милые маленькие ушки.       Он очень хотел кончить.       Шум воды стал ещё громче, когда он провернул ручку крана до конца, а темп его пальцев ускорился, и тогда Хёнджин попытался толкаться глубже, но выходили только дразнящие его нутро фрикции, которые не могли сполна удовлетворить.       — Блять, трах-х-ни меня, — звучно протянул Хёнджин, закатив глаза до белков. — Вот так, да. Мой, да, Феликс-ссс, да.       Его накрыло слишком быстро.       Оргазм прошёлся внезапной вспышкой по всему телу. Он только и успел, что перехватить свой член у основания, чтобы замедлить этот процесс, но его всего знатно тряхануло, мышцы ануса резко сократились, сжимая пальцы внутри, и Хёнджин обильно кончил на кафельную плитку в душевой. Голова превратились в сплошной кусок ваты, и он выходил из кабинки уже слишком усталым и разнежанным.       Ему пришлось умываться под холодной водой, чтобы взбодриться.       Хёнджин повязал полотенце на бёдра и направился на кухню, где уже во всю пахло аппетитным ужином. Его парень стоял у плиты, соблазнительно двигая задом в такт мелодичной музыке, что доносилась из колонки. Он не смог устоять, да и зачем, когда Феликс уже был весь его — от макушки до пят, и прижался к нему крепко со спины, будто не трогал его целую вечность.       — Ммм, я соскучился, малыш, — пробормотал Хёнджин куда-то в шею парня, щекоча своим дыханием.       — Виделись же утром, — ласково ответил Феликс, быстро расслабившись в сильных руках своего парня. Он откинул голову назад, опустив её на плечо Хёнджина и прижался спиной к его груди, вытянув свои губы трубочкой.       Хёнджин незамедлительно поцеловал его, смакуя вкус корицы на губах Феликса.       — Что готовишь? — спросил он.       — Тыквенный суп-пюре и булочки с корицей, которые уже готовы, кстати.       На кухонном гарнитуре, накрытая вафельным полотенцем, действительно стояла противень, а от неё исходил приторно-сладкий запах выпечки, которую так любил Хёнджин.       Он облизнулся, и его пальцы скользнули вниз по талии Феликса к его округлым сочным бёдрам.       — Самые вкусные булочки — тут, — прошептал Хёнджин на ушко ему. Он слишком быстро пробрался под махровый халат к оголённой мягкой заднице Феликса, чтобы сжать его половинки.       Феликс отозвался на это действие, толкнувшись назад и потираясь ягодицами о его пах.       — Я надеялся попробовать сегодня твои, — в такт шепнул он, следом облизнув мочку уха Хёнджина. — Ты ведь растягивал свою дырочку для меня, да?       Хёнджин почувствовал, как стыд прильнул к его ушам и щекам, обдавая огненным жаром. Зачем Феликс спросил именно так, смущая его ещё сильнее? Он не должен был реагировать слишком бурно, но всё его тело оживилось, наполняясь невидимым теплом.       — Да, — коротко ответил Хёнджин.       Он стянул часть халата, оголив плечо Феликса, и принялся мучительно медленно целовать его. Губы прошлись по самым чувствительным участкам тела парня, оставляя свой след на острых ключицах, вытянутой шее и мочке уха. Кожа Феликса была чистой, с запахом клубничного геля для душа и лёгкого парфюма с кислинкой.       — Какие были ощущения? — тихонько спросил Феликс, млея в руках своего парня.       — Необычные, — ответил Хёнджин. Он аккуратно развернул Феликса к себе, пальцами взяв его за подбородок, чтобы их взгляды встретились. — Но мне понравилось. Даже очень. Особенно тот момент, когда я чётко представлял тебя в себе.       В мягком взгляде Феликса и улыбке отражалось всё то тепло, которое он дарил Хёнджину каждый день, но вместе с тем в его тёмно-карих глазах промелькнула безумная искра азарта, зажжённая той неизвестностью, через которую им двоим предстоит пройти. Интерес, который порождал совсем не невинные и даже откровенно пошлые мысли и желания.       Феликс хотел осуществить их все.       Хотел почувствовать Хёнджина всего.       На секунду он даже задумался о том, что хотел бы обладать им, чтобы Хёнджин делал всё, что он ему скажет.       — Я хочу, чтобы тебе сегодня было очень хорошо, — произнёс Феликс, прижимаясь лбом ко лбу своего парня. — Хочу, чтобы ты почувствовал себя полным… мной. Даже, если это часть меня будет ненастоящей.       — Тш, — Хёнджин приложил палец к губам Феликса. — Я буду думать иначе. И я тоже этого хочу, потому что я люблю тебя, Феликс. Всего люблю. Каждую часть твоего тела.       Их губы встретились в нежном поцелуе, полным преданности и любви. Хенджин хотел заполучить каждый кусочек тела своего парня, поэтому жадно поглощал его, углубив поцелуй. Ему всегда будет мало. Ему всегда будет хотеться Феликса ещё и ещё, выпивая его до дна. Каждую часть его тела: мягкость губ, упругость бёдер, изгиб талии и влажность его киски, которая слишком долго оставалась без его внимания.       Хёнджин хотел всё это.       — Малыш, хочу отлизать тебе, — отстраняясь от губ Феликса произнёс он, чтобы тут же найти другие такие мягкие и сладкие для него одного. Хёнджин подхватил своего парня под бёдра, усадив на край кухонной гарнитуры, и его пальцы мгновенно развязали узелок на халате, раскрывая ногое тело Феликса перед ним.       — Ты прекрасен, — шепнул Хёнджин, согнувшись в коленях.       Бёдра Феликса начали подрагивать, когда он коснулся их внутренней стороны своей щекой, проводя вдоль до самой промежности. Сделав глубокий вдох, чтобы успеть насытиться ароматом своего парня, прежде чем он его попробует, Хёнджин мазнул кончиком носа по уплотнённому клитору, и Феликс тихонько застонал.       — Блять, детка, ты так вкусно пахнешь клубникой. Угостишь меня? — на выдохе усмехнулся Хёнджин, обдувая тёплым воздухом уже намокшую киску Феликса. Она была ярко-розовой после горячего душа и такой влажной, что так манила попробовать её на вкус.       Хёнджин не мог себя долго сдерживать.       Он нырнул между ног Феликса и с особым удовольствием слизал небольшую, но густую каплю естественной смазки с малых половых губ парня. Беспорядочно размазав её по губам, Хёнджин намеревался выпить всё, что ему может дать Феликс и его вкусная киска.       — Ахмн, Хёнджин-а, — совсем хрипло простонал Феликс. Одной рукой он держался за дверцу шкафчика, а второй ухватился за макушку своего парня, вплетая пальцы в его тёмные жёсткие волосы, слегка натягивая их, чтобы ненавязчиво направить.       — Не знал, что ты такой голодный, — следом произнёс Феликс.       — До твоей киски я всегда такой, — между делом ответил Хёнджин. Он не спешил, сначала аккуратно раздвигал своим языком тонкие нежные складки, пока Феликс ёрзал, устраиваясь поудобнее. — Она уже такая мокрая. Я едва коснулся её, малыш. Скажи мне честно, ты уже удовлетворял себя пока был один?       — Д-да, — отозвался Феликс.       Хёнджин глубже проник языком, натыкаясь на уплотнённый клитор, и бесцеремонно начал всасывать его в рот, наслаждаясь тихим скулежом своего парня на фоне. Он игрался, втягивал сильнее и на пару секунд отпускал, чтобы вновь примкнуть с новым напором, который выбивал из Феликса звонкие стоны.       — И ещё… Я, хмг, я, — начал заикаться Феликс, чувствуя, как внизу живота становиться горячее. — Ещё я думал о твоей узкой заднице, хм. Как бы я смог её хорошенько трахнуть-ть.       Он не мог расслабиться. Всё его тело было в напряжении, потому что приходилось держаться за дверцу кухни, приходилось сжимать волосы Хёнджина у самых корней, чтобы наводить его смелее.       Но ему это нравилось.       Как язык Хёнджина начинал усиленно вырисовывать невидимые круги на его клиторе. Целовал, сжимал, втягивал и доводил до предела, заставляя всё тело сгорать в жарком костре. Феликс чувствовал, как его киска пульсирует на губах Хёнджина. Как она податливо стелится под его язык и позволяет ему творить с ней всё что угодно.       — Блять, Хёнджин-а, не мучай!       Хёнджин отстранился, напоследок поцеловав розовую влажную бусинку. Вздёрнув голову, он встретился с помутнённым взглядом Феликса полным желания и любви, который говорил ему о том, что он уже на грани.       — Расскажи мне ещё, — протянул Хёнджин, всё ещё находясь у промежности своего парня. — Расскажи мне о том, как представлял, что трахнешь меня. Расскажи, как кончал, когда думал об этом.       — Хёнджин, пожалуйста, — Феликс поджал бёдра, чувствуя как внизу всё горит от желания.       — Тебе понравилась эта мысль, да? Что ты можешь овладеть мной, заполнив до краёв? — Хёнджин не помогал. Он будто специально растягивал каждое слово с особым издевательским удовольствием, чтобы понаблюдать за реакцией своего парня.       — Я, я, хм, — Феликс старался. Правда старался собраться с мыслями, но, чёрт, ему хотелось кончить прямо на язык Хёнджину. Хотелось вжимать его лицо между ног, чтобы он с отчётливым задыхающимся звуком жадно начал пить все соки, что выходят из него.       Он хотел этого прямо здесь и сейчас, а не разводить долгие, мать его, диалоги о фантазиях, которые можно было воплотить в любой момент. Кто им помешает. Теперь, когда они вместе, никто и ничто не сможет остановить их страсть друг к другу.       — Да, хм, думал. Я думал о твоей узкой заднице. Хотел трахнуть её, как могу. Да, думал, как хорошо было бы заполнить тебя чем-нибудь помимо члена, может быть спермой? Ты ведь также делаешь со мной, когда трахаешь мою киску и кончаешь глубоко внутрь неё.       — Феликс, — голос Хёнджин сорвался на мелкий рык. — Продолжай.       Он вновь нырнул между ног своего парня, а его язык прошёлся вдоль от анала до клитора, начав стимулировать его с бо’льшим рвением. Хёнджин вылизывал жадно, размашисто, оставляя на своих щеках всё больше смазки Феликса. Ему хотелось съесть её как можно больше, съесть всего Феликса целиком.       — Продолжай, Феликс, — пробормотал Хёнджин, не отрываясь от дела/тела.       Феликс ощутил первый палец в себе слишком правильно, слишком нужно, но слишком мало.       — Хёнджин, блять! Пожалуйста! Трахни меня уже, хотя бы этими пальцами или дай мне трахнуть тебя. О, да, сука… Я бы трахал тебя без остановки. Вдалбливался, как сумасшедший. Ты только представь…       Второй палец вошёл медленнее, осторожно раздвигая плотные бархатные стенки, и Феликс наконец-то ощутил мнимое, но всё же тесное чувство полноты внутри.       — Представь, как я вхожу в твою узкую дырку, и она расширяется, впуская меня всё глубже, Хёнджин. Да, блять. Да я бы так тебя хорошо трахнул, милый. Так хорошо, ахгм.       Хёнджин ускорился, присосавшись к клитору, а два его пальца продолжали входить в Феликса, пока полностью не скрылись в нём, и только потом они стали неистово трахать его, наслаждаясь хлюпающими звуками из его нутра.       Он чувствовал, как киска Феликса дрожит, её стенки сокращаются, пульсируя на его пальцах, сжимая их.       Высокий похожий на визг стон сорвался с губ Феликса. Его тело потряхивало. Дыхание прерывалось. И он был готов кончить в любой момент, извиваясь на языке своего парня. Давление внутри было сильным, распаляя его изнутри, и Феликс выгнул спину, закричав.       — Щибальь, бальь, Хёнджин-а, баль. Сейчас кончу!       Низ его живота начал буквально гореть, каждая часть его тела сжалась, ожидая разрядки. Он глубоко вдохнул, стиснув зубы и опрокинув голову назад, а потом достигнув предела сладко кончил, сжимая голову Хёнджина между своих бёдер.       — Хорошо… — протянул он совсем расслабившись. Хёнджину пришлось быстрее взять его за талию, пока Феликс окончательно не распластался по кухонному гарнитуру. — Люблю тебя, Хёнджин-ни.       — Правда?       — Конечно да.       Феликс притянул Хёнджина к себе, чтобы смазано поцеловать его в щёку.       — И это не потому что я сейчас тебе отлизал, доведя до оргазма?       — Отчасти, — подмигнул он.       Хёнджин притягивает парня к себе, взяв в охапку, и обнимает его что есть мо’чи, когда как Феликс обвивает его своими конечностями, как коала, повиснув на нём. Их сердца бьются в унисом, пытаясь выровнить сбитый ритм. Возможно, это и есть та часть интимного, что позволяет им стать одним целым, хотя бы на несколько минут.       И им это нравится.       — Хочу остаться вот так навсегда, — прошептал Феликс куда-то в шею Хёнджина.       — И я тоже, малыш, — тихо ответил он, пальцами сжимая его бока, слегка подтягивая. Всё в моменте замерло, становясь тихим и незаметным, только они остались друг у друга. Только они сейчас чувствуют друг друга так отчётливо и до щемящего сердца близко.       — Я кое-что приготовил для тебя, — прервал тишину Феликс, завошкавшись. — Опусти меня.       Хёнджин заглянул в глаза парня, которые заблестели с какой-то явной хитринкой, и он снова вспомнил кому и чему был посвящён этот вечер, и его щёки вспыхнули алым жаром.       Неужели это случиться действительно сегодня.

***

      Их второй раунд сопровождался приятной музыкой, похожей по ритму на энигму, и лёгким массажем, который помог бы расслабиться и подготовиться лучше. Ужин они решили отложить на потом. В их маленькой семье было принято начинать с десерта, поэтому сейчас абсолютно голый Хёнджин лежит смирно на кровати, уткнувшись лицом в подушку, пока Феликс ласкает его сзади.       Его руки обхватывают талию, вычерчивая стройный силуэт, потом спускаются ниже, надавливая пальцами на две ямочки на пояснице, и Хёнджин тихо стонет, слегка приподнимая ягодицы.       — Хёнджин-ни, ты точно готов? — тихо спрашивает Феликс, сколнившись над ним.       Хёнджин медленно кивает, полностью расслабившись.       — Думаешь сможешь выдержать всё в первый раз? — настойчиво уточняет Феликс. Ему не нужны лишние травмы или ссоры, хотя он знает, что будет предельно нежным со своим парнем и до, и после, и вовремя.       Он знает, как сделать ему хорошо.       — Д-да, — ответил Хёнджин, почувствовав, как ладонь Феликса начала оглаживать его половинки. По его телу пошли мурашки, и он громко выдохнул, будто собирался с мыслями или может быть с силами. — Я готовился… в душе.       — О, правда? Сколько пальцев в тебя вошли?       Хёнджин не спешил с ответом, наслаждаясь лёгкими поглаживаниями, но внезапно ладонь Феликса надавила сильнее и проскользнула между ягодиц, тогда он почувствовал, как один из его пальцев начал кружить около входа.       — Просто хочу убедиться. Ты же не против? — Феликс куснул его за ушко, после того как спросил.       — Нет, — ответил Хёнджин.       Он точно был готов.       Готов ко всему, что может дать ему Феликс сегодня вечером. Иначе он бы не решился на всё это. Не захотел бы подставить свой зад и лишиться анальной девственности. Хёнджин доверял своему парню. Знал, что он ему не навредит. Ведь они уже пробовали так, только с Феликсом, и тогда всех всё устроило. Разве может пойти что-то не так?       Хёнджин был уверен в своём выборе.       — Детка, перевернись. Хочу найти твою простату, — попросил Феликс.       Кровать заскрипела, и Хёнджин оказался на спине, смотря на своего обнажённого парня, как на что-то святое и невинное, но это было совсем не так. По крайней мере, Феликс не был невинным. Он был самим воплощением всех греховных желаний Хёнджина. Значит ли что Хёнджин сам сделал его таким?       Однозначно.       Он ведь был таким же.       Феликс взял тюбик смазки в руку и пролил немного на свои пальцы, согревая между ними вязкую жидкость. Его взгляд вмиг стал таким сосредоточенным, будто он не простату Хёнджина собирался найти, а открывать тайну Бермудского треугольника. Это выглядело забавно, если бы Хёнджин намеревался смеяться, но ему было не до смеха, когда первый палец Феликса осторожно проник в него.       — Дыши, иначе не получиться расслабиться. Вдох-выдох, кажется ты мне это говорил, когда трахал мою задницу, — произнёс Феликс улыбаясь.       Хёнджин не почувствовал дискомфорта, но мышцы его ануса всё равно сократились, сжимая палец Феликса. Он глубоко задышал, и согнул ноги в колени, чтобы тут же шире раскрыться перед своим парнем. Его поза напоминала бабочку, а сам Хёнджин казался ещё такой неопытной гусеничкой.       Его щёки покраснели. Он пытался смотреть в глаза Феликсу, но когда тот протолкнул свой палец глубже, ему пришлось опрокинуть голову на подушку, смотря в потолок.       — Чёрт. Это немного отличается от того, что я делал наедине, — просипел Хёнджин.       — Что, твоей длины не хватило, да? Или поза была не та? Расскажи мне, Хёнджин, в какой позе ты трахал себя в душе? Раком?       — Почти. Я чуть руку себе не вывернул, — зачем-то пожаловался Хёнджин, изображая грустную моську.       — Бедненький, — промурлыкал Феликс, наклоняясь и целуя его в губы.       Вот зачем он жаловался.       Как не стыдно, Хван Хёнджин.       Взрослый же человек, а как маленький ребёнок выпрашиваешь поцелуй от своего парня.       — Теперь я загну палец вверх, ладно? Скажешь мне что чувствуешь.       — Лад-хмг, бля…       Хёнджин ощутил резкий прилив жара. Мурашки побежали по его телу, и он чувствовал, как Феликс попадает точно туда, куда было нужно. Это казалось странным, точнее новым. Чем-то, что он ещё ни разу не проживал, поэтому не мог точно выразить свои эмоции, но ему однозначно это нравилось.       Его бёдра задрожали, когда Феликс аккуратно протолкнул второй палец и снова попал по его простате, выбивая из него стон.       — Феликс-с, там так хорошо. Да, попробуй ускориться.       — Мне трахнуть тебя пальцами или всё же членом? — прищул взгляд Феликс.       — Блять, хм…       Хёнджина крупно затрясло, когда Феликс несколько раз толкнулся в одну и туже точку, начав давить на неё. Его член уже встал так крепко, что из уретры начала вытекать обильная капля смазки, заскользившая по всему стволу. Она скрылась за ложбинкой, оставляя мокрый след на простыни, и Хёнджин, не выдержав такого напора, громко всхлипнул.       Но по-факту это был плачь.       — Феликс, тащи, что бы это ни было сюда! И трахни меня уже, пожалуйста. Не могу больше.       — Мы только начали, детка. Отставить: «не могу».       Феликс скрылся за дверью, пока Хёнджин пытался расставить свои чувства по полочкам, как он любил обычно делать. Но ни одно из описаний не подходило под то, что он ощутил минутами ранее. Всё тело прошибло короткими импульсами, которые образовались в паху и внизу стало так полно, так тесно, но вместе с тем, ему хотелось ещё.       Хотелось, чтобы Феликс заполнил его всего.       Это странное чувство принадлежности, которое сейчас вышло совсем на новый уровень. Хёнджин, и вправду, хотел, чтобы Феликс им обладал — сделал своим, оставил частичку себя в нём.       Эти мысли заставляли всё его тело вожделеть, ожидая того, что с ним сделают самым бесстыдным образом.       — В коленно-локтевую, малыш, — раздался голос Феликса у двери, и Хёнджин обернулся.       — Феликс, это… — голос Хёнджина дрогнул. Он пытался правильно сформулировать свои слова, но не мог сказать ничего лучше как это: «Член».       — Ага, а ты чего ожидал, ёлку к Рождеству? — отшутился Феликс, всё ещё стоя у двери в трусах с резиновым членом. Он слегка подвигал бёдрами, чтобы член начал шлёпаться об них. — Нравится? Я подобрал самый реалистичный.       Хёнджин прищурился, присмотревшись, но разглядеть на таком расстоянии в полной мере он не смог, поэтому поманил своего парня пальчиком к себе, улыбнувшись. Когда Феликс подошёл почти вплотную, встав у края кровати, Хёнджин приподнялся на локтях, чтобы полюбоваться новым атрибутом их сексуальной жизни.       Член был действительно очень реалистичным. По объёму был точь в точь как его собственный — не толстый, но и не маленький, а в меру увесистый и жилистый. Хёнджин протянул руку и обхватил член у основания. Он был приятным на ощупь — мягким, но в тоже время плотным и стоячим.       Феликс усмехнулся, взяв Хёнджина за загривок.       — Эй, детка, тебе нужно постараться, чтобы получить его в себе, — и толкнулся вперёд, членом касаясь его щеки.       — Мне взять его в рот? — спросил Хёнджин самым невинным из всех возможных голосов и взглянул на Феликса исподлобья.       — Именно, — ответил Феликс. — Хочу смотреть, как он растягивает твои милые губки. Постараешься?       Хёнджин кивнул, садясь на колени, всё ещё на кровати, пока Феликс вплотную стоял к нему, и провёл языком вдоль основания члена, ощущая искусственные тонкие венки на нём. Чувства были непонятными. Он ещё никогда не брал в рот чей-то член. Да, Хёнджин встречался с парнями и до Феликса, но до постели не доходило, а потом в его жизни появился парень с очень редкой особенностью — вагиной между ног, и ему всё понравилось в нём.       Сейчас Хёнджин пропускает член за щеку, чувствует его полноту и немного прохладную резину, и не понимает что так нравиться другим парням, что отсасывают члены, как какой-то леденец. Феликс тем временем кладёт ладонь на его макушку, слегка сжимая волосы, и помогает ему, толкаясь членом чуть дальше.       Что ж, если Феликсу это нравиться, то Хёнджин как минимум постарается ради него, может и он что-то в этом найдёт.       Он старается насадиться на член, взяв чуть больше головки, и втягивает щёки, посасывая. Феликс издаёт тихие стоны. Стоны? Хёнджин пытается понять не послышалось ли ему, потому что это странно. Он ведь не делает абсолютно ничего, что на прямую приносило бы удовольствие его парню. Другое дело, когда он отлизывает Феликсу, ласкает его клитор, доводя до оргазма, а иногда и до сквирта.       А сейчас-то что?       Какое в этом может быть удовольствие.       Но когда Хёнджин поднимает взгляд, наблюдая за реакцией Феликса. Смотрит на то, как уголки его губ подрагивают, рот слегка приоткрыт, а взгляд Феликса такой… такой тяжёлый, пристальный, увлечённый. Он будто пытается контролировать действия Хёнджина одним своим взглядом. Он будто действительно наслаждается процессом.       Будто это всё действительно приносит ему удовольствие.       Феликс замечает, что Хёнджин перестаёт сосать, а смотрит лишь на него, пытаясь считать его эмоции и ему это быстро надоедает. Он хочет утолить одну из своих самых пошлых фантазий — посмотреть на то, как его парня почти задыхается членом, беря его глубоко в рот.       Он несколько десятков раз думал об этом, пока сам брал у Хёнджина в рот. Пока Хёнджин, в разгар своей страсти, грубо толкался в его горло, пытаясь пропихнуть свой член как можно глубже — пока Феликс задыхался от полноты своего рта, пускал слюни и глотал сперму своего парня.       Хёнджин был диким в этот момент.       Был неузнаваемым, но всё равно таким притягательным в этой грубости над ним.       И Феликсу хотелось также.       Хотелось почувствовать всё -то, что испытывал Хёнджин в тот момент времени, когда трахал его рот. О чём он думал? Что конкретно ему нравилось? Чавкающие звуки? Красные щёки Феликса? Слюни? Слёзы? Что?       — Хёнджин-ни, старайся лучше, если хочешь, чтобы тебя сегодня хорошо трахнули, — произнёс Феликс. Он перехватил член у основания, пока другой конец был во рту его парня, и слегка оттянул его в сторону, чтобы полюбоваться тем, как резиновый предмет растягивает щёку Хёнджина.       — Хмг, — пробубнел Хёнджин, послушно подставляя свой рот. Теперь он начинает понимать, почему это так нравится его парню. В этом действие ощущается некая доминантность — некая власть, которая отдаётся добровольно в руки другому человеку.       Хёнджин добровольно отдаётся в руки Феликса.       И ему это чертовски нравится.       Он заглатывает глубже, принимается сосать усерднее, будто может довести своего парня до финала таким способом. На секунду Хёнджин задумывается о том, что хотел бы попробовать сперму Феликса на вкус. Наверное, она бы несильно отличалась от вкуса его сладкой смазки, которую он с удовольствием глотает каждый раз.       Боже.       Хёнджин чувствует, как его член течёт. Он возбудился от мысли, что Феликс может кончить ему в рот, но, к сожалению, это невозможно физически и биологически, но помечтать-то ему никто не запрещает. В его мыслях тёплая сперма Феликса уже попала ему на язык, она слегка солёная, но не отвратительная, поэтому Хёнджин сглатывает её, пропуская вязкую жидкость через горло к желудку.       Он начинает пускать слюни, втягивает сильнее и давиться.       — Тише, детка, тише, — приговаривает Феликс, поглаживая его по волосам. — А-то я так и кончить могу.       — Феликсс, — Хёнджин выпускает резиновый член изо рта. — Не говори так, боже. Иначе я сам кончу.       — Так в чём проблема? — улыбнулся Феликс. — Но думаю будет лучше, если ты кончишь с моим членом в заднице. Верно, детка? К тому же, у меня для тебя есть ещё один сюрприз.       — Какой?       — Это ведь сюрприз, детка. Узнаешь, когда придёт время. А сейчас встань в коленно-локтевую, и дай мне тебя трахнуть.       Мокрый рот Хёнджина оказывается слишком быстро во рту Феликса. Он пытается дышать ровно, но получается рвано, потому что весь воздух забирает Феликс, дерзая его губы. Поцелуй выходит спешным, диким, и Хёнджин стонет, прося ещё.       — На колени, детка, — напоминает Феликс.       Хёнджин отрывается с большим сожалением от любимых губ, но понимает, что получит гораздо больше, если будет послушным мальчиком на сегодня и даст себя трахнуть так, как хочет Феликс. Он принимает позу, прогибается в спине, оттопырив зад, и ждёт дальнейших действий со стороны своего парня.       Чувствует, как кровать скрипит и матрас прогинается, когда Феликс становится на колени позади него.       Сейчас его трахнут по-собачьи.       Боже.       Трахнут резиновым членом, от которого он кончит.       Хёнджин в этом уверен.       Потому что трахнет Феликс. Его Феликс. Его Любовь. Его всё.       Пальцы Феликса, скользящие по его коже, кажутся чересчур правильными, чересчур нужными и желанными, что хочется рыдать навзрыд, потому что эмоции берут вверх над ним. Кожа начинает плавиться под ласковыми ладонями, тело охотно подставляется, и Хёнджин хочет, чтобы это никогда не заканчивалось.       Пусть Феликс трогает его везде — ему можно.       Пусть обвивает его талию руками. Пусть лапает и сжимает грудь. Пусть дразниться, щипая его соски. Пусть медленно раздвигает его половинки, чтобы полюбоваться маленькой тёмной дырочкой, а потом пусть сплюнет на неё, как сделал это прямо сейчас.       — Хороший мальчик, готовый, — тихо произносит Феликс, шлёпая Хёнджина по правой ягодице. — Думаю обойдёмся без резинок, ведь ты так их не любишь, да, Хёнджин? Когда кончаешь в меня, мечтая осеменить.       — Блять, Феликс, — Хёнджина кроет.       Он вспоминает, как в последний их раз кончил прямо в своего парня, держа руку на его животе, и фантазировал о том, что было бы славно, если бы Феликс забеременел. Но они не в ебучем омегавёрсе, и поэтому сколько бы Хёнджин не кончал в Феликса, ничего не будет.       Феликс не церемониться и проталкивает сразу два пальца в него, начав их раздвигать.       — Как думаешь, я могу тебя трахнуть прямо сейчас?       — Да, да. Феликс, пожалуйста, — Хёнджин скулит. Он и сам от себя неожидал такой реакции, но ему жуть как хочеться почувствовать Феликса внутри, хотя бы таким образом.       — Твоё слово для меня закон, детка.       На оголённое бедро Хёнджина опускается увесистый член, а потом он скользит вдоль его половинок и находит вход, слегка толкаясь. Сухо, поэтому он чувствует, как на его дырочку капает влага. Феликс сплюнул. Блять, он сплюнул, но не воспользовался смазкой. Хёнджин дуреет от того, насколько Феликс может быть грязным.       Его анус сжимается от прохладной влаги, и он чувствует небольшое давление на него, когда Феликс подаётся бёдрами вперёд. Лёгкие пытаются набрать больше воздуха в себя, а Хёнджин пытается не кончить только от одного этого действия, но ему это сложно даётся.       Приятная медленная растяжка доставляет ему наслаждение.       Феликс не торопиться. Аккуратно проникает миллиметр за миллиметром, стараясь двигаться плавно, и постоянно что-то бормочет себе под нос, что не очень понятно Хёнджину. Кажется там есть фразы: «Да, вот так. Осторожно. Детка. Да», — но одно он слышит чётко.       — Я люблю тебя, — произносит Феликс на выдохе, когда головка члена пропадает в анусе Хёнджина. — Так сильно люблю.       — И я тебя, — отвечает Хёнджин.       Сейчас он ощущает это особенно остро.       — Двигайся, прошу. Возьми с силой. Я выдержу, — срывается Хёнджин, потому что терпеть это давление становиться невыносимой пыткой для него. Член стоит колом, яйца потяжелели, а предэякулят с его головки течёт и пачкает простынь всё больше и больше.       Он не сможет продержаться долго.       Феликс его услышал.       Он и сам уже хотел поскорее начать двигаться, потому что его киска зудела не меньше. Ещё один плюс был в этой незамысловатой конструкции в виде трусов и члена — это вибрирующая накладка, которая действовала только при движении и плотно прилегала к клитору Феликса.       Так что он был тоже заинтересован в том, чтобы трахнуть Хёнджина очень хорошо.       Когда член вошёл почти до конца, Феликс резко отстранился, вынув его, а потом в таком же темпе вошёл в Хёнджина обратно, начав двигаться, как пёс, сорвавшийся с цепи и дорвавшийся до мяса. Хёнджин громко всхлипывал, когда шлепки тела по телу стали слышны отчётливо. Член внутри него ощутимо растягивал тонкие стенки, вдалбливаясь всё глубже, и в какой-то момент он попал по простате Хёнджина, размазывая его по кровати, как ёбаное мессиво. Тело тряхануло будто его ударило током, и он слегка прикусил язык, потому что хотел выставить его напоказ.       Извращенец.       Но ему было так хорошо, до мутного пространства перед глазами, до сухого рта, до потряхивающих конечностей. Да, теперь он понимал, почему те парни на видео так стонали. Ведь это чувство, распирающее и наполняющее тебя изнутри, кажется таким необходимым, будто до этого он и вовсе не существовал по-отдельности.       Как будто только сейчас он почувствовал себя целым.       Одним целым с Феликсом.       Феликс тоже преследовал своё удовольствие, которое ходило за ним по пятам, но никак не могло нагнать его. Он ускорялся, менял угол наклона, изучая каждую реакцию своего парня на это. Когда Феликс направлял член чуть ниже, к яичкам Хёнджина, то попадал точно по его простате при особо глубоком выпаде и ощущал, как вибрация по его клитору становилась сильнее от резких толчков.       — Фе-Фелик-асс, пожалуйста, — задыхался Хёнджин. — Я скоро кончу. Не останавливайся, пожалуйста.       — Я тоже, детка, — ответил Феликс в такт ему. — Ещё чуть-чуть, да? Моя киска тоже хочет получить разрядку. Он такая мокрая, боже, и такая счастливая, что ебёт тебя.       — Феликкс, ах-м, блять, сильнее, — Хёнджин сам не знал чего просил. Он уже находился на пределе. Его мурашило, тело выгибалось при особо глубоких толчках, а внутри в районе паха всё стянуло в крупный узел, не давая дышать спокойно. — Блять, да, Сука. Пожалуйста, да. Кончи в меня!       — Детка, ты сведёшь меня с ума быстрее, чем я это сделаю.       По лбу Феликса стекал пот и падал на поясницу Хёнджина. Он и не догадывался о том, что трахать кого-то так энергозатратно. Его ягодицы поджались, мышцы ныли, но он хотел прийти к финалу вместе со своим парнем, поэтому не останавливаясь, трахал его до криков и плача.       Хёнджин всхлипывал, извивался, и в какой-то момент весь сжался, громко произнеся: «Кончаю. Только не останавливайся», и Феликс продолжал в него вдалбливаться, пока его парень изливался обильными каплями спермы на их кровать, весь тресясь. От этого зрелища киска Феликса заныла ещё сильнее, и он начал тереться об кожаные трусы с вибро-накладкой, и когда она дошла до пика, вся набухнув и протекая, он сладко кончил, приклеевшись к Хёнджину намертво.       Позже, когда Феликс вышел из него, он увидел, как из ануса Хёнджина начала вытекать полупрозрачная жидкость. Та самая искусственная сперма, которой он наполнил член часами ранее, чтобы устроить своему парню сюрприз.       — Что это? — спросил Хёнджин, рухнув на кровать.       Видимо, он уже почувствовал, как что-то вытекает из него, пачкая бёдра.       — Сюрприз! — восклинул Феликс, падая рядом. — Немного осеменительной жидкости, — хохотнул он.       — Феликс, блять... Это было охуенно, повторим? — спросил Хёнджин, потянув парня на себя.       — Уже? — удивился Феликс.       — Ну, через день, наверное. Я читал, что при первом разе не нужно вот так вот сразу и постоянно. Пусть лучше там немного затянеться всё.       — Боже. Я лишил тебя анальной девственности, будучи парнем с вагиной. Как ты мог это допустить? — отшутился Феликс, обнимая Хёнджина поперёк его талии, положив голову ему на грудь.       — Потому что люблю тебя? — схмурил брови Хёнджин.       — Ты ещё спрашиваешь? Да, ты точно любишь меня! И ты псих!       — Я люблю тебя, твой псих, — повторил Хёнджин, захватив губы Феликса в свой плен.       Они ещё долго лежали и приходили в себя после того что натворили, а потом пошли в душ, смывая все пошлости этого вечера. Ужин, кстати, тоже удался на славу, но Хёнджин всё равно остался при своём: «Всё-таки Феликс слаще всех этих булочек с корицей. И я люблю его таким, какой он есть»