Всё могло быть по-другому…

      Вечером Степа пришел домой, как и обещал. Несмотря на то, что после разговора обида на Риту за испорченный ужин испарилась, он продолжал чувствовать какую-то тяжесть на плечах, сам не понимая почему. Последние события в ФЭС немного напугали его, заставили понервничать, но в конечном итоге все разрешилось, а значит поводов для волнения больше не было. Однако какое-то шестое чувство подсказывало, что и этот вечер не предвещает ничего хорошего.       Тишина, встретившая его в квартире, только укрепила внутренние опасения. Власова сидела на кухне, освещенной только тусклым светом от вытяжки. Степа замер на пороге, прислушиваясь к звукам, которые могли бы развеять его тревогу. Но вместо этого в воздухе витала невыразимая напряженность.       — Рииит, — настороженно протянул он, снимая куртку, — Я дома.       Ответа не последовало. Степа почувствовал, как сердце забилось быстрее. Он шагнул в кухню и увидел Риту, сидящую за столом. Ее взгляд был устремлен в одну точку, будто она была погружена в свои мысли и не замечала его появления.       — Ты чего такая задумчивая? — спросил он, стараясь придать своему голосу легкость.       Степа подошел сзади и опустил руки на ее плечи, чувствуя, как напряжение в мышцах немного ослабло под его прикосновением. Он поцеловал ее в макушку, нежно и заботливо, словно хотел развеять тучи, что нависли над их вечерним спокойствием. Наклонившись, он заглянул ей в глаза, которые отражали что-то большее, чем просто задумчивость.       — Все в порядке? — тихо спросил он, обнимая ее за талию и прижимая к себе.       Рита продолжала сидеть за столом, не отстраняясь, но и не отвечая. Она смотрела в одну точку, как будто искала ответы на вопросы, которые не имели отношения к ним. Степа почувствовал, как его сердце сжалось: он знал, что сейчас не время для легкомысленных шуток и фраз о том, как все будет хорошо.       — Рит... — начал он снова, но она прервала его.       — Просто не знаю, с чего лучше начать, — наконец произнесла она, и в ее голосе прозвучала усталость. — Присядь, пожалуйста.       Нервно сглотнув, Данилов отстранился и сел напротив, внимательно осматривая любимую. Ее лицо было слегка побледневшим, а глаза сейчас отражали глубокую озабоченность и тревогу. Он заметил, как ее руки нервно переплетались на столе, словно искали опору в этом разговоре.       — Ты знаешь, я… — начала Рита, но слова застряли у нее в горле. Она вздохнула, собираясь с мыслями. — Я сейчас.       Быстро встав, Рита ушла в другую комнату. По звукам, доносившимся из спальни, Степа понял, что она что-то ищет. Его действительно пугало состояние Власовой; он не знал, что ему делать и как себя лучше вести. Мысли путались в голове, и он чувствовал себя беспомощным.       Через пару минут она вернулась, держа что-то в руках. В полутьме Данилов не сразу смог разобрать, что именно. Рита вернулась на свое место напротив и протянула ему небольшую фотографию.       Степа взял фотографию и пригляделся. На снимке был запечатлен маленький ребенок с широко открытыми глазами, полными невинного любопытства. Малыш, казалось, только что познал радость жизни, и его улыбка была такой искренней, что невольно вызывала ответную реакцию. Глядя на это крошечное чудо, на лице Данилова появилась искренняя улыбка. Он сразу вспомнил Марусю, которая когда-то тоже была такой же крошечной и забавной, с ее смешными гримасами и беззаботным смехом.       — Это Глеб? — спросил он, улыбаясь.       Рита натянула улыбку, но в её глазах мелькнула тень грусти.       — Нет, — ответила она тихо. — Это Лиза. Моя дочь.       Степа резко поднял на неё глаза, с трудом понимая, о чем она говорит. В голове снова всплыли события сегодняшнего дня в ФЭС, и он попытался взять себя в руки, чтобы не сказать лишнего раньше времени. Вопросы стали возникать один за другим, не давая ему шанс понять что-либо.       — Лиза? — переспросил он, как будто это имя могло что-то прояснить. — У тебя есть дочь?       Рита отвела взгляд, словно искала ответ где-то в темноте комнаты. Она глубоко вздохнула, и Степа заметил, как её плечи слегка дрогнули.       — Была, — произнесла она, и в голосе её звучала боль, которую трудно было скрыть. — Двадцать лет назад её похитили прямо из коляски.       Эти слова повисли в воздухе, как тяжёлое облако, затмевающее всё вокруг. Степа почувствовал, как холод пробежал по его спине. Он не знал, что сказать, и на мгновение его мир остановился.       — Полиция не смогла ничем помочь, дело довольно быстро закрыли. А ребенка признали пропавшим без вести.       Она говорила об этом так спокойно, как будто излагала факты очередного дела, сидя в переговорной, как будто все это не имело к ней никакого отношения. Именно это вызвало у Данилова большую тревогу — её равнодушие, спокойствие. Он видел, как тяжело ей говорить об этом, но не мог понять, почему она так спокойна.       — С её отцом мы разошлись, как только стало ясно, что ребенка не вернут, — при упоминании своего бывшего её голос едва дрогнул. — Спустя пару лет он умер, кажется, что-то с сердцем.       — Подожди, а как же Глеб? — спросил он, не в силах удержать растерянность в голосе.       Тяжело вздохнув, Власова опустила голову, уже ненавидя саму себя за то, что вообще начала этот разговор.       — Я вышла замуж ещё раз, хотя с отцом Лизы мы официально расписаны и не были, — поправила она саму себя. — Попробовала начать всё с чистого листа, но как-то не сложилось. У меня… — Рита замолчала, потому что не хотела говорить о своих слабостях вслух. — У меня начались панические атаки после рождения Глеба. Ему было просто небезопасно со мной, поэтому мы с Сашей приняли решение разойтись, а Глеб остался с ним.       Она снова замолчала, пытаясь совладать с эмоциями. Глаза предательски заблестели.       — Я очень долго ходила по психологам, пыталась как-то разобраться в себе ради Глеба, но… не вышло.       Степа молчал, осмысливая каждое её слово, не в силах поверить, что прямо сейчас Рита, его Рита, говорит о себе. Он всегда знал, что отношения с бывшим мужем у неё сложные, но никогда не позволял себе спрашивать об этом. Предпочитал думать, что Глеб живёт с отцом из-за ненормированного графика Власовой.       — Когда я кричала во сне, мне кошмар приснился. Я подхожу к коляске, где оставила Лизу, а её там нет. Вместо неё кукла. Раньше каждый день снился, потом всё прошло. Я даже думала, что смогла избавиться от этого, но похоже ошиблась.       — Почему ты раньше ничего мне не рассказывала? — спросил он, стараясь унять нарастающее чувство тревоги.       Рита взглянула на него, и в её глазах промелькнуло нечто — гнев или горечь, он не мог точно определить. Словно за мгновение до того, как она ответила, в воздухе повисла тишина, полная невысказанных слов и недосказанных мыслей.       — Это не та тема, о которой будешь говорить на первом свидании, или на первой годовщине, или лежа в постели, — произнесла она, её голос звучал тихо, но уверенно. — Я не хотела об этом даже вспоминать.       Её слова повисли в воздухе, словно тяжёлый груз, который она несла в себе долгие годы. Степа почувствовал, как его сердце сжалось. Он понимал, что за этой фразой скрывается целая вселенная боли и утрат, и ему хотелось прикоснуться к ней, разделить этот груз.       — Я просто… — продолжила она, отводя взгляд в сторону. — Я думала, что если не говорить об этом, то оно как-то само собой исчезнет. Но это не так.       Слова Риты эхом отозвались в его душе. Он понимал, что иногда тишина оказывается гораздо громче крика. Все это время она была вынуждена справляться с этим одна, без возможности поговорить с кем-либо. Даже вообразить, через что она проходила все эти годы, было сложно.       По её щеке скатилась одинокая слеза. Рита быстро смахнула её рукой, как будто боясь, что кто-то заметит. Но Степа всё-таки увидел. Он нежно коснулся её руки — единственное, что он мог сейчас сделать. Его прикосновение было легким, почти неощутимым, но оно несло в себе тепло и поддержку. Рита остановилась, словно замерла в этом мгновении, и их взгляды встретились. В её глазах заблестели новые слёзы.       — Помнишь, где-то полгода назад ты сказал, что когда-то у нас будет двое прекрасных детей? — произнесла она тихо, словно боясь нарушить хрупкое спокойствие между ними. — Я тогда ничего не ответила, потому что очень испугалась.       Слезы все-таки беспощадно покатились по щекам, оставляя за собой влажные следы на её коже. Она пыталась сдержать эмоции, но каждое слово вырывалось с трудом, словно давило на её грудь.       — Степ, прости меня, я не хочу проходить через это снова. Я не смогу, просто не смогу…       Как бы больно не было ему это слышать, он понимал, что ей больнее в сотни раз. Внутри него разгоралась ярость — не на неё, а на обстоятельства, на судьбу, которые оказались так жестоки с ней. Не в силах выдержать её боль, её слезы, он подошел к ней и крепко прижал к себе.       Его объятия стали для Риты спасением. Она уткнулась лицом в его плечо, и он почувствовал, как её тело дрожит от всхлипов. Он гладил её волосы, стараясь передать ей всю свою поддержку и любовь. В этот момент мир вокруг них словно исчез — остались только они вдвоем, в этом единственном пространстве, где можно было быть уязвимыми и настоящими.       — Я все понимаю, — прошептал он, как будто это могло хоть немного облегчить её страдания.       Сейчас Данилов вдруг вспомнил слова Светы и задумался: «Кажется, она была права. Какой же я дурак, Рита все это время страдала одна, а я даже не попытался понять, что происходит».       Тяжелее всего было видеть, как сильная Власова, казавшаяся непобедимой, растворилась в его объятиях. Она уже не плакала, просто лежала у него на плече, погруженная в молчание. В этот момент он осознал, как сильно она истощена — её лицо было бледным, а глаза потухшими. Рита не спала нормально почти неделю, работала до изнеможения, и вот теперь он, с его вопросами и переживаниями, лишь добавлял ей тяжести. Он чувствовал себя беспомощным перед этой ситуацией, понимая, что его проблемы меркнут на фоне её страданий.

***

      Утром Степа избрал единственно верную стратегию своего поведения. За те годы, что он знал Власову, он уже успел уяснить, что после любого её откровения нужно непременно делать вид, что ничего не было. Данилов понимал, что её душевное состояние было хрупким, и любое слово могло стать последней каплей.       Он проснулся немного раньше и решил дать ей выспаться, поэтому тихо поднялся с постели и направился на кухню. Степа не хотел тревожить её спокойный сон, который так необходим был ей после всех переживаний. Он налил себе чашечку кофе и, глядя в окно, позволил мыслям блуждать по событиям прошедшего дня. «Выходит, ошибки не было, у Риты действительно есть дочь», — мелькнула у него мысль. Мысли о том, как это повлияет на их отношения, не оставляли его. Он понимал, что сейчас важнее всего — поддержать Власову, а не пытаться достать еще один скелет из её запертого шкафа.       — Доброе утро, — сонно произнесла Власова, приоткрыв глаза.       — Я тебя разбудил, — виновато протянул он. — Кофе будешь?       Она кивнула и мягко улыбнулась. Степа отметил про себя, что сегодня она выглядит намного лучше. Возможно, это был результат хорошего сна или же Рита наконец ощутила облегчение после того, как рассказала ему обо всем.       Подсознательно он понимал, что разговор не окончен, что Рита хочет сказать что-то еще. Он видел это в её взгляде, в её жестах, но не спешил спрашивать, просто давал ей время.       После завтрака в тишине Власова всё же смогла собрать все свои мысли в кучу и произнесла очень спокойно, но вполне серьезно:       — Степ, мы вчера не договорили. Если ты захочешь расстаться, то я всё пойму. Ты не обязан жертвовать своими желаниями из-за меня.       От её слов стало не по себе. Неужели она правда думает, что он сможет отказаться от неё из-за её прошлого? Хотя, с другой стороны, в свете последних событий это самое прошлое может вполне стать настоящим.       — Сделаю вид, что этого не слышал, — отрезал он, не желая продолжать этот разговор.       — Я серьёзно. Ты можешь…       — Всё хватит. Я отказываюсь это слушать, — резко перебил он. — Мы вместе, и я не хочу что-то менять.       Он подошел к ней ближе и нежно поцеловал в лоб, чтобы подтвердить свои слова. И это была правда. Данилов действительно не сомневался ни на секунду в правильности своего выбора. Ему было важно, чтобы она знала: несмотря на всё, что произошло, он здесь, рядом с ней, готов поддерживать и защищать. Степа улыбнулся, и в его взгляде она прочитала то самое спокойствие, которого так не хватало в последнее время.       — И вообще, — вдруг начал он, слегка улыбнувшись, — у нас сегодня выходной. Так давай сходим куда-нибудь. Отключим телефоны, чтобы нас точно никуда не дернули, и проведем время вместе.       Власова подняла на него глаза, и в её взгляде мелькнула искорка радости. Она кивнула:       — Хорошо, я согласна.       — Вот и договорились, — сказал он с облегчением, словно только что снял с себя тяжёлый груз. — Иди в душ, а я пока на кухне приберусь.       Она улыбнулась и направилась в ванную, чувствуя какое-то облегчение. Пока она мыла волосы под струями теплой воды, мысли о предстоящем дне заполнили её голову. Им не нужно было ничего планировать — просто быть рядом друг с другом. Это было важно.       Тем временем Степа, воспользовавшись моментом, когда Риты нет рядом, хорошенько всё обдумав, написал сообщение Холодову на личный номер. Сейчас это решение казалось ему действительно правильным. Перечитав текст смс, он всё же нажал кнопку «отправить» и отключил телефон.       Эксперт ФЭС получил сообщение со следующим текстом:

«Мы не ошиблись. У Риты есть дочь. Подробности объясню лично».