Всё могло быть по-другому…

      Два своих выходных Степа, как давно мечтал, провел с любимой женщиной. Это нужно было им обоим. Ей, чтобы почувствовать себя нужной, несмотря на все, что происходит внутри. Ему, чтобы убедиться, что Рита — все еще Рита, что от ее откровения ничего не изменилось. Она по-прежнему та женщина, в которую он когда-то влюбился и продолжает любить каждый день.       Хотя об этом они говорили всего пару раз за все время отношений. Насколько сильно Власова не любила романтику, настолько же она отрицала разговоры о чувствах. Безусловно, Рита испытывает любовь в самом ярком ее проявлении, но вот сказать об этом вслух не может или не хочет; она сама еще не поняла. Для нее это понятно без слов. Ей не нужно каждодневное словесное подтверждение — она и так знает, что Степа ее любит. Иначе стал бы он терпеть ее жуткий характер?       О пропавшей Лизе, бывшем муже или Глебе они почти не говорили. Пару раз Рита бросила что-то про отца Лизы, но тут же осеклась и закрыла эту тему. Несмотря на нарастающий интерес, Степа старался не задавать лишних вопросов, не хотел портить этот прекрасный день. А о том, что чувствует Власова сейчас, мог только догадываться; хотя и экстрасенсом не надо быть, чтобы увидеть, как она сейчас сломлена.       Светлые моменты их совместного времяпрепровождения были наполнены легким смехом и тихими разговорами. Они гуляли по парку, наслаждаясь свежим воздухом и осенними красками. Степа старался запомнить каждую деталь: как солнечные лучи пробиваются сквозь листву, как ветер играет с волосами Риты, как она улыбается ему — этой улыбкой, которая всегда заставляла его сердце замирать.       Но в глубине души он понимал: под этой легкостью скрывается нечто большее. Он чувствовал, как Рита иногда уходит в себя, как будто прячется от чего-то невыносимого. И хотя он хотел бы быть для нее опорой, он не знал, как подойти к этой теме. Каждый раз, когда он пытался заговорить о том, что беспокоит ее, она лишь отмахивалась и переводила разговор на другую тему.       Утром он был вынужден оставить ее одну, хотя очень хотел остаться, но его выходные все же подошли к концу. Нежно поцеловав ее в щеку, Данилов ушел, не тревожа ее сон. Только покинув квартиру он включил телефон и обнаружил десяток пропущенных от Холодова.       Степа уже успел пожалеть о том, что посвятил друга во все подробности. За прошедшие два дня он смог все обдумать и осознать, насколько был импульсивен в своем решении. Однако пути назад уже не было.       Приехав в ФЭС, первым делом он направился в лабораторию, где надеялся застать Андрея и переговорить с ним. Заметив приближающегося Степу, эксперт соскочил с места и почти налетел на капитана с криком:       — Данилов, ты хотя бы предупреждай, когда бухаешь! Я вообще-то волновался!       — Во-первых, я абсолютно трезвый, — отрезал Степа, стараясь скрыть раздражение.       — Так ладно, а во-вторых? — не унимался Андрей, прищурившись.       — Во-вторых, давай не здесь, — произнес Степа, оглядываясь по сторонам. В лаборатории было слишком много ушей, и он не хотел, чтобы разговор вышел за пределы доверительных рамок.       Оказавшись в одной и подсобок ФЭС, где отсутствуют камеры, Данилов быстро и емко рассказал Холодову обещанные подробности, опуская при этом только то, что касалось напрямую его и Риты. По сути он излагал только сухие факты, как будто это было очередное дело.       Внимательно выслушав друга, Андрей поправил очки, которые сползли вниз по переносице и, тяжело вздохнув, произнес:       — Хорошо, допустим, это все правда. От меня то ты чего хочешь? — произнес Холодов, скрестив руки на груди и прищурив глаза.       — Хочу, чтобы ты помог мне найти Лизу, — твердо ответил Данилов, не отводя взгляда.       — Это очень плохая идея, — с сомнением произнес эксперт, наклонив голову вбок.       — Почему? — нахмурился Данилов, не понимая, что именно может быть не так.       — Рита знает? — спросил Андрей, и его взгляд стал настороженным. Данилов отвел глаза в сторону, и этот жест стал его молчаливым ответом.       — Вот почему, — продолжал Холодов, его голос приобрел оттенок тревоги. — Не думал обсудить это с ней для начала?       — Еще нечего обсуждать! — выпалил Данилов, но, осознав, что сейчас не время для эмоций, снова взял себя в руки. Он глубоко вздохнул, стараясь успокоить разгоряченные мысли. — Послушай, я хочу убедиться, что тот анализ ДНК был нашей с Игорем ошибкой, а не сбоем в твоей программе. Если эта девочка жива и учится в том университете… если все это на самом деле — я расскажу Рите. Пока я не буду уверен на 100%, ей будет лучше ни о чем не знать.       Холодов долго молчал, перебирая в уме возможные последствия. Он знал, что Данилов не отступит, как бы он ни пытался его отговорить.       — Хорошо, я еще раз проверю все образцы и покопаюсь в личном деле Власовой, — наконец произнес Холодов, его голос стал более решительным. — Но на этом все!       — Спасибо… — тихо ответил Данилов, чувствуя, как внутри него нарастает тревога.       — И еще, как друг тебе говорю: обсуди это с Ритой. Ей точно не понравится, что ты вмешиваешься без ее ведома, — добавил Холодов.       Данилов кивнул, хотя и не был уверен, что сможет открыть эту тему с Ритой. Он знал, что она воспримет это как предательство, как вторжение в ее мир, который она так старательно защищает.       — Я постараюсь, — произнес он наконец, но внутри него уже закрадывалось сомнение.       Пока Данилов уехал на очередной труп, Холодов занялся обещанным поиском. Весь процесс осложняла секретность, сопровождающая его деятельность. Ведь нельзя было допустить утечки информации среди остальных сотрудников службы. Пару раз Рогозина едва не поймала его на попытке залезть в личное дело Власовой. Третьего он решил не дожидаться, поэтому спрятался в гараже, где в ближайшее время никто не планировал появляться.       Из дела Власовой он узнал немного больше о ее пропавшей дочери, там же нашел материалы уже давно закрытого дела. В голове промелькнула мысль, почему раньше никто ничего не знал, ведь все это было буквально под носом.       Повторная проверка образцов ДНК заняла какое-то время, потому что эксперт никак не мог понять в чем дело. Ошибку в программе он исключил сразу же, как проверил ее исправность, это означало, что ошибка произошла время забора ДНК. И здесь было два варианта: либо это Шустов с Даниловым случайно перепутали образцы между собой, либо кто-то другой сделал этот намеренно.       Взяв первый образец Полины Смирновой, Андрей сравнил его с Власовой на предмет родства. Результат заставил его серьезно задуматься: 100% совпадение, мать-дочь. Вопросы множились, а ответ никак не находился.       Поправив очки, Андрей достал образец, взятый у Смирновой уже в ФЭС. Повторив экспертизу, он внимательно посмотрел на экран: совпадения отсутствуют.       — Что за ерунда…       Стянув обе перчатки, Холодов схватился за телефон, нервно ожидая ответа:       — Степа, можешь говорить?       — На самом деле не очень удобно, но я тебя слушаю, — отозвался капитан на том конце провода, тяжело дыша, как будто только что пробежал пару километров.       — В общем, я сравнил два образца Полины Смирновой с ДНК Риты из нашей базы. С первым 100% родство, со вторым совпадений нет.       — Так и что это значит?       — А это значит, что вы брали ДНК не у Полины Смирновой, а у совершенно другой девушки.       — Кто она? — спросил Степан, его голос стал напряженным.       — Вот в этом-то и проблема, — ответил Холодов, стараясь собраться с мыслями. — У нас нет никаких данных о втором образце. Это может быть кто угодно.       — Нужно срочно проверить всех знакомых Полины, — предложил капитан. — Может, она попросила кого-то из них сдать ДНК вместо себя.       — Уже занимаюсь этим, — произнес Холодов, ощущая нарастающее беспокойство. — Степ, ты должен рассказать обо всем Рите.       Данилов прекрасно понимал, что сейчас найти дочь не составит особого труда — и не таких искали. Время и технологии шли вперед, и в этом мире, полном скрытых связей и цифровых следов, ее местоположение можно было определить с легкостью. Но что-то внутри него, словно предостерегающий голос, упорно твердило: «Говорить об этом Рите не стоит». Это было не просто ощущение — это был страх, который охватывал его с каждой мыслью о возможных последствиях.       Подсознательно он боялся ее реакции, боялся увидеть в ее глазах ту искру недоверия или, еще хуже, отчаяния. Как же он мог разрушить этот мир, рассказав о том, что всего несколько дней назад он столкнулся с родной дочерью Власовой? Ужас от этой мысли пронзал его и сковывал одновременно.       — Ты меня слышишь? — прервал его размышления голос Холодова.       — Да, слушаю, — ответил он, стараясь скрыть свои сомнения.       — Если ты скажешь прекратить, я брошу поиски.       На мгновение он задумался. Ведь, Рита уже двадцать лет живет с мыслью, что ее дочь пропала. Может, она свыклась, научилась справляться. Имеет ли он право сейчас разрушить тот покой или его видимость, который она так долго создавала с чистого листа?       — Нет, продолжай. Я скоро буду.       Данилов не заставил себя долго ждать. Доставив подозреваемого в камеру, он поспешил в гараж, стараясь не попасться никому на глаза. Внутри него бурлили эмоции: страх, решимость и неуверенность. Он знал, что нарушает правила, но в этот момент инстинкты подсказывали, что именно так он сможет приблизиться к истине.       Несмотря на терзающие его сомнения, он искренне верил, что пути назад у него больше нет. Каждый шаг приближал его к разгадке, к ответам, которые он так долго искал. Но чем ближе он подходил к истине, тем яснее становилось, что последствия могут оказаться непредсказуемыми.       — Нашел что-нибудь? — спросил Данилов, заходя в помещение, где его ждал Холодов.       — У этой Смирновой подруг, как реактивов у меня в лаборатории, — вздохнул эксперт, перелистывая фотографии в соцсетях девушки. — Она могла попросить любую.       Данилов стиснул зубы, ощущая, как внутри него нарастает тревога. Он не любил неопределенность, она выедала его изнутри.       — Нужно поговорить со Смирновой, — произнес он, стараясь скрыть растущее раздражение.       Холодов усмехнулся, поднимая брови:       — Ты же не собираешься вызвать ее на допрос.       Выражение лица Степы переменилось. В его глазах мелькнул азарт.       — Погоди, ты же не серьезно? Ты не можешь!       — Почему? По-моему, это отличная идея. К тому же так мы сможем сэкономить пару дней, которые ты бы провел за монитором, — ответил Данилов, чувствуя, как уверенность вновь начинает брать верх над сомнениями.       — Если кто-нибудь узнает…       — Никто не узнает, — отрезал капитан.       Идея действительно была безумной, но при этом не лишена смысла. Данилов действительно может просто надавить на Полину и выяснить, кто сдавал ДНК вместо нее. Хотя он прекрасно понимает, что это будет превышением полномочий.       Однако вопреки здравому смыслу и Холодову, пытающемуся его вразумить, через час девушка уже сидела в переговорной. Жутко напуганная и напряженная.       Дверь переговорной скрипнула, когда Данилов вошел внутрь. Полина Смирнова сидела за столом, сжимая руки в нервном ожидании. Ее глаза, полные страха, метались по комнате, как будто искали выход, который был заперт.       — Здравствуйте, — произнесла она с легким дрожанием в голосе, когда их взгляды встретились.       — Полина Викторовна, — начал он, стараясь говорить спокойно, но довольно убедительно. — Где вы были во вторник с часу до двух?       Она напряглась еще больше, и Данилов заметил, как её губы слегка побелели.       — Я… я не знаю, что вам сказать. Я была в университете, — произнесла она, пытаясь скрыть растерянность.       — Как вы можете объяснить мне ошибку в экспертизе ДНК? — продолжал Данилов.       — Я не понимаю, о чем вы говорите.       — Полина Викторовна, кого вы попросили сдать ДНК вместо себя? — произнес он с настойчивостью в голосе.       Она вздохнула и посмотрела в пол.       — Вы меня посадите? — произнесла она, голос её дрожал, словно она только что сделала шаг на краю обрыва.       Данилов нахмурился, не понимая, о чем она говорит, но постарался вернуть прежнее серьезное выражение лица, чтобы добиться желаемого.       — Если вы назовете имя, то нет, — произнес он, стараясь звучать уверенно.       Полина снова подняла взгляд, и слова вырвались из неё так быстро, как будто она уже давно не могла вынести этой ноши:       — Я не хотела… Просто испугалась. Я... я думала, меня посадят, если узнают. Я... я испугалась. Нам рассказали, что по ДНК можно вычислить любого преступника. И я подумала, что вы узнаете о том, что я сделала и посадите меня. Понимаете? А Лиза... она такая хорошая. Она согласилась мне помочь. Понимаете?…       Её голос срывался на последних словах, и в глазах Полины заискрились слёзы. Данилов почувствовал, как напряжение в комнате достигло предела.       — Полина Викторовна, расскажите все по порядку, — произнес Данилов, стараясь звучать как можно спокойнее.       Она замялась, её дыхание стало учащённым. На мгновение ей показалось, что стены сужаются, и она оказалась в ловушке.       — Когда я училась в школе, я… — наконец произнесла она, сжав руки в кулаки. Её голос дрожал, но она продолжала. — Я украла кое-что. Тогда мне ничего за это не было, и мне до сих пор стыдно за это. Я думала, что это просто шутка, но…       Она замолчала, словно слова застряли в горле. В глазах Полины читалась паника.       — А когда вы пришли к нам в университет, я испугалась, что вы меня посадите за это. Поэтому и попросила Лизу помочь. Я не хотела, чтобы кто-то узнал о моём прошлом.       Ее слова показались Данилову настоящим бредом, но он изо всех старался не подавать виду. По правде и дела до ее подростковых приключений ему не было, но, как опытный опер, он понимал, что нужно слушать все, что она говорит, направляя диалог в нужную сторону.       — Что за Лиза? Фамилия у нее есть?       — Кузнецова Елизавета, это моя подруга. Но она тут не при чем, это все я, — дрожащим голосом произнесла девушка.       Наконец Степа получил то, зачем все это затеял. Он записал фамилию девушки в телефон и расслабился, чего нельзя было сказать о Смирновой.       — Кстати, а что вы украли? — решил все же спросить Данилов из чистого любопытства.       Опустив глаза, Полина прошептала:       — Пачку сигарет…       Данилов едва сдержал смешок.       — Полина Викторовна, на первый раз я закрою глаза на ваше серьезное правонарушение, но при условии, что вы ничего никому не расскажите, — он уже представил, как будет рассказывать эту историю другим операм, не каждый день встретишь таких добропорядочных граждан. Бедная девочка почти полжизни испытывает муки совести, и за что? Пачка сигарет… абсурд.       — Даже Лизе..?       — Тем более ей. С ней мы тоже проведем беседу, чтобы больше не пыталась обмануть следствие!       Отпустив перепуганную Смирнову, Степа снова задумался о том, как лучше поступить. С каждым своим действием он всё ближе приближался к дочери Риты, и это пугало. Данилов не хотел больше медлить. Сообщив Андрею имя, он снова остался один на один в угнетающем ожидании.       Сейчас Холодов занимался поиском и сбором всей доступной информации о Кузнецовой. Степа чувствовал, как в груди нарастает напряжение. Каждый миг тянулся как вечность. Он понимал, что каждая деталь имеет значение.       Степа вышел на улицу, подышать и проветрить голову. Город жил своей обычной жизнью: люди спешили по делам, машины гудели, но для него всё это казалось далеким и неважным. В этот момент раздался звонок. Сердце Степы забилось быстрее — это был Холодов с важной новостью. Он схватил телефон и, сделав глубокий вдох, ответил.