Госпожа своей эпохи

Сидя на пуфике и терпеливо ожидая, пока служанка завершит прическу, Махидевран внимательно просматривала бумаги вакфа. Она прекрасно понимала, как любовь народа может быть полезна, а ещё как легко купить эту любовь. За тарелку супа и пару серебряных монет готовы глотки перерезать за неё. Служанка, заканчивая свое дело, протянула ей зеркальце, и Махидевран, взглянув на свое отражение, осталась довольна. Вдруг в дверь постучали. После её разрешения войти, створки отворились, и в покои, низко кланяясь, вошел незнакомый евнух. – Госпожа, повелитель передал вам приглашение на прогулку в саду вместе с шехзаде и султаншей. – Поняла. Можешь идти. Евнух еще раз склонился и бесшумно покинул комнату. – Нармин, Мустафа еще на занятиях? – Верно, госпожа. Но, думаю, вот-вот должны закончиться. Прикажите привести шехзаде? – Не стоит. Я сама за ним зайду. А ты вместе с Айше подготовьте к прогулке шехзаде Ахмеда и Разие-султан. Махидевран спрятала бумаги в деревянную шкатулку, хранящуюся в одном из сундуков, еще раз критически оглядела себя в зеркале и направилась за сыном.

***

– Эта звезда, шехзаде, называется Сириус. Она самая яркая на ночном небе и находится в созвездии Большого Пса. Мустафа, внимательно слушая учителя, старательно выводил буквы, записывая каждое слово. О, как же ему надоело сидеть в этой душной комнате и слушать этот монотонный голос! До конца занятий оставалось всего несколько минут, но они тянулись мучительно долго. Мустафа, мысленно отсчитывая каждую секунду, начинал завидовать близнецам. Их обучение еще не началось, и они могли беззаботно резвиться целый день. Но ничего, он сильный и сможет дотерпеть. А потом, если Валиде разрешит, он выйдет в сад и поиграет с мечом. Погрузившись в свои мечты, Мустафа не заметил скрипа двери, и взволнованный голос вскочившего учителя заставил шехзаде вздрогнуть. – Султанша! Я рад вас видеть. Не ожидал, что вы лично зайдете за шехзаде. Резко подняв голову, Мустафа увидел свою мать, одетую в великолепное синее платье, расшитое золотыми нитями. Ее волосы были искусно уложены на затылке. На лице Махидевран-султан играла легкая улыбка, но взгляд ее зеленых глаз, как всегда, был холоден. Осознание того, кто именно вошел в комнату, заставило Мустафу расплыться в счастливой улыбке. Он едва сдержал себя от того, чтобы не вскочить и не броситься в объятия к матери. Нельзя. Она будет недовольна. – Чего же ты вскочил так, Мехмед-эфенди? Это всего лишь я. Просто решила на этот раз сама зайти за сыном. Как он учится? Надеюсь, не доставляет вам хлопот? – Что вы, госпожа! – спешно запротестовал молодой учитель. – Шехзаде – лучший ученик, о котором только можно мечтать! Он очень талантлив и трудолюбив. – Рада слышать. Занятия окончились? Я могу забрать шехзаде? – Конечно, можете, госпожа. Махидевран, полностью переключившая все свое внимание на сына, не заметила внимательного взгляда чёрных глаз, жадно пожирающих ее лицо.

***

В одном из самых красивых садов в мире сейчас можно услышать звуки бьющегося друг о друга металла. Это султан Сулейман и его друг, а вместе с тем и хранитель покоев, решили устроить небольшой спарринг на мечах. Через некоторое время султан выбил меч из рук своего друга, и тот с тихим лязгом упал на землю. – Я победил, Ибрагим. – Я и не сомневался в вас, государь. Во владении мечом вам нет равных. – Не прибедняйся, Ибрагим, ты тоже очень искусен в этом. Не сильно ты отстаешь от меня. – Папа! Папа!! Услышав радостные возгласы и детский смех, Сулейман увидел бегущих к нему младших детей. Отбросив меч, он радостно пошел к ним навстречу и поймал в свои объятия сначала Разие и подкинул ту в воздух, затем, поставив счастливо смеющуюся дочь на землю, проделал всё то же самое и с сыном. – А где Махидевран-султан? – Султанша, – было видно, что служанка волновалась от того, что султан лично обратился к ней, и та поспешно ответила, – приказала собрать близнецов, а сама направилась забрать шехзаде Мустафу с занятий. – Дорогу! После крика одного из евнухов стражники сразу же склонились в глубоком поклоне и не смели поднимать головы на женщину из семьи султана. Сулейман, заметив приближение супруги и старшего сына, улыбнулся и, подхватив близнецов на руки, направился к ним навстречу. – Я была удивлена, когда получила это приглашение. – Я захотел провести время со всей семьёй. Неужели не рада? – Конечно же, рада, как вы могли подумать иначе. – Папа, давай сражаться на мечах, в этот раз я обязательно тебя выиграю! – Нет, папа будет играть со мной. – Но я первый попросил – А ну-ка успокоились, – от строгого голоса Махидевран оба шехзаде замолчали и с опаской посмотрели на мать, – вы забываете, кто перед вами и кто вы сами? Где ваше уважение к отцу? – Ваша мать верно говорит, вам не стоит ссориться. Вы все-таки братья. А с вами я позже поиграю, сейчас это сделает Ибрагим, а я хочу поговорить с вашей Валиде. Пока бедному Ибрагиму пришлось заниматься отпрысками султана, Махидевран с Сулейманом, взяв Разие за руки с обеих сторон, начали прогуливаться по саду. – Всего несколько часов я не видел твоего лика, а уже изнывал в тоске. «О прекрасная Махидевран, О, Гюльбахар, та, что подобна небесному куполу… О, та, чья божественная красота заставляет мое сердце биться, Сыграй мне, о, Роза, как довольствуемся всепоглощающей любовью, И не нужно Муххиби большего, лишь бы склониться подле любимой… Солнце не взойдет заново от печали двух влюбленных, Пока есть ты, перед кем должен просить о милости Падишах? Муххиби покорен любовью этой темноволосой красавицы, А её прекрасные румяные щеки сведут с ума любого смертного!» – Ты написал стихи для меня, мой Муххиби? – Глядя на тебя, во мне просыпается Муххиби. Мне хочется писать для тебя о своей любви к тебе, о моем восхищении тобой, о том, как я покорен тобой. Я раб твой, а ты моя госпожа. – Я пленила тебя, завлекла в свои сети и не отпущу. – Не отпускай. Каждый миг без тебя для меня как страшный кошмар. От продолжения этого потока сладких речей Махидевран спасла дочь, что захотела вместе с матерью собирать цветы. Сулейман тоже присоединился к этому занятию, и через время они втроём учились вязать венки, точнее Махидевран их учила. . – Не так, любовь моя, здесь надо завязать вот так – Я искусен во многом, но в этом ты превзошла меня, моя госпожа. На слова падишаха Махидевран лишь улыбнулась и надела на его голову пышный венок из букета различных цветов. Такой же красовался и на ней с Разие. Вернувшись, они застали такую картину: Ахмед, потерявший всякий интерес к маханию мечом, расположился в одной из беседок и поедал лукум, а Мустафа с Ибрагимом сражались на мечах. Вот миг – и меч в руках Ибрагима падает на землю, а Мустафа радостно кричит : – Ура! Я победил, папа, ты видел это? – Видел, сынок, видел. Ибрагим, а ты теряешь хватку, второй проигрыш за день. – Просто наш шехзаде унаследовал талант отца, у меня не было и шанса.

***

– Я так больше не могу! Александра раздражённо отбросила от себя мокрую тряпку, которой недавно вытерла пол, и уселась на диван. – Александра, тише, вдруг услышат, – темноволосая Мария мигом приблизилась к подруге и, взволнованно оглядевшись, присела рядом. – Пусть слышат, Мария! Какое мне дело? Я уже месяц в этом аду, куда меня привезли насильно. И что бы я ни делала, как бы ни просила, меня не отпускают, не отправляют на родину! – Александра, умоляю, тише! – Мария еще раз украдкой убедилась, что следящая за ними Хатидже-калфа отошла, а другие девушки заняты своими делами. – Не так уж здесь и плохо. Есть крыша над головой, и кормят неплохо. – Если хочешь – терпи. А я решила, Мария. Если я не могу сбежать отсюда, я буду на вершине. На самой вершине. Их взгляды одновременно взметнулись вверх, к этажу, где обитали лишь члены семьи султана и его жены. – Девушки, что расселись?! Встали и бегом за работу! Громогласный крик разъяренной калфы заставил присевших вздрогнуть. Мария, пугливо вскочив, потянула за собой подругу. Та, хоть и неохотно, поднялась, но едва успела вернуться к работе, как в гарем, семенящей походкой, вошел взволнованный Сюмбюль. – Сюмбюль-ага, что с тобой? Что тебя так встревожило? Евнух пропустил слова калфы мимо ушей и взглядом стал выискивать кого-то. Обнаружив искомую, он быстрым шагом направился к молодой девушке с несколько грубыми чертами лица, что с усилием взбивала подушки. На его лице промелькнула хитрая усмешка. – Ясемин-хатун, – протянул евнух в своей манере, заставив девушку вздрогнуть и поднять на него испуганные глаза. – Вставай же, пойдем со мной. – Я сделала что-то не так, Сюмбюль-ага? Я исправлюсь, ага! Только не наказывай, пощади! – Успокойся, – Сюмбюль едва разобрал ее торопливую речь. – Разве я сказал, что ты наказана? Наоборот, вознаграждена. Вечером пройдешь по Золотому Пути. Шепот волнения пронесся между девушками, слышавшими слова евнуха. Завистливые взгляды устремились на сияющую от счастья избранницу. – Правда? Аллах услышал мои молитвы! Спасибо, спасибо, спасибо! – Всё, идем. Нечего заставлять повелителя ждать. Александра с ненавистью смотрела в спину счастливой хатун, спешащей за евнухом готовиться к ночи с падишахом, и лихорадочно строила планы, как самой оказаться на ее месте.

***

«Баю-баюшки-баю, Сон сморил мою дочурку, Люли-люли, засыпай, Свет очей моих, бай-бай…» Махидевран нежно напевала колыбельную, лаская шелковистые волосы уснувшей дочери. Внезапно тишину ночи разорвал хлопок двери: в покои, словно вихрь, ворвалась Гюльшах. От шума маленькая Разие приподняла головку, сонно потирая глазки и вопросительно глядя на мать. – Мама, что случилось? – Ничего, звездочка моя, – от ледяного взгляда госпожи Гюльшах съёжилась, – спи, я скоро вернусь. – А ты потом сказку расскажешь? – Обязательно, принцесса. А сейчас – спи. Выйдя в смежную комнату, Махидевран устало опустилась на диван, обжигая Гюльшах взглядом, полным нескрываемого раздражения. – Что же такого стряслось, Гюльшах, что ты, не постучавшись, не получив дозволения, врываешься в мои покои посреди ночи и пугаешь моих детей? – Простите, султанша, но это важно. Сегодня вечером султан принял в своих покоях новую фаворитку. – И ради этого ты разбудила мою дочь? Об этом можно было сообщить и утром. – Но, госпожа… – Довольно. Это та, которой он подарил фиолетовый платок? – Да, госпожа. Ясемин-хатун, – Гюльшах не успела договорить, как ее остановил властный взмах руки. – Я не спрашивала ее имя. А теперь оставь меня и впредь не смей врываться в мои комнаты без моего позволения. – Простите, султанша. Спокойной ночи. Оставшись одна, Махидевран не выдержала, рухнула на колени и зарыдала. Ей хотелось кричать, разбить вдребезги каждое зеркало в комнате, но за стенами спали дети, и они не должны видеть мать в таком состоянии. Поэтому ей оставалось лишь, прикусив губы до крови, захлебываться горькими слезами ярости и отчаяния. – Мама? Махидевран резко вскинула голову и увидела перед собой Мустафу. – Мама, ты плачешь? – Мустафа… Иди ко мне, сынок. Прижав сына к себе, Махидевран поклялась себе, что больше никогда ни один человек, а уж тем более её дети, не увидят ее слез.