Госпожа своей эпохи

Следуй своей дорогой, и пусть другие говорят что угодно.

— Данте Алигьери

После смерти Ясемин хатун минула неделя. Гаремная жизнь текла своим чередом. Если в первые дни только и слышно было имя несчастной, то теперь о ней почти не вспоминали. Все жили дальше, учились, смеялись. Лишь Элиф тосковала по подруге. Ночами втайне плакала, а днем занималась своими делами, стараясь избегать общения. Однажды вечером, сидя на своем матрасе и машинально заплетая волосы в тугую косу, Элиф невольно стала свидетельницей чужого разговора. – Хюррем, живо в хамам! Нельзя заставлять падишаха ждать. – Иду, Нигяр, иду. Наконец-то султан вспомнил обо мне! Уж я позабочусь о том, чтобы стать единственной в его сердце. Махидевран будет забыта, а в его мыслях останусь лишь я, – голос Хюррем звенел самонадеянностью. – Молчи, глупая! Услышит кто – беды не миновать. – Ничего мне не будет, Нигяр. Сулейман не позволит. Элиф, внимая дерзким словам фаворитки и предостережениям калфы, горько усмехнулась, стараясь не думать, как отреагировала бы Ясемин, узнав, что султан призвал к себе русскую наложницу.

***

Махидевран отпила глоток кофе, взгляд скользнул по строкам Данте. Смерть наложницы не принесла удовлетворения. Лишь горькое осознание собственного бессилия. Девушка была ни при чем. Она была лишь мимолетной страстью Султана. Винить её казалось мелочным, но и оставлять в живых было бы непростительной глупостью. У нее должен был родиться сын. Шехзаде. А Мустафе не нужны соперники в борьбе за трон. Вдруг в дверь раздался робкий, но настойчивый стук, и, не дожидаясь ответа, в покои вошла Гюльшах. – Султанша, у меня срочные новости. Сегодня вечером повелитель принял Хюррем у себя в покоях. – Я поняла, можешь идти. Она закрыла книгу, отложив ее на столик, и словно подкошенная опустилась на тахту у камина. В глазах ее плескалась буря, а в сердце разливалась ледяная пустота.

***

На утро Махидевран одела свободные кожаные штаны, простую белую рубашку и приказала запрячь коня. В конюшне её тихо поприветствовал конюх и предложил помочь оседлать лошадь, но был проигнорирован. Она оседлала животное одним легким движением. Куда она направлялась? Никто не знал. Вдруг позади себя девушка услышала топот копыт и пофыркивание лошади. Не оборачиваясь, Гюльбахар крепче схватилась за поводья и ускорила движения пока не заставила лошадь перейти на бег. Всадник сзади не отставал, а в какой-то момент и перегнал, преградив путь. Султанша без удивления увидела перед собой улыбающегося Сулеймана. – Моя роза решила поиграть? – Просто захотелось вдохнуть свежего воздуха. – В одиночестве? Разве тебе не нужна моя компания, Махидевран? В ее взгляде промелькнула тень. – Мне показалось, что мой султан был очень занят более важными делами. Не хотела отвлекать его. Сулейман нахмурился, спрыгнул с коня и приблизился к ней. – Не говори так, Махидевран. Ты – мать моих детей, моя супруга и единственная госпожа моего сердца, и это навсегда останется неизменным. Поэтому можешь звать меня в любое время дня и ночи, я всегда найду для тебя время. – Прогуляемся по городу? – спросила Махидевран и, не дожидаясь ответа, развернула лошадь. Сулейман улыбнулся и запрыгнул на лошадь, последовав за любимой.

***

Валиде сидела на софе напротив камина, её тонкие пальцы перелистывали страницы отчётов о делах гарема. Пламя камина играло на её коже, подчёркивая изысканность черт лица. В её взгляде читалась власть, но также и томительная скука. Внезапно дверь приоткрылась, и в комнату вошла главная калфа гарема, Дайе. – Что-то случилось, Дайе? В гареме беспорядки? – Нет, госпожа. Машаллах, в гареме сейчас тишь да благодать, давно такого не было. – Верно, Дайе, давно. Неужели та дерзкая рабыня больше не устраивает склок? – Её как будто подменили, моя госпожа! Теперь она молча выполняет свою работу и не создает проблем. – Значит не зря дала ей ещё шанс. Девушка уже вернулась из покоев падишаха? – Вернулась, и кажется, наш султан остался доволен. – Иншаллах, скоро столица будет праздновать рождение нового члена династии. Жаль конечно, что бедняжка Ясемин погибла, так и не сумев стать матерью. – Уверена, она вместе с маленьким шехзаде в лучшем из миров, а нам остаётся лишь молиться за них. – Ты права, Дайе. Нам остается лишь молиться.

***

Альп с остервенением размахивал мечом из раза в раз, повторяя одно и то же движение, доведя до автоматизма. Прошло уже полгода, как его отправили на обучение бостанджи. Солнце палило нещадно, пот ручьями стекал по лицу, но Альп не останавливался. Он знал, что от его упорства зависит его будущее. Бостанджи – элитные воины, личная охрана султана, и попасть в их ряды было огромной честью и возможностью. Тренировки были изнурительными. День начинался с рассветом и заканчивался глубокой ночью. Фехтование, верховая езда, стрельба из лука, борьба – все это было частью ежедневной рутины. Инструкторы не давали поблажек, требуя от учеников полной самоотдачи. Но он и сам, помимо основных тренировок, занимался дополнительно. Полгода назад он поклялся госпоже, что спасла его от жестокого работорговца, дала ему шанс на достойное будущее, а также обещала найти сестру, в верности. И хотя Мелани ещё не нашлась, Альп был уверен, что Махидевран султан её ищет. Откуда такая уверенность? Он и сам не знал. Но вспоминая темноволосую султаншу с гордой осанкой и взглядом, полным холода, у него перехватывало дыхание, а сердце начинало стучать быстрее. У него было странное желание, ему хотелось ещё хоть раз увидеть супругу султана и увидеть в её глазах что-то помимо холода. Например… Восхищение и тепло?..

***

Прибыв в стамбульский порт, Батуга Кануков, брат Махидевран Султан, и его наставник Тимур ступили на землю. Порывы ветра развевали их одеяния, а воздух был пропитан пряными ароматами и восточными благовониями. Батуга с интересом изучал порт, где царила суета торговцев и носильщиков. Он с любопытством рассматривал прилавки с диковинными фруктами и шелками, лица прохожих, отражающие многообразие культур. Тимур же сохранял спокойствие. Он окинул взглядом окрестности. – Разве нас не должны встретить, княжич? – Так и есть. В послании султан Сулейман заверял, что за нами прибудут люди из дворца. – Княжич Батуга? Батуга повернулся на звук голоса и увидел перед собой молодого человека в простой одежде. – Да, это я. Полагаю, вы наш проводник? – Именно так, господин. Прошу вас за мной, ваши вещи доставят позднее.

***

Махидевран сидела на диване, ее виски массажировала служанка. Легкий аромат розового масла наполнял комнату, создавая атмосферу неги и покоя. Внезапно раздался стук в дверь. Служанка поспешно отступила, и в покои вошли аги с сундуками, украшенными драгоценными камнями. – Султан шлёт вам эти дары, госпожа, – произнес один из аг, склонившись в поклоне. Махидевран приподнялась, с любопытством глядя на сундуки. – Передайте султану мою благодарность, – сказала она, кивнув агам. Те кивнули и, склонившись ещё раз в поклоне, пятясь вышли. – Видите, госпожа, повелитель вас не забыл. И вам не стоило даже волноваться о беременности той рабыни, – Гюльшах с сияющими глазами рассматривала сундуки. Открыв крышку одного из сундуков, её взору предстали шелка, парча, украшения из золота и серебра, драгоценные камни невиданной красоты. Взгляд зацепился за небольшую шкатулку, отделанную драгоценными камнями. Внутри оказалось колье из бриллиантов в виде тюльпана. Махидевран провела пальцами по украшению и удовлетворено улыбнулась. – Гюльшах, помоги мне надеть его. Улыбнувшись своему отражению, Махидевран принялась распаковывать остальные сундуки. Внезапно в комнату вбежал запыхавшийся Сюмбюль. – Султанша, вас срочно желает видеть повелитель! Махидевран нахмурилась, но без лишних вопросов последовала за евнухом. Махидевран вошла в покои Сулеймана, застав его за чтением. Падишах поднял взгляд и улыбнулся, увидев ее. – Моя луноликая, как ты? – спросил он, жестом приглашая ее присесть рядом. – Благодарю, повелитель. Сюмбюль сказал, ты срочно желаешь меня видеть? – Да, Махидевран. Я хотел сообщить тебе радостную новость. Твой брат, Батуга, прибыл в Стамбул. В глазах султанши мелькнуло «удивление», сменившееся радостью. – Мой брат? Как это возможно? – Я сам был удивлен не меньше твоего, когда несколько месяцев назад получил послание из горного княжества, но решил сохранить все в секрете. Аги тебя проводят к нему. Махидевран быстро направилась в покои, где разместили её брата. Сердце её трепетало от предвкушения встречи. За столько времени лишь брат писал и вспоминал о ней. И хотя Махидевран никогда лично не видела княжича, но Гюльбахар хорошо помнила своего брата. И по этим воспоминаниям можно понять, как сильно тот любил её, и это может хорошо послужить ей и Мустафе в будущем. Двери распахнулись, и Махидевран замерла на пороге. В центре комнаты стоял статный мужчина с тёмными волосами и пронзительным взглядом. В нём угадывались черты знакомого лица, но годы оставили свой отпечаток. – Батуга? – прошептала Махидевран, не веря своим глазам. Мужчина обернулся, и в его глазах вспыхнула радость. – Бахарай! Сестра моя! – он бросился к ней и заключил в крепкие объятия. – Давно не виделись, брат, – посмеявшись, она отстранилась, внимательно разглядывая мужчину – и я уже давно не Бахарай, здесь мне дали новое имя. – Да, я слышал. Махидевран султан, Единственная супруга нашего падишаха и мать старшего наследника. – Не только старшего, но и младшего. И вообще мать всех его детей. Я у него единственная. – Горжусь тобой, — показав все тридцать два зуба, Батуга щёлкнул её по носу, — сестрёнка. – Ты же останешься здесь? Во дворце? – Конечно, я здесь ради этого. Чтобы быть рядом с тобой и поддерживать тебя. Султан распорядился, чтобы меня определили в дворцовую школу Эндерун. – Это замечательно, — султанша расслабленно улыбнулась, — в будущем ты и визирем стать можешь, и дела пойдут проще. – О каких делах ты говоришь? – О делах династии, Батуга. Ты же понимаешь, как важно сохранить трон за нашим Мустафой. – Ты изменилась. – Изменилась, Батуга. Стала сильнее и мудрее. Теперь я не та наивная девушка, что когда-то покинула родные края. Я мать шехзаде, и я сделаю все, чтобы защитить будущее своих детей. Батуга внимательно посмотрел на сестру, пытаясь разглядеть в ее глазах истинные намерения. Он знал, что дворцовые интриги и борьба за власть способны изменить даже самых невинных людей. – Я понимаю тебя, Махидевран. И я всегда буду на твоей стороне, сестра. Скажи, что я должен делать. Махидевран подошла к окну и посмотрела на Стамбул, раскинувшийся внизу. – Для начала просто будь рядом. Наблюдай, слушай и докладывай мне обо всем, что покажется важным. Присмотрись к Ибрагиму, он полезный человек, а главное, он на нашей стороне. – К хранителю покоев? – Батуга задумчиво кивнул. – Хорошо, я налажу с ним отношения и стану его самым лучшим другом. – Правильно, но и о султане не забывай. Он должен видеть в тебе верного себе человека. – Я понимаю, сестра. Можешь не волноваться, все будет сделано в лучшем виде. Султан есть с моих рук будет. – Тише, – женщина закатила глаза, но на губах помимо воли появилась усмешка, – в этом дворце даже у стен есть уши. Да и Сулейман полностью доверяет мне, может, и яд с рук моих выпить. Поэтому мое место тебе не занять. – Эх, – мужчина с притворством тяжело вздохнул, – тогда я стану его верной тенью. – Правильно. И вот ещё что, твое имя не очень подходит для этого места. Поэтому отныне ты… Дервиш. – Дервиш? – Батуга приподнял бровь, но тут же кивнул. – Звучит неплохо. Дервиш Кануков. Или просто Дервиш? – Просто Дервиш, – Махидевран улыбнулась, оценив его реакцию. – Отныне нет княжича Батуги Канукова, есть Дервиш, брат Махидевран-султан и будущий великий визирь. – Итак, Дервиш, – Махидевран обернулась к брату, – у тебя есть миссия: втереться в доверие к Ибрагиму, завоевать расположение Сулеймана и стать моими глазами и ушами во дворце. – Будет исполнено, госпожа, – Дервиш склонил голову в шутливом поклоне. – Можешь не сомневаться, я стану лучшим Великим визирем за всю историю Османского государства.