Порченая ветвь - 2. Всё могут короли

      — Пха-ха! Чего-чего? Говорящий? — заржал, срывая маску, Алекс. — Говорящий гестинский попугай?       — Явно что-то в вино подмешивают, — чуть более сдержанно отреагировал Гордон, лениво наблюдая за тем, что происходило на голограмме.       Некоторое время назад люди Алекса, прикинувшись торговыми представителями одного из ресурсных миров, проникли в Дом Правительства Гестины и успели распылить там аэрозоль со специальными нанороботами для слежки. Летучее соединение было настроено таким образом, чтобы притянуться не к кому-то случайному, а именно к Абье, осесть на коже лица, впитаться и стать невидимым "шпионом" за ним. Благодаря этому чуду техники о Главе Совета Гестины удалось вызнать буквально всё, вплоть до забавных подробностей его личной жизни. Именно это и позволило определить его самое слабое место. Им оказалась не местная секс-бомба Мьель Сепаж, а какая-то старуха с доморощенной прынцессой-дочкой. На последнюю Гордон и сделал ставку.       И не прогадал. Если этот виноградный червяк не совсем уж обдолбан священным трепетом, то на условия он согласится, и тогда можно будет легко отбить внешние объекты — через галактический суд.       — Слушайте, босс, ну неужели они и вправду верят во всю эту чушь? В богиню какую-то? — утирая проступившие от смеха слёзы, спросил Алекс.       Одновременно он выпустил из рук и оттолкнул от себя гестинскую девчонку. А та, недолго думая, вдруг вскочила и, как была со связанными за спиной руками, так и понеслась куда-то по коридору — вон из отсека.       — Э! А ну стой! — Алекс было бросился догонять, но Гордон остановил его.       — Пусть убегает, — сказал он, вставая с кресла, на котором сидел всё время "переговоров", и с удовольствием расправил плечи. — Дальше корабля всё равно не удерёт, а у меня есть идея, как поразвлечься...       Алекс вопросительно взглянул на хозяина.       — В жмурки поиграем, — самодовольно ухмыльнулся Гордон. — Она прячется — я ищу.       — Прятки, босс. Прятки это называется, — как всегда поправил его подручный, но "босс" и слушать не стал, воодушевлённый тем, как ловко придумал новую потеху...

***

      — "Говорящий"...       — Да-да, господин Глава, "говорящий", — нетерпеливо закивал Барбекю. — И если вы дадите мне всё необходимое, то Мать Гестина поможет нам!       Необходимое? Тьерри нахмурился, изо всех сил стараясь побороть дурноту, головную боль и заторможенность.       "Говорящий"? Спустя триста лет после первого случая контакта с Духом планеты? Теперь, когда даже самые закоренелые ортодоксы стали считать Богиню не более чем скрепной первоосновой, которая вряд ли имеет отношение к реальности?       И если б Тьерри сейчас не услышал от Барбекю то, чего тот (да и никто!) не мог знать, то и сам ни за что не поверил бы. Тем более, что мысли путались.       Абье вопросительно взглянул на великана и собрался было уточнить, о чём речь, но тут услышал чей-то возглас, обернулся на звук и увидел, как в их с Барбекю сторону пробивается, обходя столы, стулья и столпившихся обескураженных людей, старик Жильбер.       — Камень! — воскликнул тот, тяжело дыша. — Мой гестинский камень!       И тут до Тьерри наконец дошло...       Два года назад Жильбер подарил Мелиссе свой гестинский камень. Он вообще тогда так сильно воодушевился, узнав о существовании девочки, что стал относиться к ней, словно к родной внучке. Причину этого Тьерри разгадал чуть позже — просто старику слишком тяжело далась мысль о том, что Мьель родит ему внуков от "порченого", вот он и нашёл спасение в маленькой "медовой принцессе". А после, пообщавшись, и вовсе прикипел к ней, став, без преувеличения, образцовым дедушкой. И вот недавно, месяц, наверное, назад, пригласил её в Фаланжину — погостить и посмотреть на столицу. Тогда же Мьель, на тот момент ещё не родившая, помогла Мелиссе красиво оплести камень тонкими нитками, чтоб получилось нечто вроде колье.       Тьерри, сам не свой от всего произошедшего, попытался вспомнить, было ли "колье" с гестинским камнем на шее у похищенной дочери. Колючий, на части раздирающий ужас вновь проник в распятое отцовское сердце. В тот момент, когда похититель был на связи, Тьерри был очень далёк от того, чтоб обратить внимание на детали, и теперь не мог сказать ничего определённого, но раз Сепаж так оживился, раз Барбекю так настойчиво говорит о камне, то...       Мозг моментально ожил. Разрозненные мысли сложились во вполне ясную картину, и Тьерри встрепенулся, тут же подозвав к себе секретаря.       — Николя! Подойдите сюда. Скажите... корабль, тот, что с Отцовской Судоверфи, он уже прибыл?       — С...трибог? — чуть запнувшись, переспросил ошарашенный, как и все, Эд; он растерянно почесал курчавый затылок, но довольно быстро собрался, начав искать ответ в своём рабочем МФУ. — Да, часа три назад. Пристыкован к седьмой орбитальной станции, специалист "перекати-космос" на борту...       — Стоп! Не продолжайте! — прервал его Тьерри, чуть отойдя от недавнего кошмара. — Организуйте поисково-спасательную операцию! Предоставьте сержанту Барбекю людей, каких требует ситуация. С "перекати-космос" договоритесь, чтоб немедленно отправлялся туда, куда укажет "говорящий"! Любые деньги предложите, любые условия, только пусть выполнит всё, что надо! Ясно?       — Я...сно, — вновь не совсем уверенно проговорил секретарь и принялся колдовать над голограммами видеосвязи.       Тьерри же, потеряв с ним зрительный контакт, невольно вновь упёрся взглядом в Барбекю. Тот всё ещё придерживал его за плечи. Головокружение у Тьерри немного улеглось, но он не спешил высвобождаться из хватки троюродного брата. Неловко было от этого странного, впервые изведанного чувства, но поддержка сильных дружественных рук оказалась необходимой, как воздух.       — Прости меня... — Слова вырвались сами собой, а глаза так же непроизвольно опустились к полу. — Если сможешь.       — Господин Глава, — после недолгой паузы ответил ему Барбекю, достаточно громко, чтоб перекрыть гул чужих голосов, но в то же время каким-то особым тоном, как будто кроме них двоих здесь больше никого и не было. — Один очень хороший и мудрый старик сказал мне как-то... Он сказал: "Не извиняйся всю жизнь за чужие поступки". Понимаете? Вы — давно уже другой человек, а я, в общем-то, и того простил. И вы его тоже простите.       Тьерри, поражённый его словами, лишь молча кивнул. Барбекю был славным, добрым малым, к которому Абье сейчас испытывал целую гамму самых противоречивых чувств: от благодарности и восхищения до жгучего стыда и тоски по как-то неправильно сложившейся жизни.       — Постараюсь, — пробормотал он, зная, правда, что всё равно не сумеет выполнить этого обещания — не имея столько доброты в сердце, Тьерри никогда не сможет простить себя прежнего. А уж жизнь не простит тем более.       — Есть, господин Глава! — прервал его самокопания бодрый возглас Николя. — "Стрибог" может хоть прямо сейчас отправляться на любое расстояние. Команда как таковая не требуется, достаточно одного прибывшего на нём специалиста. Нужно лишь подобрать спасательную группу...       Тьерри кивнул, а Барбекю, удостоверившись, что тот достаточно твёрдо стоит на ногах, отпустил его.       "Стрибог" должен был стать первым в истории Гестины кораблём военного назначения. Его специально выкупили у Отцовской Судоверфи под высокоскоростную и средне-дальнюю транспортировку десанта. И вот теперь этот небольшой, но прикрытый множеством самых разных высокотехнологичных энергощитов кораблик должен был, как хороший боец, сразу же показать всё, на что способен...       — Хорошо, Николя, спасибо! — Тьерри безуспешно заставлял себя уверовать в благополучный исход этой миссии, но всё же как никто другой хорошо понимал, насколько всё зыбко. — Обсудите это с сержантом Барбекю и с подполковником Рауласом. А потом... — Тьерри осёкся, вновь ощутив приступ тошноты, головокружения и удушья, — сразу же запросите связь с Президентом Рьяны...       Абье, который успел чуть воспрянуть от поддержки брата, заново поглотила пучина безнадёжности и отчаяния. Ведь то, что он собирался обсудить с правителем Рьяны, было для него, как для отца, хуже всех пыток на свете и хуже смерти. Вина перед Барбекю покажется ему в сравнении с этим мелкой царапинкой на душе, он будет по-настоящему проклят на веки вечные.       Ведь где-то далеко, прямо сейчас его бедная маленькая дочка жестоко страдала, и будет страдать ещё сильнее, когда узнает, что отец предал её...       Помилуй, Мать Гестина! Спаси и помилуй...

***

      Николя, как и все вокруг, поражённый до глубины души, на автомате выполнял распоряжения Главы, но при этом безуспешно пытался уложить в голове все те немыслимые вещи, которые, тем не менее, нельзя было игнорировать. Жестокость похитителей, сочувствие господину Главе и его дочурке, гадкая беспомощность, мысли о том, что неизбежно грядут тяжёлые для Гестины времена, в которые будет решаться дальнейшая судьба народа — всё это враз выбивало из колеи, а тут ещё такое...       "Говорящий"?       Реальный "говорящий с Богиней"? И при этом — "порченая ветвь"?! Невозможно было в это поверить. Даже простому выходцу из народа, не то что чванливым господам.       Оглядываясь на остальных собравшихся, на тех, перед родовитостью и статусом которых так и хотелось заробеть и стушеваться, Николя видел то же глубокое недоумение, какое, верно, было "написано" и на его лице. И в этом, пожалуй, были едины все гестинские сословия.       Неужели Мать Гестина реальна настолько, что кто-то и впрямь может брать и разговаривать с нею? И не просто "кто-то", а гестинец лишь наполовину, тогда как самые высокие чины такой чести и благодати не удостоились... И на чём теперь стоять всему гестинскому образу мысли?       Всё это проносилось в голове секретаря с бешеной скоростью. Параллельно он выполнял свою работу, но всё никак не мог до конца принять ситуацию. По просьбе Главы он только что сделал официальный запрос на связь с Президентом Рьяны, а теперь требовалось обсудить детали операции с самим "говорящим"...       Ещё в школе, слушая рассказ учителя о легендарном первом — и единственном на тот момент — контактёре, Николя, как и все, наверное, пытался представить себе такого человека. Ведь он должен быть каким-то совершенно особенным. Каким именно — вообразить трудно, однако по-любому не таким, как все. А тут... Тут перед ним стоял просто... человек. Не совсем заурядный, конечно: бывший знаменитый боксёр, родственник Главы и тайный избранник самой Мьель, но всё же по сути своей — самый обыкновенный сержант недавно образованной гестинской армии. Высоченный, мощный, внушительный, показавшийся Николя сперва нагловатым и грубым, теперь он, однако же, вёл себя более чем достойно. И что же, это всё, за что Мать Гестина выбрала его среди миллиарда других кандидатов?       Остатки недоверия и одновременно всё сильнее разгорающийся трепет разрывали разум пополам, а своеобразные чаши весов, нагружаясь фактами, домыслами и впечатлениями, кренились то в одну сторону, то в другую.       — Господин секретарь, не могли бы вы с нами выйти на минутку? — пока Эд собирался с мыслями, к нему неожиданно обратился рьянский инструктор, подполковник Раймондас Раулас, и Николя, замешкавшись на мгновение, поспешно вышел в коридор — вслед за ним, за "говорящим" и за ефрейтором из отряда техподдержки.       — Я вас... слушаю, — Эд, привыкший всегда говорить уверенно и твёрдо (ведь только так можно чего-то добиться в жизни), изо всех сил боролся с накатившим на него волнением. На этой тихой райской планете никогда ничего подобного не случалось, и потому сейчас было очень трудно взять себя в руки.       — Прошу прощения, но там, — рьянец взглядом указал на только что закрывшуюся дверь в зал заседаний, — явно имеется прослушка.       — Да, я понял, — безуспешно стараясь не пялиться на "говорящего", кивнул Николя. — Не знаю только, где? Неужели её и здесь установили, в провинциальном Доме Правительства?       — Нет, место тут ни при чём, — вступил в разговор ефрейтор. — Следящее устройство, скорее всего, находится где-то на теле Главы. Я слыхал о подобных разработках...       — Да, в распоряжении Союза Промышленных Миров вполне могут быть такие, — подтвердил рьянский офицер. — Поэтому поговорим тут...       — И МФУ все отключите, — добавил техник, первым деактивируя своё навороченное устройство.       Николя, хоть и помедлил пару секунд, так как привык всегда быть на связи, всё же последовал его примеру.       — Думаю, большой команды не потребуется, — снова заговорил Раулас. — Хотя бы потому, что нельзя терять времени. Я, правда, не пойму, как мы собираемся искать девочку? Ждать наших спецов, пока они раскодируют сигнал — и раскодируют ли? — некогда, а эта уловка с каким-то якобы "говорящим" — это ведь для успокоения Главы Абье, так?       Повисла неловкая пауза. Как было объяснить не-гестинцу то, что понимали только гестинцы? Ведь потому и не жаловали здесь иноземцев, что ни любить столь сильно эту планету, ни ощущать нутром её одушевлённость они, увы, не умели...       Николя собрался было возразить, но в тот момент в другом конце коридора появился запыхавшийся брат Мьель Сепаж — Фредерик. Он, споткнувшись и едва не упав, тут же подбежал к Барбекю и со всей силы хлопнул того по широченному плечу.       — Гийом, дружище, что тут такое творится? Я только сегодня с вахты, а здесь — чёрт знает что! Мьель вся извелась там с детьми, переживает. Никогда её такой не видел...       — Мало времени, Фреди, — торопливо заговорил Барбекю, — но если кратко, то люди Главы Союза Промышленных Миров похитили дочку нашего Главы и требуют в обмен на её жизнь отказаться от внешних объектов. Мы летим её вызволять...       — Да Лозы ж Небесные! — пробормотал молодой Сепаж, поджал губы и нахмурился.       — А, да, Фреди, слушай... — неожиданно спросил Барбекю, как будто его только что осенило какой-то идеей. — Камушек у тебя с собой? Ну, твой, гестинский... Раз уж ты только с вахты.       — Да, есть! — Фредерик, нахмурившись ещё сильнее, извлёк из-под шейного платка цепочку с частицей родины.       — Отлично! Может понадобиться, — обрадовался бывший боксёр. — Одолжишь мне или, может, сам с нами полетишь? Только давай я тебе всё по дороге объясню, ладно?       — Да без вопросов. — Молодой Сепаж оторопел, но, судя по всему, приготовился внимательно слушать на ходу.       — Тогда вы, господин секретарь, устройте нам всю цепочку перемещений отсюда и до седьмой орбитальной станции, — попросил Николя подполковник Раулас; на его суровом и малоподвижном лице читалось хмурое недоумение пополам с глубокой задумчивостью, но хриплый низкий голос звучал, как и до этого, уверенно и спокойно.       — Будет сделано, — пожал плечами Николя и снова запустил своё рабочее МФУ.       — И о Главе позаботьтесь, — уже издали услышал он басовитый голос "говорящего": трое военных и полицейский спешно покидали Дом Правительства Мелитины.       Николя в ответ на это лишь кивнул, вздохнул тяжело и принялся бронировать правительственный транспорт для этого маленького храброго спецотряда, на всякий случай проверив, лежит ли в кармане медовая пастилка для Главы.