Фальшивая мечта

Раннее утро Лютер встречал на жёстком офисном кресле, а отнюдь не в мягкой постели. Электронные часы на руках показывали что-то между шестью и семью часами, когда телефон раскатисто зазвонил, вырвав сотрудника из сна. По первой же трели он вскочил и схватил мобильник: спешка была весьма кстати. Альберт в довольно экспрессивной манере поведал, что отдел не успевает обработать заявки на поставку господину Фарраду, их учёному, каких-то - Лютер не слишком вслушивался - исследовательских материалов. Дополнительная смена была формально не обязательной, но даже дурак поймет, с какими взглядами его встретили бы на следующий день, не приди он на такой “факультативчик”… — Давайте своё бумажное барахло сюда. Перепечатаю. — Даже не спросишь, что это и куда отправится? — А что, я смогу отказаться, если мне не понравится задача? — Ха-ха-ха! Нет. — Ну и вот… Тем не менее, несмотря на взвинченный тон Альберта во время звонка, работа пошла бодренько. Явились почти все - кроме, разве что, Карла, но этого старичка без критической необходимости, похоже, даже начальник не решался “свистать на палубу”. Из дедушки был не самый незаменимый “моряк”. Сам шеф отдела довольно быстро сменил гнев на милость, видя, как безропотно сотрудники принялись за работу. Возможно, этому слегка поспособствовало то, что он, лишь немного погодя после начала вынул из шкафчика довольно аккуратную стеклянную бутылку виски - а ведь сей материал такая редкость в последние годы… — Попробуешь? Ко мне он попал с юга - ходят даже слухи, что там до сих пор культивируют и гонят натуральные злаки, а не химичат над синтетикой. — Н-нет, спасибо. — Ноль-пять, отказывать шефу, да ещё и с таким щедрым предложением, довольно невежливо, знаешь ли. — Ага, знаю. Альберту было простительно пригубить немного алкоголя: сегодня, все-таки, был выходной день. Да и по нему почти не было видно эффекта опьянения - ещё бы, с таким-то плотным телосложением! — Вот за это, Лютер, - серьёзно проговорил Альберт, наблюдая за тщательной работой Лютера и, сдержанно отставив рюмку в сторону, вернувшись к ней сам, - я тебя и уважаю. У тебя, может, не так и много извилин в голове, но все они работают слаженно. Достаточно слаженно, чтобы без вопросов выполнять работу, которую другие воспринимают несерьёзно… Он недовольно уставился на Мари: девушка, как бы на словах не болтала про этикет, всё же очевидно клевала носом, а потому и работала вполсилы. Винить её, впрочем, было сложно, учитывая, как рано их всех подняли. — Да не стоит, - махнул рукой Лютер, примостившись за компьютер почти плечом к плечу с напряжённым от присутствия кого-то настолько близко Отто. — Я всегда это и делал. Бумажки, уборка, слежка, починка. Мелкие примитивные задачки. Зато когда я был по-настоящему нужен - вот тогда-то мои научные навыки и пригождались! Прямо как это есть и сейчас. Днём ворочаю бестолковые бумажки, вечером - спасаю мир. Собеседник несколько помрачнел, задумавшись о чём-то своём. Сотрудник уже было начинал думать, что сказал что-то не то, но Альберт всё же ответил. — Дам тебе совет. Не думай о себе как о незаменимом, - мужчина рефлекторно потянулся за рюмкой, но, видимо на опыте, тут же остановил себя. — У меня в подчинении были полчища “уникальных” и “сложных” личностей, со своими целями, идеалами, личностями. Все они кончили одинаково. Альберт посмотрел стоящему молча Лютеру прямо в глаза. — Со мной рядом только самые терпеливые, самые тихие, и самые адаптивные. Сам такой же. Поэтому и говорю, что это я в людях уважаю. — … Прошло секунд десять тяжёлой тишины. Мари пыталась что-то добавить, как только шеф закончил свою фразу, но отчего-то быстро притихла. Вернувшись к документам, она принялась перебирать их вдвое усерднее прежнего. — Именно поэтому я не допущу паршивых результатов по выполнению плана! — вдруг развеял молчание усмешкой Альберт. — Я буду не я, если кто-то ещё из вас попадёт на фронт, продемонстрировав неэффективность в тылу. Поэтому - чтоб в понедельник у меня работали ещё усерднее! Нас ждёт ещё больше работы, ещё более нудной и ещё более тягучей. Лютер тут же закивал, а Мари даже не сразу поняла, устало ли ей выдохнуть, или усмехнуться вслед за начальником. Альберт вместе с остальными вернулся к бумажкам, очевидно ощущая себя в этот момент военачальником, бегущим впереди армии - как же иначе, если не подавать своим же подчиненным пример? А вот Отто никак не реагировал на происходящее вокруг, полностью занырнув в строки на экране компьютера. Собственно, трогать его никто и не собирался - в конце концов, зачем одной из шестеренок Проекта умение точить лясы вместо умения смиренно выполнять свою кроху работы? — …Ну кто ещё? Телефонный звонок раскатисто прозвенел, развеяв атмосферу сосредоточенного труда. Альберт привстал с насиженного места, без особого энтузиазма подойдя к трубке. Уже через мгновение раздался его басистый голос. — Альберт Эндельс, 42-й отдел. Говорите. Тихий шелест. Голос из трубки почти не слышно. — П-понял. Секунду. На этой фразе начальник вдруг обернулся и с ничего не понимающим лицом протянул телефон Лютеру. — Это тебя. Директорат. Лютер аж вздрогнул, подумав о разговоре тет-а-тет с учёными. Что, чëрт возьми, им могло понадобиться от такого как он? Предчувствие говорило наверняка: такие люди не наберут тебя просто чтобы обсудить, как дела. “Мне не о чем с ними говорить. Я ХОЧУ, чтобы мне было не о чем с ними говорить.” — Э-э, - не имевши иного выбора, сотрудник все же встал к телефону. - Здравствуйте. — Ноль-пять. Кольд. Мужчина пытался вслушаться в тон, но так и не понял, разговаривал ли когда-либо с этим человеком вживую. — Вас беспокоит ноль-одинадцать, коллега ноль… Впрочем, вам человек, чьим коллегой я являюсь, больше известен как Ной Фаррад. Он ответственен за работу с бионтом, если не ошибаюсь, ваш учёный. Последняя фраза заставила Лютера сбиться с мысли на секунду. — Так, и? - собрался он с мыслями. — ...Как продвигается ваша работа? Мужчина не сразу понял, о чем идёт речь, но всё же ответил. — Да вот, прямо сейчас работаю. По тут же скривившемуся лицу Альберта было до жути очевидно, что ему не слишком хотелось ставить кого-то в известность о дополнительных сменах. — Успел оклематься после комы, - тут же продолжил Лютер, чтобы не затягивать неловкое молчание. - Теперь помогаю на старой... В смысле, новой должности, чем могу. Ему ответили после крохотной паузы. — Чудно. Мы рады, что вы успешно восстанавливаетесь и даже решаетесь продолжить приносить пользу общему делу. Это похвально. Сотрудник хотел что-то ответить, но на этот раз следующая фраза последовала почти незамедлительно. — Однако вопрос был не совсем о том, ноль-пять. Мы говорим о ней. — О ком? - дёрнулась бровь у мужчины. — О бионте. "Ну конечно. Конечно." — О бионте и о ваших, с позволения сказать, односторонних жестах по отношению к нему. — "Односторонние жесты"? На что вы намекаете? Отвечая, голос из динамика стал несколько твёрже. — Мы намекаем на ваши гульбища, ноль-пять. И на, простите, странный вектор разговоров. Лютер ничего не ответил, и учёный продолжил. — Мы знаем, что случилось с Хелен Ливз, коллега. И мы соболезнуем - и вам, и всему Проекту. Это была невосполнимая потеря, а потому ваши чаяния к тестовому образцу на основе госпожи Ливз можно понять. Понять, но всё же не принять. С каждым словом сотрудник хмурился всё сильнее, а его товарищи по отделу наблюдали за разговором всё недоумëннее. — Поймите верно. Нам, право дело, нет совершенно никакого интереса к вашей личной жизни, и ни слова не было бы сказано на этот счёт, не занимайтесь вы, кхм, личными вещами с тестовым образцом, с бионтом. Кому как не вам знать, насколько мелкие флуктуации могут влиять на разум этого существа и, как следствие, отразиться на ходе экспериментов? Тут-то мужчина и не выдержал. — Эксперименты? Какие ещё эксперименты? Конечно же, он знал, о чем идёт речь. Знал, но настолько тема эта колола сердце, что просто не мог не зацепиться. — ...Не валяйте дурака, ноль-пять. "Не верят, черти!" — Нет, правда, как будто меня кто-то потрудился поставить в известность. Я ведь теперь всего лишь винтик, разве нет? Чего тогда распинаться... Остаётся только гадать пальцем по небу. Что же вы задумали вылепить из этой глины, а? Вундеркинда? Вундерваффе? Бубня, Лютер нервно усмехался, однако ответной позитивной реакции не последовало. — Всё оказалось сложнее, - только и добавил голос из трубки. Какое-то время вновь висела тишина, и Альберт даже хотел взять трубку назад, решив, что звонок завершился. И всё же, учёный заговорил снова. — Эксперименты по инициативе "Асфодель". Повторные. Лютер застыл на месте, не веря своим ушам. "Асфодель". "Асфодель..." "Асфодель!" Это наименование мужчина не слышал давным-давно. Инициатива по оцифровке сознания. Инициатива по созданию устойчивой системы предсказания будущего. Инициатива, которая руками сотрудника номер ноль-пять погубила Хелен. — Вы не можете, - прошипел он. - Вы не посмеете возвращаться к тому, что принесло столько горя! — Воистину, первоначальный эксперимент был признан неудачным, - невозмутимо отвечал холодный тон из трубки, и с каждым словом собеседник закипал всё сильнее. - Однако на кону - жизни миллиардов, сгорающие в пламени тотальной войны. Ваши заблуждения, так уж вышло, могут навредить деятельности Проекта. Вы же не думали, что бионт содержится в охраняемом корпусе только ради самого содержания? — И после этой чуши, - съязвил сотрудник, - вы смеете просить меня вообще о чём-то?! — Не просить, но требовать, господин ноль-пять. Знайте своё место. Резкий тон мог бы осадить сотрудника, но не тогда, когда была поднята настолько страшная для него тема. Сердцебиение ускорилось, а ладони почти моментально вспотели: в мыслях мужчина вновь возвращался в тот треклятый день, когда лишился самого дорогого. Когда он встретил бионта, то уверился, что судьба преподнесла второй шанс - да кто он будет такой, если позволит разбить их жизни снова? — Есть кое-что, что вам не понравится услышать, господа хорошие! На устах, сменив мрачную гримасу, повисла уверенная ухмылка. — Вы сейчас говорите не только с Лютером Кольдом, жалким секретарём... Но и с Лютером, черт возьми, Кольдом - протеже Генерального инспектора! По ту сторону трубки воцарилось молчание. Сотрудник продолжил речь. — Да будет вам известно - всё что я делаю, я делаю даже не с позволения, а с прямого приказа инспектора Нирра. — ... — Никакого самоуправства, только исполнение прика- — Мы знаем. — А? Чего? — Мы знаем, кто и когда вам это приказал, - приглушённо повторил голос из динамика. — Значит, вы должны знать, что упрекая меня, пытаетесь оспорить приказы и этого парня тоже! — ...Отнюдь, ноль-пять. Никто не собирался давить ни на вас, ни, тем более, на господина Генерального инспектора. "Вот как вы запели!" — Мы лишь призываем вас к благоразумию, только и всего. Приказы приказами, однако сие есть эмпирический факт - ваши контакты с испытуемой размывают чистоту эксперимента; мы фиксируем влияние негативных эмоций на синхронизацию с программой. "Негативных..?" Но Лютер тут же понял, что его гораздо больше волновало другое. — Программой?! Ему ответили несколько раздражённо. — Да. Вам же объяснили: инициатива "Асфодель". Согласно нашим данным, вы были её непосредственным участником- — Хватит! - стиснул зубы мужчина. - Вы не знаете, с чем играетесь. Вы погубите её. Вы погубите нас с вами! И, раз инспектор дал мне совершенно другие указания, он со мной во мнении сходится! — Передайте вашему инспектору, - неожиданно эмоционально бросили ему, - проанализировать ситуацию и проконсультироваться с Директоратом, прежде чем отдавать подобные указания. Реплика Устройства не будет создана, покуда бионт не будет подготовлен к тестированиям, и этому уж явно не способствуют попытки его выгуливать по городским канавам. И вновь, за общим потоком речи, лишь одна вещь резанула Лютера по уху. — ...Какая ещё реплика Устройства? Мне... Мне говорили, что оно находится в защищённом месте. Извлечённое из бионического тела. — Настолько, стало быть, защищённом, что никто из нас, центрального отдела Проекта, не имеет к нему доступа. Очень интересно. Мужчина просто завис на месте, не зная, чем продолжить этот донельзя странный разговор. — Так или иначе, - вернул себе собеседник те самые холодные и отстранённые нотки в голос, - мы сказали своё слово. Подумайте над тем, что творите, и какую помеху это создаёт чужой работе. Рассчитываем на ваше здравомыслие, ноль-пять. Из телефона донеслись длинные гудки: наконец, затянувшаяся беседа была окончена. Но Лютер всё ещё пребывал в смятенном состоянии, прокручивая в голове услышанные слова. Повторная инициатива " Асфодель". Эксперименты по созданию реплики считывающего будущее Устройства. И слова инспектора, что заверяли невозможность подобного... "Он ведь гарантировал, что бионта не тронут, когда предлагал мне с ней работать. Он ведь божился, что Устройство находится если не в бионическом теле, то в ещё более надёжном контейнере." — Кто из этих двоих, черт побери, меня дурит? - не сколько агрессивно, сколько настороженно шепчет себе под нос Лютер. К нему подходит сперва любопытствующий Альберт, а затем и Мари, по мере подслушивания беседы становившаяся всё более и более мрачной - в точности как и сам сотрудник. — Не перестаешь удивлять, - заговорил первый, едва не присвиснув. - Теперь у тебя нарисовались ещё и связи с ядром Проекта, бионтом! Что дальше? Окажется, что к Первому министру регулярно на чай заглядываешь? Острота осталась без ответа, и следующий вопрос задала уже Мари. — Лютер, - назвала она его по имени, - я так понимаю, тебе что-то известно о нынешнем состоянии Устройства. Альберту оставалось только сделать вид, что он не понимает о чем идёт речь - на слишком уж щекотливую тему эти двое ведут разговор. — Я проводила тебя к Гену со сканом, но не думала, что всё зайдёт так далеко. Что ты теперь собираешься делать? Насчёт вопросов... И насчёт бионта. Будь сейчас сотрудник более внимательным, он бы подметил и тихий тон, и даже почти что умоляющий взгляд Мари. Но у него уже назрела одна-единственная срочная тема - и было бы странно, если бы после всего, что вывалили на мужчину, у того в голове было что-то другое! — Не до вопросов сейчас, - грубо оборвал он женщину, зашагав в сторону двери и на ходу снимая рабочий плащ. - А что до второго - мне нужно её увидеть!