То ли яд,то ли спасение/Нейротоксин

Дазай и Чуя вышли из кофейни почти одновременно и пошли в одну сторону. — Не могу поверить, что человек с таким строгим взглядом работает с детьми, — слегка улыбнувшись, сказал Дазай, делая глоток кофе. — Вы их случайно не пугаете? Чуя слегка нахмурился, но спокойно ответил: — Мы только что познакомились, а Вы уже делаете выводы о моей работе. — Ах, извините, — поклонился Дазай с лёгкой улыбкой. — Просто мне любопытно… Как Вы справляетесь с такой… особенной аудиторией? — Можете заглянуть, если хотите, — ответил Чуя, отпивая кофе. — Но уверены, что Вам это понравится? И на работу Вы не спешите? — Нет, могу задержаться ненадолго, — улыбнулся Дазай. — Тогда мне это подходит, — кивнул Чуя. Они направлялись к детскому приюту, ведя непринуждённый разговор о том о сем. Дазай рассказал, что уже четыре года работает детективом в местном агентстве и успел раскрыть немало дел. Чуя же рассказал, что уже год преподаёт родной язык в приюте, и это занятие приносит ему радость. Когда они вошли на территорию приюта, Чую сразу окружили дети разных возрастов. — Братец Чуя! Мы так рады, что ты пришёл! — закричал один из малышей, подпрыгивая. — А это кто с тобой? — спросила девочка, с интересом заглядывая на Дазая. Дазай лениво улыбнулся, опершись на столб: — Меня зовут Дазай. Приятно познакомиться, маленькие шалунишки. Некоторые дети сразу начали дотрагиваться до его одежды и рассматривать его «странный» строгий вид, а Чуя лишь тихо усмехнулся: — Они такие… любопытные, — сказал он, слегка покачав головой. — Любопытные? — Дазай сделал театральный вздох. — Это мягко сказано. Они настоящие маленькие детективы! Дети засмеялись, а Чуя тихо улыбнулся, понимая, что этот день обещает быть весёлым. — А ну, всё, быстро по классам, через пять минут урок, — сказал Чуя чуть строже, но Дазай заметил, что рядом с детьми его строгий тон превращается в тепло и заботу. Дети лениво разбрелись по классам, не желая отрываться от нового друга. Один маленький мальчик, Куромэ, уцепился за низ пальто Дазая и не хотел отпускать. Чуя присел на корточки перед ним, мягко положив руку на плечо: — Куромэ, милый, пора в класс, — сказал он тихо, ласково, почти шепотом. — Учёба тоже важна, а я потом ещё с тобой поиграю. Мальчик всё ещё цеплялся за пальто, морща лоб, но постепенно отпустил его руку и кивнул: — Ладно… — пробормотал он, слегка улыбнувшись. Чуя поднялся и взял мальчика за руку, ведя его в класс. Остальные дети шли за ним, тихо разговаривая между собой, но слушаясь. Урок начался. Чуя спокойно объяснял материал, мягко поддерживая детей, если кто-то сомневался или отвлекался. Он с улыбкой задавал вопросы и поощрял малышей за старания. Атмосфера была лёгкой, но дисциплинированной: дети слушались, отвечали, радовались маленьким успехам. Дазай стоял у окна, наблюдая за происходящим. Он не мог скрыть лёгкой улыбки — Чуя, строгий и серьёзный на первый взгляд, с детьми становился совершенно другим человеком: добрым, терпеливым и внимательным. — Хм… вот это я понимаю, особая аудитория, — тихо пробормотал Дазай, делая глоток кофе, но в его голосе сквозила искренняя заинтересованность Урок подошёл к концу. Дети весело собирали тетради и карандаши, наперебой прощаясь с Чуей и выходя из класса. Дазай наблюдал за ними, задумчиво улыбаясь. Он был приятно удивлён — Чуя оказался куда терпеливее и внимательнее, чем казался на первый взгляд. Рядом с детьми тот словно становился другим человеком — мягким, спокойным и удивительно чутким. Когда последние ребята покинули кабинет, Чуя обернулся к нему и с лёгкой насмешкой сказал: — Ну что, Дазай? Оценили мою работу? — Признаюсь, я поражён, — ответил Дазай, сложив руки за спиной. — Вы проявили завидный профессионализм и редкое умение находить подход к каждому ребёнку. Он слегка наклонил голову, с интересом глядя на Чую. — Честно говоря, я ожидал увидеть строгого наставника, а не… такого терпеливого человека. Чуя тихо усмехнулся, поправив волосы: — Удивительно, что Вы вообще способны менять мнение о людях, — сказал он с лёгкой иронией, но в голосе звучало удовлетворение. Дазай лишь улыбнулся в ответ, и между ними повисла короткая, но тёплая пауза. — Что ж, пожалуй, мне пора, — сказал Дазай, выбрасывая стаканчик из-под кофе в урну. Он стоял у двери, глядя на Чую с лёгкой улыбкой. — Был рад познакомиться с Вами и с этими замечательными детишками. Спасибо, что позволили взглянуть на то, как Вы работаете. — Не за что, — ответил Чуя, складывая на столе тетради. — И вам спасибо за знакомство. Если не трудно… заглядывайте иногда. Детям Вы понравились. Дазай чуть приподнял бровь, на лице мелькнула знакомая ироничная улыбка. — Осторожно, Чуя, — произнёс он с лёгкой насмешкой. — Ещё привыкну к Вашей компании. — Вот этого-то я и боюсь, — отозвался Чуя, но уголки его губ предательски дрогнули в улыбке. На мгновение в классе воцарилась тихая, тёплая пауза. Дазай чуть наклонил голову в прощальном жесте и направился к выходу, а Чуя проводил его взглядом, в котором сквозило нечто большее, чем простая вежливость. *** Дазай покинул приют, направляясь в сторону детективного агентства, которое, к счастью, находилось совсем рядом. Улицы уже наполнялись шумом города, но утреннее солнце ещё мягко золотило фасады домов. Когда он вошёл в здание агентства, его сразу встретил грозный голос, раздавшийся от входа: — Где тебя носило, Дазай?! — возмущённо воскликнул Куникида, поправляя очки и сжимая в руках блокнот. — Ты опоздал на целый час! Дазай лишь беззаботно улыбнулся, подняв руки в примиряющем жесте: — Ах, Куникида, не стоит так волноваться с самого утра. Я просто… изучал социальную сторону нашего общества. Можно сказать — занимался полевой работой. — Полевой?! — Куникида раздражённо захлопнул блокнот. — Не смей оправдываться ерундой! У нас с утра совещание, а ты… опять! Дазай вздохнул с притворной тоской, проходя мимо. — Всё, всё, я раскаиваюсь. Но должен признать — утро выдалось весьма познавательным. Встретил… интересного человека. Куникида нахмурился, но взгляд его на мгновение смягчился — Дазай говорил как-то необычно спокойно. — Надеюсь, этот «интересный человек» не очередной источник твоих безумных идей, — буркнул он. — Кто знает, — с ленивой улыбкой ответил Дазай, садясь за свой стол. — В жизни ведь случаются неожиданные знакомства. Куникида всё ещё ворчал, листая свой блокнот, но остальные сотрудники агентства уже привыкли к их утренним перепалкам. — Опять опоздал, Дазай? — лениво протянул Рампо, оторвавшись от коробки с конфетами. — Дай угадаю… засмотрелся на облака? Или решил испытать, сколько кофе можно выпить натощак? — Ни то, ни другое, — с невозмутимым видом ответил Дазай, усаживаясь в кресло и вытягивая ноги. — Сегодня я занимался чем-то куда более важным — знакомился с добродетелью человечества. — Что? — переспросила Наоми, наклоняя голову. — С преподавателем, — пояснил Дазай, глядя в окно. — В приюте, недалеко отсюда. Он работает с детьми. Необычный человек. — Вот как? — Рампо ухмыльнулся. — Не думал, что тебя интересуют такие вещи. Обычно твоя «добродетель» ограничивается тем, чтобы кого-то довести до отчаяния. Куникида тяжело вздохнул: — Только попробуй втянуть приют в одно из своих безумных расследований — и я тебя в рапорт внесу. — Ну что ты, Куникида, — лениво протянул Дазай, подперев щёку рукой. — Я же просто наблюдал… Он замолчал. На секунду перед глазами вновь всплыло лицо Чуи — сосредоточенное, но мягкое, когда тот говорил с детьми. Странное чувство: лёгкое, почти непривычное тепло. — Что ж, — тихо добавил он, словно про себя, — иногда даже взрослым стоит поучиться у детей, как быть честными. Куникида поднял взгляд, прищурился: — Что ты там бормочешь? — Ничего, ничего, — Дазай отмахнулся с улыбкой. — Просто размышляю о природе человеческой доброты. — Лучше бы ты размышлял о пунктуальности, — сухо заметил Куникида. Дазай рассмеялся, но взгляд его вновь скользнул к окну — туда, где утреннее солнце заливало улицы. *** В приюте звучали детские голоса. Чуя стоял у доски, записывая несколько иероглифов, когда кто-то из малышей спросил: — Братец Чуя, а тот дядя, что был утром…он ещё придёт? Мел остановился в его руке. На мгновение Чуя задумался, а потом тихо усмехнулся: — Может быть. Если не будет слишком занят. Дети радостно зашумели, а он, скрывая улыбку, вернулся к уроку. Всё шло как обычно, но где-то в глубине сознания мелькала неожиданная мысль — о человеке с ленивой улыбкой и внимательным взглядом, который умел видеть чуть больше, чем говорил. Чуя быстро отогнал её и продолжил объяснение, но лёгкое тепло всё равно не спешило исчезать.